Сегодня я проснулась в состоянии одухотворенной ветрености и выдумала себе заблуждение, якобы у взрослых есть и своя голова на плечах, а посему мне хочется обсудить «творения», созданные для детей до шестнадцати лет. На самом деле, это куда важнее, чем та жестко-пресная жвачка, которой пичкают нас кто во что горазд, ведь дети не умеют мыслить критически и у них небольшой эмоциональный опыт. Они доверчивы и открыты. Уж если взрослые не научились защищать себя, чего требовать от «маленьких людей».
Черт меня дернул вчера посмотреть новые «Бременские музыканты» и что-то про каких-то богатырей и порыскать информацию по «Волшебник изумрудного города» (не досмотрела) и вот какие параллели я заметила.
Сценарии похожи на заплатки драного пальто — ключевые сцены, которые мы хорошо помним из детства, «сшиты» никчемными, бездушными, противоестественно длинными сюжетными отрывками. Например, Трубадуру придумали неважную для характера предысторию. Его мать погибла (естественно, когда в одном кадре на фоне оттепель, а в другом она полуголая стоит посреди обледенелого озера и поёт; причем под лед провалилась лишь она, но не огромная телега, полная цветов, которая уж всяко тяжелее женщины обычного телосложения), прежде оставив сыну «завещание» всегда петь искренне. Вопрос: почему бы не сделать маленького Трубадура пареньком, изначально помешанным на музыке настолько, чтобы он просто не смог бы спеть без души? Зачем показывать мать? Ответ: чтобы растянуть хронометраж. Вместо раскрытия внутренних конфликтов и отношений между персонажами у нас прекрасные, но бестолковые пейзажи, сортирный юмор, беготня, драки и сюжетное «ничто».
Персонажи-дети — очевидно, собирательный образ нынешних детей, вобравший в себя худшие, а не лучшие личностные качества. Они изначально избалованные, мелочные индивидуалисты, которые не пройдя какой-либо путь (жертвенные испытания, лишения, превозмогания, внутренние рассуждения, озарения) становятся хорошими, потому что ВНИМАНИЕ: их заботливые родители осознали, что они на самом деле плохие и не понимали свое чадо по-настоящему. Принцесса пошла наперекор отцу (он не пустил ее на фестиваль через лес, полный разбойников) и бунтует. При этом, бросившись исполнять свою мечту, она даже не написала песню для фестиваля. Элли хочет всю поездку сидеть в телефоне — аж дырки в книгах прорезает для него, лишь бы родители отстали от нее. Она взбалмошный и капризный подросток, и именно по этой причине случайно попадает в ураган.
Самый адекватный в первом дурдоме — Трубадур. Он задаёт остальным очевидные и здравые вопросы, но его благоразумие выставляют как занудство и неумение мечтать по-настоящему. В конце фильма принцесса с королем мирятся — эгоистка без малейшей мотивации и развития характера, получив желаемое (мужика и свободу распевать песенки в поле), вдруг становится понимающей и даже следует дворцовому этикету, которому в начале так противилась. Фантастические примеры для подражания! Как условный ребенок-истеричка и манипулятор перевоспитается, посмотрев на такого же манипулятора и истеричку, как он сам? Принцесса ведь даже не пережила необходимые эмоциональные и событийные перипетии на пути к духовному росту. Она по щелчку пальцев изменилась. Какой вывод? Драматургия отсутствует в фильме.
В зависимости от, как говорится, лора всё это приправлено остросоциальными вопросами вроде зависимости от соцсетей и новомодным, не органичным слэнгом (или рэпом). Но осовременивание смотрится как нелепая попытка авторов, скрашенная лозунгом: «Это же сказка, где всё возможно!», приблизить историю к юной аудитории. Какое невежественное заблуждение.
А знаете, кто еще переснимает старые франшизы и затыкает дыры «углубленными» (до дна) предысториями, иными прочтениями, хорошенькой порцией CGI и знаменитыми актерами, играющими удивительно неестественно? Дисней! Бездушные, поверхностные и бездарные, часто покадрово переснятые фильмы ради коммерческой выгоды.
Ни забугорных, ни домашних киноделов не волнует собственное культурное наследие. Они и не думают попытаться понять своих нынешних маленьких зрителей, затронуть их душу, заставить усомниться, задать неудобный вопрос, пережить новый эмоциональный опыт. Духовная глухота. Затирая до дыр старое, они не могут создать новое. Творческое бессилие. Сказки — больше не способ передать мудрость и развить эмоциональное восприятие. Наше культурное достояние — не ценность, не сокровище. Предмет для потребления.
И пусть бы в Диснее делали, как Бог на душу положит, но ведь мы копируем их саморазрушительное поведение. Мы постоянно говорим, что мы не такие, мы — сякие, но это неправда. Чего уж греха таить: у нас раболепская зависимость от чужого мнения. Как можно одновременно хаять западную индустрию развлечений, но, потеряв всякую индивидуальность, следовать за ними след в след? Мы уверены в собственной ущербности. Наши сравнения всегда в нашу пользу, чтобы выглядеть лучше на их фоне, а вся киноиндустрия, литературные и музыкальные тренды заточены на добегание за тем, кого мы считаем впереди себя. Впереди европейский рынок, американский, азиатский, а мы — отстающие, не самодостаточные. Киноделы не просто не понимают современных детей. Они вообще оторваны от народной реальности — никакой ответственности за баснословные суммы денег (безвозвратные), кумовство, отсутствие официальной критики и даже намека на самоанализ. Наверное, в своих розовых мечтах они ждут, когда на смену тем, кто еще помнит хорошее, придут лишь «квалифицированные потребители» (с) 🫥 И тогда не будет смысла даже рекламу закупать — стадо и так погонят в кинозалы; а возможно, даже фильм снимать.
В следующий раз я вам расскажу про свою стычку со сценаристкой детского худфильма, чтобы показать, как мыслят подобные люди. Фильм должен был выйти в прокат в феврале, но перенесли на октябрь. Это очень смешно, если честно 🤣 Видимо, чтобы я забыла? Нееееее, я не забуду
