Ритмы, рождённые льдом и морем
У кромки вечного льда, среди штормовых вод Берингова, Чукотского морей и Северного Ледовитого океана, живут народы, чья жизнь неразрывно связана с охотой на морского зверя. Инуиты (эскимосы) Гренландии, Канады и Аляски, алеуты Командорских и Алеутских островов, чукчи и коряки Чукотки и Камчатки — все они мастера выживания в самых суровых условиях. Их танец, как и всё в их культуре, рождён из вечной борьбы и гармонии с морем. Это не искусство для красоты, а практический язык, способ рассказать историю, задобрить духов добычи, обучить молодёжь и психологически разрядиться долгой полярной ночью. Философия танца здесь предельно конкретна и одухотворена одновременно: каждое движение — это слово или фраза из эпоса о встрече человека со зверем. Танцевали часто в тесном пространстве яранги или иглу, что наложило неизгладимый отпечаток на пластику: корпус остаётся малоподвижным, зато оживают кисти рук, плечи, невероятно выразительной становится мимика лица.
Пантомимы льда и океана
Гренландские пляски под бубен в долгую ночь
У гренландских инуитов, или калааллитов, традиционный танец исполняется под аккомпанемент большого плоского бубна («килаут»), по которому бьют палкой. Танцоры, чаще мужчины, практически стоят на месте, лишь слегка покачиваясь в коленях. Вся энергия сосредоточена в верхней части тела: на резких, рубящих движениях рук, выразительных поворотах головы, живой игре лица. Позади танцоров может стоять хор, издающий ритмичные возгласы. Танец — это всегда повествование. Он может, например, изображать охоту на тюленя у лунки: танцор крадётся, замирает, делает меткий бросок гарпуна. Или рассказывать о встрече с духом-помощником, где движения становятся более резкими, мимика — гротескной. Костюм из меха и кожи не стесняет движений, а его натуральные материалы словно связывают танцора с миром, который он изображает. Благодаря долгой изоляции Гренландии её традиционный танец сохранил архаичные черты, напрямую восходящие к древним ритуалам, предшествовавшим контактам с европейцами.
Алеутский танец с мячом: игра вождей и духов
Алеуты, искусные охотники на каланов и мореходы, развили уникальную хореографическую традицию, в которой важное место занимают танцы с мячом. Мяч, сделанный из кожи морского животного, наполненный сухой травой или шерстью, — это не просто реквизит, а символический объект, возможно, связанный с солярным культом или представлениями о вселенной. Танцоры, стоя в ряд или образуя круг, ловко подбрасывают и ловят мячи, отбивая их кистями рук, локтями, коленями, в такт сложному ритму, который задают пение и удары в расписные барабаны. Это требует невероятной ловкости и координации. Такие танцы были прерогативой знати («тойонов») и исполнялись на больших праздниках. Движения очень геометричные, с чёткими линиями рук и корпуса. Они напоминают о балансе и точности, необходимых в мореходстве. Часто они сопровождаются горловым пением женщин, создававшим мистический звуковой фон.
Чукотско-корякская пантомима: рассказ без слов
У чукчей и коряков, соседних народов с близкой культурой, распространены сольные танцы-пантомимы под традиционный бубен. Это высшая форма нарративного танца. Охотник, не используя реквизита, мог в одиночку разыграть перед общиной целую драму. Сгорбившись и сделав лицо хитрым и настороженным, он изображал песца, крадущегося к приманке. Затем, сменив позу на мощную и неуклюжую, показывал медведя, разрывающего тушу нерпы. Кульминацией могла быть сцена охоты на кита, где танцор был и гарпунёром, и убегающим животным, и борющейся с ним лодкой-байдарой. Особой выразительностью отличались лицо и кисти рук. Эти танцы служили и тренировкой наблюдательности, и развлечением, и способом передать сакральные знания о повадках животных.
Горловые игры: танцующий голос
Отдельным, совершенно уникальным пластом является «горловая игра» или «горловое пение» как состязательно-игровая форма. Хотя это в первую очередь вокальная практика (известная у инуитов как «каттаджака» — katajjaq, а у чукчей — «пилгэйнгэн»), её невозможно отделить от движения. Две женщины, стоя лицом к лицу на расстоянии нескольких сантиметров, издают ритмичные гортанные звуки, ловя дыхание друг друга. Их тела раскачиваются в унисон, они делают синхронные жесты руками, иногда касаются друг друга, создавая замкнутый энергетический круг. Это танец звука и дыхания, где тело является резонатором и визуальным аккомпанементом. Исторически это могло быть частью ритуалов, связанных с плодородием, или игрой-состязанием для женщин, пока мужчины были на промысле.
Особенности: пластика тесного пространства
Главная особенность хореографии морских охотников — «верхняя» пластика. Тесные жилища (иглу, яранги, ураса) не позволяли активно двигаться, поэтому танец развивался в вертикальной плоскости. Ноги часто неподвижны или мелко переступают, корпус слегка покачивается, но настоящая история разворачивается благодаря актёрской игре лица, сложной семиотике жестов рук и головы. Кисти могут изображать и ласты тюленя, и крылья птицы, и всплеск волны, и полёт гарпуна.
Композиция часто линейная или круговая, но всегда компактная. Танцоры могут стоять в линию, двигаться по небольшому кругу, но чаще всего действие сосредоточено на солисте или паре в центре внимания общины, сидящей вокруг.
Ритм исходит от крупного, но лёгкого рамного барабана (килаут, яяр), в который бьют не ладонью, а длинной, гибкой палкой. Звук получается более глухой, пульсирующий, похожий на стук сердца или далёкие удары по льду. Этот ритм — фундамент, над которым строится повествование. Отсутствие мелодических инструментов делает человеческий голос и тело главными средствами выражения.
Современность: между ритуалом и сценой
В XX веке традиции, как и сами культуры, пережили сильное внешнее давление. Однако сегодня наблюдается их яркое возрождение, которое идёт по разным направлениям.
На сцене блестяще работают профессиональные коллективы, которые стали хранителями и популяризаторами наследия. Летние фестивали под названием Аussivik стали важной частью современной гренландской культуры. О чукотско-эскимосском ансамбле «Эргырон» уже было написано ранее. В Канаде группа «Килаутиуп Сонгунинга» и фольклорный танцевальный ансамбль «Сикумиют» работают над возрождением традиционной музыки и культуры инуитов, в частности, возрождают традиции танца на барабанах и горлового пения.
В самих общинах традиция продолжает жить. На праздниках «Кильвей» (молодого оленя) у чукчей или «Хололо» (поклонения нерпе) у коряков по-прежнему исполняют старинные танцы.
На неформальных праздничных мероприятиях Dansemik в Гренландии исполняется национальный калаттуут, танец в национальном стиле. Горловые игры пережили настоящий бум, став визитной карточкой культуры инуитов и завоевав мировую аудиторию благодаря выступлениям таких исполнителей, как канадская группа Tudjaat или гренландская певица Nive Nielsen.
Молодёжь находит новые формы, интегрируя ритмы бубна и движения пантомим в хип-хоп, электронную музыку и современную хореографию. Это не размывает традицию, а даёт ей новый толчок для диалога с современным миром.
Наследие льда и прибоя
Танцевальная культура народов Арктического побережья — это хореография абсолютной необходимости и глубокой духовности. Это искусство, выточенное холодом и ограниченное пространством, но безграничное в своей выразительности. В нём нет места абстракции; каждый жест, каждый звук что-то означает: зверя, охоту, стихию, духа.
Эти танцы напоминают нам, о том, что искусство может рождаться в условиях предельной скудости и служить мостом между человеком и враждебным, но кормящим миром. Они учат внимательности к деталям, уважению к добыче и пониманию, что самое захватывающее повествование можно вести, почти не двигаясь с места, — лишь силой воображения. Всё это продолжает жить, эхом отзываясь в современном мире.