Резкий звонок будильника вырвал меня из сна, и я по инерции потянулась к тумбочке, чтобы прекратить этот утренний грохот.
Та сторона кровати, где обычно лежал Вова, оказалась пустой, а из ванной тянуло ровным шумом льющейся воды.
Опять поднялся раньше меня. Похоже, для него это стало обычным делом.
Еще пару лет назад я с трудом выпихивала его по утрам из постели, а теперь он вскакивает на рассвете, будто заведённый. Силы бьют через край. Недавно записался в спортзал, начал глотать витамины, загорелся идеей «новой жизни».
Посмотрим, как долго его запала хватит.
— Вов, ты скоро освободишься? — окликнула я, постучав в дверь и накинув шелковый халат, подаренный мужем к нашей двадцатой годовщине.
Халат давно стал тесноват и откровенно натягивался на швах, но рука не поднималась с ним расстаться — всё-таки вещь с историей.
Из-за двери раздалось приглушённое:
— Нет, Лид, я ещё не закончил.
«Как же он любит там копаться», — мелькнула мысль, когда я вышла из спальни.
Минут через пять пришлось вернуться обратно — телефон остался на тумбочке. Заодно решила проверить, что творится в моём «кулинарном блоге».
Ну да, целых восемь подписчиков. Карьера звезды гастрономических сетей мне явно не светит, но хоть какое-то занятие для души.
Вова всё ещё не показывался из ванной, хотя на полу уже проступали тёмные мокрые следы, ведущие в сторону спальни. А его телефон, который ещё недавно лежал рядом с моим на зарядке, исчез.
Забрал с собой? Не припомню за ним такого.
— Что будем есть на завтрак? — спросила я, снова постучав.
— Всё как всегда: яичница и кофе, — отозвался он через дверь, голос звучал рассеянно.
На кухне я засыпала молотый кофе в турку, поставила её на плиту и бросила взгляд на часы.
— Макс, Ксюша, подъем! — крикнула я, доставая из холодильника восемь яиц и колбасу.
— Да чтоб эта школа провалилась! — донеслось из комнаты дочери, после чего дверь с силой захлопнулась.
Я сделала вид, что не заметила вспышку раздражения, и решила не лезть без нужды.
Ксюха у нас умница, уверенно идёт на золотую медаль, но характер — как порох. Переходный возраст во всей красе. Главное — не попадаться под горячую руку, иначе только хуже сделаешь.
Надев фартук, я занялась завтраком. В первую очередь — для Максима. Ему нужна сила, белок, калории, чтобы штурмовать свои спортивные высоты. Мой чемпион, моя гордость… и одновременно моя вечная проблема.
— Мам, а чего ты меня так поздно разбудила? — раздался за спиной недовольный голос.
Я обернулась. В дверном проёме стояла Ксюша, сонно щурясь и потирая глаза. Длинные рыжеватые пряди выбились из хвоста, пижама съехала с плеча, придавая ей вид человека, выдернутого из сна без всякого уважения.
Она была моей точной копией в молодости — та же дерзкая искра во взгляде, то же упрямство, которое невозможно не заметить.
— Я же говорила, что мне нужно встать пораньше! — возмущённо продолжила она. — Мне волосы надо выпрямить, я не успеваю!
Ну конечно. Вечная история: у кого локоны — мечтает о прямых, у кого идеально ровные — крутит завитки. Девочки остаются девочками в любом возрасте.
— Честно, я не помню, чтобы ты меня об этом просила, — ответила я. И это была правда: ничего подобного я не слышала.
— А-а-а… — Ксюша закатила глаза с таким выражением, будто разговаривала с совершенно безнадёжным человеком. — Тебя вообще ни о чём нельзя попросить!
— Доброе утро, мам! — в кухню почти вбежал Максим, взъерошенный и явно спешащий. Скорее всего, снова боялся опоздать на тренировку. — Завтрак готов?
— Садись, ты вовремя, — я разложила яичницу по тарелке, налила кофе и поставила всё перед ним. — Приятного.
Три месяца назад он всерьёз увлёкся спортом. Ходит в тот же зал, что и Вова, только у мужа это «для тонуса», а у сына — далеко идущие планы. Он мечтает стать тренером и искренне уверен, что тогда девушки будут сами выстраиваться в очередь.
Наивный. Думает, мышцы — универсальный магнит. Хотя, если честно, я и сама уже не очень понимаю, на что сейчас вообще ведётся молодёжь.
— Ма, я же просил больше не готовить мне эту ерунду, — с явным недовольством сказал Максим, отодвигая тарелку с глазуньей, аккуратно украшенной укропом.
Я замерла, неприятно задетая его интонацией.
— Надо же, какой аристократ нашёлся, — не удержалась я. — Раньше ел за милую душу, а теперь — «ерунда». Между прочим, это отличный белковый завтрак.
— Вот именно — раньше, — фыркнул он. — Раньше я вообще многое ел. А сейчас стараюсь питаться правильно, чтобы не выглядеть как… — он осёкся, явно поняв, что следующая фраза может быть лишней.
Максим уставился в тарелку, а у меня внутри болезненно сжалось.
Ну да, конечно. Куда мне — женщине за сорок с лишними килограммами — конкурировать с подтянутым двадцатилетним парнем.
— Как кто? Как твоя толстая мать? Ты это хотел сказать? — уточнила я нарочито шутливым тоном, хотя внутри всё неприятно сдавило.
Макс покраснел.
А значит, совесть у него всё-таки ещё жива.
Прекрасно просто.
Сын считает меня толстой. Думает об этом, но боится сказать вслух.
Ну конечно, я же у него «чувствительная»: сразу расстроюсь, разревусь и побегу заедать обиду сладким.
— Ма, ну что ты… Я совсем не это имел в виду, — он поспешно натянул примиряющую улыбку. — Просто у меня тренировки, режим, питание. А тут масла куча и углеводов неправильных… В общем, я пас. В столовой перекушу.
Он залпом допил кофе и вскочил из-за стола, так и не прикоснувшись к еде. А я осталась смотреть на тарелку так, будто в ней лежало нечто опасное для жизни.
Да не так уж там и много масла. По крайней мере, по моим меркам.
В этот момент на кухню снова заглянула Ксюша. Судя по довольному выражению лица, настроение у неё заметно улучшилось. Видимо, в её «девчачьем» блоге прилетели лайки.
— Мам, ты мою юбку погладила?
— Да, висит на вешалке.
— А блузку?
— Там же, смотри, — ответила я, накладывая себе новую порцию завтрака. — Потом оденешься. Садись и ешь, пока горячее.
Ксюша опустилась на стул, который только что освободил брат. В одно ухо тут же отправился наушник, музыка заиграла достаточно громко — прозрачный намёк, что разговор ей сейчас ни к чему. Она без особого энтузиазма начала ковырять вилкой содержимое тарелки.
— Мам, ты же ведёшь свой кулинарный блог, пусть и не слишком удачно, — протянула она, разглядывая яичницу с тем же выражением брезгливости, что несколько минут назад демонстрировал Максим. — Неужели ты не в курсе, что сейчас почти все веганы?
Вот и она туда же. Как по команде, честное слово. И, главное, не поленилась ткнуть меня носом в эту самую «неуспешность».
— Это кто такие «почти все»? — спокойно спросила я. — И с какой стати мы должны под них подстраиваться?
Ксюша привычно закатила глаза. Подростковая классика: стоит возразить — сразу тяжёлый вздох, взгляд в потолок и недовольство.
— Мам, ну зачем ты заводишься? Я же серьёзно говорю, — протянула она. — Это сейчас тренд. Все мои подружки уже перешли на веганство. Мне тоже надо. Нельзя выпадать из компании.
— А если завтра они решат с моста прыгать, ты тоже за ними? — усмехнулась я.
Ксюша фыркнула так, будто я сказала что-то неприличное.
— Ну вот, даже пошутить нельзя, — вздохнула я.
Вытерев руки полотенцем, я шагнула к дочери, намереваясь обнять её и сгладить разговор.
— Перестань, Ксюнь, не обижайся, — начала я, но едва протянула руки, как она резко отстранилась.
— Папа прав, — выпалила она зло. — Ты вообще отстала от жизни!
После этого Ксюша вскочила со стула и, едва не столкнувшись с Вовой, который как раз появился в дверях, вылетела из кухни.
Вот и попытались поговорить по душам.
Вова был аккуратно выбрит, в строгом костюме, с лёгким запахом дорогого парфюма. Выглядел собранным, свежим, уверенным.
Сейчас он напоминал мужчину с обложки журнала про успешных предпринимателей. Но таким он был далеко не всегда.
Всего год назад я помнила его бледным, истощённым, готовым писать завещание. Тогда он всерьёз решил, что умирает. Врачи подозревали тяжёлый диагноз, даже онкологию. Пришлось свернуть все рабочие дела и полностью сосредоточиться на лечении.
Я тогда взяла на работе бессрочный отпуск. Как я могла оставить его одного, в таком состоянии?
Я практически жила в больнице. Ухаживала за Вовой, поддерживала, подбадривала, хотя сама порой была на грани. Иногда возвращалась домой под утро и плакала в подушку, потому что он угасал буквально на глазах. За несколько месяцев из крепкого, упитанного мужчины он превратился в исхудавшую тень, обтянутую кожей. Я до дрожи боялась его потерять.
Но мы справились. Полгода тяжёлой борьбы — и Вова выкарабкался.
Сейчас, слава богу, он здоров, снова занялся спортом, набрал форму, и его вес уверенно держится около восьмидесяти пяти килограммов.
Это, между прочим, ровно на двадцать килограммов меньше моего нынешнего веса.
Меня его болезнь тоже не обошла стороной. На фоне стресса я сильно поправилась, а работу в итоге потеряла — я просто не могла разорваться и оставить его одного.
Впрочем, неважно. Главное, что он жив и здоров.
А я… как-нибудь справлюсь.
— Лид, извини, но я без завтрака, — сказал Вова, поцеловав меня в щёку. Поцелуй вышел холодным, почти дежурным. — Нужно срочно ехать в офис.
Я даже не сразу моргнула. Слова дочери продолжали звучать в голове, жаля больнее осиных укусов.
— Лид, ты чего? — он внимательно посмотрел мне в лицо.
Я прищурилась и встретилась с ним взглядом.
— Вов, скажи честно… ты тоже так думаешь?
— Как — так? — он нахмурился, словно искренне не понимал. Или делал вид.
— Что я… отстала от жизни, — выговорила я, ощущая, как предательски теплеют щёки.
Вова замер. По его лицу пробежала целая череда эмоций: удивление, неловкость, тень вины.
— Лид, ты что выдумала? Конечно, нет, — поспешил он ответить, но в голосе проскользнула неестественная нотка, будто фразу он заранее отрепетировал. — С чего ты вообще это взяла?
— Ксюша только что сказала, — тихо произнесла я, отводя глаза.
— Да ну, Ксюша… Ты же знаешь подростков. Наговорят ерунды и сами не заметят, — он обнял меня, но объятия были странно пустыми, будто формальными. Так обнимают скорее по привычке, чем по чувствам. — Не бери в голову. К тому же, когда ты хмуришься, морщины сразу заметнее, — усмехнулся он. — Кстати, чем ты сегодня займёшься?
Стирать, гладить, убирать, протирать пыль, заехать за продуктами — пятница, значит, наш обычный поход в магазин.
Обычный день самой обычной домохозяйки.
Вот только обычной я себя давно не ощущала. Уже полгода мне казалось, что я лишняя в собственной семье, будто меня отодвинули в сторону и оставили наблюдать за чужим, налаженным счастьем. Я не понимала, когда и почему это произошло, но с каждым днём внутри становилось всё пустее.
— Пока не знаю, — пожала я плечами, стараясь скрыть обиду. — А что?
— Да ничего, просто спросил, — отозвался Вова.
В этот момент зазвонил его телефон. Он быстро взглянул на экран, нахмурился и сунул аппарат обратно в карман.
— Всё, я побежал.
— А что готовить на ужин? — окликнула я.
Он уже стоял у двери.
— Не знаю, Лид, мне без разницы. Я сегодня всё равно не успею домой.
И он ушёл.
Когда в квартире стало тихо, я посмотрела на три тарелки с яичницей, к которым так никто и не притронулся, и без колебаний отправила всё в мусорное ведро.
— Прекрасное утро… — пробормотала я себе под нос, с горечью усмехнувшись.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 40+. Рецепт моего счастья", Лена Лорен ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.