Однажды наш мозг решил, что он романтик. Орган, который отвечает за то, чтобы не попасть под автобус, взял на себя миссию объяснить, почему от одного человека внутри всё загорается. И справился с этим самым простым способом из всех возможных: придумал историю.
Эта статья про то, какую именно историю он придумывает. И почему она почти никогда не про того человека, каким кажется.
Есть факт, который ужасно бесит: наш мозг физически не способен примирить себя со случайностью.
Это не метафора, так как эволюция потратила миллионы лет на то, чтобы мы были существами причин и следствий. Облако похоже на лицо значит, это лицо. Встретил человека и внутри всё перевернулось значит, судьба.
Для мозга между смыслом и безопасностью существует прямая зависимость. Мир, в котором всё просто случается, невыносим, потому что в нём ничего нельзя спрогнозировать. А непредсказуемое пугает сильнее, чем плохое. Поэтому мы готовы скорее поверить в судьбу, которая причиняет боль, чем в хаос, который просто не обращает на нас внимания.
Ещё в детстве мозг начал вести каталог. Голоса, которые успокаивали, прикосновения, от которых было безопасно, тон голоса, который означал «всё нормально». Всё это записалось глубоко внутри, задолго до того, как слово «любовь» получило смысл.
Пара десятков лет спустя кто-то появляется в жизни и одновременно попадает в три или четыре параметра из этого каталога.
И тогда возникает ощущение: «Я его уже знаю. Откуда?»
Откуда — не из прошлой жизни, а из той части памяти, которая хранится не в словах, а в телесном опыте. Мозг не узнаёт этого человека. Он узнаёт ощущение рядом с ним. Это огромная разница, которую почти никто не замечает. Знакомым кажется не лицо, знакомой кажется эмоция.
Фрейд назвал это навязчивым повторением. Звучит клиническим, но суть в том, что незаконченные сюжеты не дают нам покоя. Если когда-то человек не получил то, в чём нуждался эмоционально, психика не списывает этот долг. Она ждёт. Ждёт момента, когда появится кто-то с похожим профилем динамики, и тогда снова пытается этот долг погасить. Иногда почти буквально те же паттерны поведения, тот же расклад сил, те же болевые точки. Просто лица другие.
Люди не замечают, что попали в ту же петлю, потому что декорации поменялись. Но сценарий стоит с того же места. Мозг не повторяет боль ради боли. Он пытается наконец закончить то, что не закончилось. И пока у него это не получится, будет подсовывать похожие ситуации снова и снова.
Есть еще такое понятие травматической привязанности. Оно объясняет большую часть тех отношений, которые люди называют невозможными, но при этом не могут из них выйти.
Если человек вырос там, где эмоциональный климат скакал между «всё окей» и «всё плохо», его нервная система выучила конкретный ритм. Именно этот ритм она считает нормальным. Дело не в том, что он хороший, он просто знакомый.
И когда взрослый человек встречает того, кто этот ритм воспроизводит точно, организм воспринимает это как притяжение. Адреналин, невозможность думать о ком-то другом, ощущение единственности. Всё на месте.
Получается, что адреналин при тревоге и адреналин при влюбленности для нашего тела буквально один и тот же коктейль. И мозг ставит между ними знак равенства. Тогда судьбоносная связь может быть просто хорошо знакомой нервной системе схемой. Не небесной, а нейрохимической.
Сейчас вокруг нас людей вокруг больше, чем когда-либо в истории. Информация о чужих жизнях доступна по кнопке и при этом ощущение, что тебя по-настоящему видят и понимают, стало редким. Когда внутри поселяется невидимость, мозг начинает искать не просто человека, он ищет нарратив. Тот, который превращает одиночество не в пустоту, а в промежуток между главами.
Для этой роли судьба идеальна. Она превращает любые отношения в часть большей истории. Даже те, что закончились не так и даже те, что причинили боль. Они перестают быть случайными и становятся неизбежными. А неизбежное, как бы горько оно ни было, кажется менее страшным, чем ничем не значащее.
Представим одного и того же человека, только в другом контексте. Те же глаза, тот же голос, тот же характер. Но встреча происходит не тогда, когда жизнь раскачивается между «кто я» и «кем могу стать», а тогда, когда всё уже устроилось, всё понятно, никакой трещины. Скорее всего, этот человек не оставит следа.
Значит, дело было не в нём. Дело было в том, в каком состоянии находился тот, кто его встретил. Некоторые люди появляются прямо в разрыв между прежним и новым «я», и тогда они запечатлеваются как судьбоносные. Не потому что они абсолютно особенные, а потому что попали абсолютно точно по времени.
И некоторые из них уходят. Не потому что что-то сломалось, а потому что их роль была другой: не остаться, а развернуть. Как каталитическая реакция, которая запускает процесс и при этом сама не становится частью результата.
Когда человек убеждён, что встреча особенная, он поступает с ней как с особенной. Вкладывает больше себя, больше пространства для открытости. И отношения в результате реально становятся глубже.
То есть судьба может быть абсолютно ничем не обоснованной, и при этом работать. Потому что вера в неё меняет ход событий. Парадокс, но полезный.
Понимать устройство не значит перестать чувствовать. Механизм за кулисами не делает переживание менее настоящим. Но есть разница между «я влюблён и это для меня ценно» и «я попал в цикл, который причиняет боль, и называю это судьбой, чтобы ничего не менять».
Знать, как это устроено, значит получить право решать. Что делать с тем, что чувствуется. Куда вести эту связь. Нужно ли из неё выходить.
Может быть, судьбоносна не сама встреча. Может быть, судьбоносно то, кем человек перестаёт быть после неё.
Еще больше полезного материала в моём Телеграм-канале