Я убегал из Госдумы в трусах. И это не фигура речи часть 1...
Я бежал. Не как нормальные люди — по парку, по стадиону, в модных кроссовках и «дышащей» футболке. Я убегал из центрального зала Госдумы в максимально лаконичном наряде. В одних трусах.
И в спину мне дышали не соперники по марафону и не бывшие с претензиями. В спину дышали сотрудники ФСО. Примерно так, знаете, когда мозг не успевает понять, что происходит, но организм уже всё понял и включил режим «спасайся кто может».
Сон? Хотелось бы. Но нет — это была самая настоящая реальность.
Ладно, забегаю вперёд. Хотя в моей истории это, кажется, становится привычкой. Чтобы понять, как вообще можно оказаться в Госдуме в трусах и с ФСО на хвосте, нужно вернуться туда, где всё началось. В начало нулевых. Когда я был студентом.
Нулевые: я, университет и рок-н-рольные иллюзии
Я поступил в университет пищевых производств — не потому что мечтал посвятить жизнь котлетам и технологическим картам. Просто он был рядом с домом, а это, как оказалось, один из самых сильных аргументов в юности.
Разочаровался я быстро — уже к третьему курсу. Учёба казалась скучной и какой-то чужой. Сам себя я тогда воспринимал примерно как ленивого толстого котика, но если уж быть честным — скорее как наглый булгаковский персонаж с уверенным видом и нулевым желанием «вписываться» в систему.
Зато была настоящая страсть: альтернативный рок. Я «нежно любил» музыку и верил в классическую молодую сказку — что мы соберём группу, выстрелим, и жизнь наконец начнётся как в клипе.
Группа, кстати, была. И мечты тоже были. Но реальность оказалась очень простой: без денег с вами никто возиться не будет. Хоть ты трижды гений.
Диплом я всё-таки защитил. Во многом благодаря маме — преподавателю и человеку железной рациональности. Мама умеет делать так, что ты вроде бы сам «принял решение», хотя на самом деле тебя аккуратно довели до единственно верного варианта.
Работа мечты: или почему в меня кидали предметами
После выпуска перспективы были… как сказать помягче… не сногсшибательные. По специальности мне светила карьера повара, но я тогда был молод, горд и уверен, что кухня — это для тех, кто смирился. А я, конечно, не из таких.
В 2004 году я попал в школу менеджеров с громкими тренингами и ещё более громкими обещаниями. Сейчас это назвали бы инфобизнесом, но тогда подобные места казались порталом в «успешную жизнь». Там учили целям, мотивации, победам над манипуляциями и прочей прекрасной теории, которая в реальности живёт ровно до первого рабочего дня.
Я поверил так сильно, что решил: продажи — моё предназначение. И устроился в компанию, торгующую электроинструментами. Моя задача была ходить по стройкам и рассказывать, почему людям жизненно необходим именно наш «супермегавау» инструмент.
Проблема в том, что строители мной не манипулировали. Подозреваю, они и слова такого не знали. Они действовали проще. И гораздо эффективнее.
Я приходил на объект, бодро начинал свою презентацию в духе:
— Здравствуйте, сейчас расскажу вам, почему вся ваша жизнь до знакомства с нашими электроинструментами была прожита зря!
И дальше получал ответ — краткий, эмоциональный, иногда с цензурой, иногда без. Для убедительности в меня могли что-нибудь бросить. Стройматериал, тарелку или любой предмет, который оказался под рукой и имел подходящую траекторию.
Так закончилась моя вера в продажи.
«Гарантированное трудоустройство» и кот как валюта
Когда я уже почти собрался окончательно впасть в уныние и обвинить во всём карму, правительство и лично Волан-де-Морта, судьба подкинула шанс.
Я увидел объявление: школа политики и бизнеса совместно с Государственной Думой набирает на курс пиарщиков. И самое сладкое — «с гарантированным трудоустройством в Думу».
Слово «гарантированное» ударило в мозг как реклама в ночном эфире: быстро, ярко и без права на сомнения. Я побежал туда с прежней удалью.
На месте выяснилось, что это не просто школа, а целый институт, основанный Жириновским. Часы переподготовки звучали солидно, обёртка была убедительная. Но «гарантия» оказалась привычной: сначала заканчиваешь, потом тебя, возможно, устроят на стажировку. На неоплачиваемую. И то — если ты достаточно красив, богат и умен. В этой последовательности.
Учёба снова была скучной, зато жизнь вокруг бурлила. Были подружки-веселушки, были попытки «устроить личное» и даже планы на серьёзные отношения, которые разбились о суровую географию Москвы: когда ты живёшь в одном конце, а девушка — в другом, романтика быстро превращается в логистику.
Под финал курса была деловая игра: две команды, соревнование, победители. Мне «повезло» оказаться в команде, где больше говорили, чем делали. Победили, конечно, другие — ребята с горящими глазами и искренней любовью к Владимиру Вольфовичу.
А мне нужно было понять: что дальше?
Как я почти купил входной билет котёнком
Я пошёл к Кристине Александровне — ректору нашей группы. Женщина была эффектная, уверенная, с ощущением, что у неё всё схвачено. И кошек она любила особенно.
Я спросил прямо:
— А как бы мне попасть на стажировку в Думу?
Она не подняла глаз от бумаг и ответила так, будто речь шла о самом очевидном в мире:
— Кота возьми.
— Какого кота?..
— Обыкновенного. Котёнка. Кошка у меня окотилась. Возьмёшь котёнка — будет тебе стажировка.
Звучит мило, но есть нюанс: у меня аллергия на кошачью шерсть. Сильная. Такая, что организм вообще не разделяет «милые лапки» и «вражеская биологическая атака».
Но в голове уже звучала другая музыка. Я уже мысленно заработал в Думе миллионы и вложил их в свою рок-группу. Так что я согласился: подумаешь, аллергия — что она понимает в великой судьбе?
Через неделю я пришёл за котёнком. А котят уже разобрали. Более расторопные. Более котоустойчивые. Более удачливые.
Я спросил, что делать дальше. Мне посоветовали «идти в бизнес-пиар». Но там я внезапно обнаружил ещё один закон нулевых: пиарщик — это обязательно прекрасная обольстительная девушка. А я не был ни прекрасен, ни обольстителен. И да, по полу тоже не проходил.
И вот тут в историю снова вошла мама.
Двести долларов — и здравствуй, Госдума
Мама умеет открывать двери, которые нормальные люди обходят стороной. Она пришла к Кристине Александровне с простым вопросом:
— Как бы нам попасть в Госдуму?
Ответ был ещё проще:
— Двести долларов.
И вот так — всего за две сотни американских рублей — я оказался на стажировке. Меня определили в «Единую Россию». Накануне первого рабочего дня внутри всё пело: я уже видел себя решающим судьбы страны, влияющим на процессы, двигающим шестерёнки государства одним взглядом.
Реальность встретила меня очередью за пропуском.
Потом — рамкой и двумя ФСОшниками с такими улыбками, будто они давно мечтали проверить, насколько ты уверен в себе. Обыск был тщательный, комментарии — ехидные, галантность — отсутствовала как класс.
Дальше я пошёл к лифту на одиннадцатый этаж. И вот там меня накрыло ощущение: а не наглость ли это — явиться сюда и ожидать, что ты тут «свой»? Это как прийти на Олимп и попробовать подружиться с богами.
На одиннадцатом этаже меня уже ждала начальница — Алевтина Анатольевна. Женщина опытная, уверенная, с лицом человека, который многое видел и ничему не удивляется.
Я был готов дерзать.
А она сообщила, что заниматься я буду… перекладыванием бумажек. Из одной кучки в другую. И на большее полномочий нет.
И вроде бы на этом месте история должна была стать офисной и скучной.
Но тут я узнал, что на этом же этаже где-то рядом есть мой «заклятый соперник». И в тот момент у меня внутри щёлкнуло: нет, спокойно тут не будет.
А теперь вернёмся к сцене из начала — к той самой, где я убегаю по Госдуме в трусах, а за мной несутся сотрудники ФСО.
Продолжение будет.