Суббота выдалась адской. На термометре плюс тридцать два, воздух дрожал над асфальтом, а кондиционер в машине Алины решил, что с него хватит, и просто гонял горячий воздух.
Вика была в ударе.
– Алина! Ну ты где ползаешь? – орала она через весь парк, размахивая букетом, как дубинкой. – Снимай, как я кружусь!
Алина, увешанная камерами, как новогодняя елка игрушками, молча навела объектив. Спина уже мокрая, ноги гудят. Вес оборудования — килограммов семь, не меньше. А «невестушка» скачет козой и требует шедевров.
Вадик, жених, выглядел так, словно его ведут на расстрел, а не в загс. Потный, красный, в тесном костюме.
– Вика, может, воды попьем? – робко спросил он.
– Какая вода? Мы еще у фонтана не фоткались! – рявкнула Вика. – Алина! Иди сюда! Сфоткай нас типа мы такие влюбленные и никого не замечаем!
Алина подошла. Вика схватила Вадика за галстук, притянула к себе.
– Улыбайся, олух! – прошипела она мужу, а потом резко повернулась к камере и растянула губы в голливудской улыбке. – Ну, сняла? Покажи!
– Потом посмотришь, – спокойно ответила Алина.
– В смысле потом? А вдруг я там толстая? Пересними!
– У меня график, Вика. Мы опаздываем в ресторан.
В ресторане было еще хуже. Кондиционеры не справлялись. Гости, уже изрядно набравшиеся, требовали «Горько!» каждые пять минут. Алина работала в режиме нон-стоп. Она не присела ни на минуту за шесть часов.
Когда она наконец нашла свободный стул в углу и рухнула на него, чтобы просто выпить минералки, над ухом раздался визгливый голос.
– Эй, папарацци!
Алина подняла голову. Вика стояла над ней, уперев руки в боки. Фата съехала набок, лицо блестело от жира и пота.
– Чего расселась? – возмущенно спросила сестра.
– У меня перерыв пять минут, Вика. Я на ногах с семи утра.
– Перерыв у нее! Ты посмотри на нее, устала она! – Вика повернулась к подружкам, которые хихикали рядом. – Я тут замуж выхожу, у меня праздник раз в жизни, а она расселась! Иди сними, как я фату поправляю! И кстати, принеси мне воды со льдом, в горле пересохло. Живо!
Алина замерла.
– Воды? – переспросила она тихо.
– Ну не шампанского же! Ты здесь персонал, а не гость. Поешь дома, а сейчас работай! Тебе за что… ой, то есть, ты же мне помогаешь! Давай, шевели булками!
Гости загоготали. Жених Вадик стыдливо спрятал глаза в тарелку с оливье. Тетка Люба, сидевшая за соседним столом, одобрительно кивнула: мол, правильно, нечего расслабляться.
Внутри у Алины что-то щёлкнуло. Громко так, отчётливо. Как затвор фотоаппарата.
Она медленно встала. Взяла бутылку воды со стола.
– Держи, – сказала она, протягивая бутылку сестре.
– Открой! – капризно потребовала Вика.
Алина открыла. Вика жадно припала к горлышку и громко сёрбала, по подбородку потекло.
– Вот так-то лучше, – буркнула она, отрываясь. – А теперь иди и снимай! Чтобы каждый момент! Поняла?
– Поняла, – сказала Алина. – Каждый момент. Будет сделано.
И она начала снимать.
Она снимала, как Вика орет на официанта. Снимала, как она запихивает в рот огромный кусок торта, широко разевая рот. Снимала, как у Вадика от жары потекла тушь, которой он (сюрприз!) подкрасил ресницы. Снимала поплывший макияж, пятна пота подмышками, перекошенные лица гостей, пьяные танцы тети Любы.
Она работала профессионально. Свет, композиция, резкость — всё было идеально. Но ракурсы… Ракурсы были убийственными. Честными.
Алина уехала со свадьбы молча, не попрощавшись. Вика была слишком занята тем, что отчитывала диджея.
Прошла неделя.
Телефон разрывался.
– Алина! Ты где пропала? Где фотки? – вопила Вика в трубку. – Мне уже выкладывать надо! Все спрашивают! Если ты мне сейчас же не скинешь, я тебя так в соцсетях ославлю, что к тебе ни один клиент не пойдет! Поняла?
– Сейчас пришлет курьер, – спокойно ответила Алина. – Я сделала тебе подарок. На флешке. Чтобы качество было максимальное.
– Ой, ну наконец-то! – тон Вики мгновенно сменился на милостивый. – Ладно, жду. Надеюсь, там всё как в глянце!
Вечер того же дня.
Вика собрала гостей. Мама, тетя Люба, подружки, Вадик. Все уселись перед большим плазменным телевизором.
– Сейчас вы упадете! – щебетала Вика, вставляя флешку в разъем. – Алинка, конечно, с характером, но мастер! Бесплатно мне всё сделала! Учитесь, как надо жить!
На экране появилось первое фото.
Тишина в комнате стала звенящей.
На фото Вика, с перекошенным от крика ртом, тыкала пальцем в объектив. Видны были даже пломбы на дальних зубах. Второй подбородок, которого в жизни вроде и не было, на фото занимал почетное место. Глаза выпучены, вены на шее вздулись. Разожралась, смотреть страшно.
– Это что? – прошептала тетя Люба.
Следующий кадр. Вика ест торт. Рот открыт так широко, что видны гланды. Крем размазан по щеке. Вадик рядом смотрит на неё с выражением глубокого экзистенциального ужаса, и один глаз у него предательски косит к носу.
Дальше — больше. Тетя Люба с перекошенным лицом в танце, похожем на припадок. Подружка невесты, ковыряющаяся в носу на заднем плане. Мама Вики, зевающая так, что, кажется, сейчас проглотит микрофон.
Ни одного «красивого» кадра. Ни одного. Сплошной гротеск. Высокохудожественный, технически безупречный ужас.
Это была хроника не праздника любви, а попойки в аду.
Вика сидела красная, как помидор. Гости начали хихикать. Кто-то прыснул в кулак.
– Она… она издевается? – прошипела Вика. – Это что за уродство?!
Она схватила телефон.
– Ты что мне прислала, тварь?! – заорала она в трубку. – Ты что, больная? Ты меня опозорить решила? Где нормальные фотки? Где ретушь? Где я красивая?!
– Вика, успокойся, – голос Алины в трубке звучал равнодушно. – Это стиль такой. «Честный репортаж». Я художник, я так вижу. Твою внутреннюю суть.
– Какую суть?! Я тут как жаба! Переделывай! Живо!
– А, так тебе нужна глянцевая картинка? – наигранно удивилась Алина. – Ну так это другой разговор. Ретушь у меня платная. Исходники я не отдавала, помнишь? Договора-то нет.
– Да я тебя…
– Прайс я тебе скинула в мессенджер. Посмотри.
Телефон пиликнул. Вика открыла сообщение.
Сумма в счете за «глубокую ретушь и цветокоррекцию» была с пятью нулями. Это было больше, чем они потратили на весь банкет, включая лимузин и платье.
– Ты… ты с ума сошла? – прохрипела Вика. – Откуда такие цифры? Мы же семья!
– Семья семьей, а работа работой, – отрезала Алина. – Хочешь быть красивой на фото — плати. Не хочешь — у тебя останется «честный репортаж». На память. О том, как ты обращаешься с людьми.
– Я тебе ни копейки не дам!
– Ну и ладно, – легко согласилась Алина. – Тогда эти фото пойдут в мое портфолио. В раздел «Как не надо вести себя на свадьбе». У меня там охваты бешеные.
– Стерва! – взвизгнула Вика и бросила телефон в стену.
Алина нажала отбой, заблокировала номер сестры и с наслаждением потянулась. На столе стоял бокал холодного вина.
В квартире было тихо. Никто не орал, не требовал воды и не называл её обслугой.
И знаете что? Оно того стоило.