Если бы мы жили в одном городе — причем это был бы Берлин, а не Вена, — многое могло бы пойти иначе. Я наверняка бы не испытывал таких проблем или, по крайней мере, уже избавился бы от них. Потому я столь часто жалею о нашей обособленности. К сожалению, эти мысли ничего не изменят. Возможно, меня и мою практику ждут трудные времена. Вообще я часто замечаю, что ты имеешь обыкновение меня переоценивать. Впрочем, мотивы такой ошибки обезоружат любую критику. Фактически никакой я не ученый, не наблюдатель, не экспериментатор и не мыслитель. По своему темпераменту я не кто иной, как конкистадор, — искатель приключений, коль скоро ты захочешь перевести это слово, — со свойственными такому роду людей чертами характера: любознательностью, стойкостью и отвагой. Обыкновенно люди ценят тех, кто чего-то достиг в жизни, свершил что-нибудь эдакое; все прочие никому не интересны. В этом есть доля справедливости. Однако теперь удача оставила меня; я больше не могу открыть ничего стоящего. Письмо