В тот вечер в нашей квартире пахло уютом. Знаете, такой особый запах, который бывает только в домах, где любят готовить: смесь аромата сдобного теста, тушеной капусты и ванили. Я стояла у плиты, разрумянившаяся от жара духовки, и выкладывала на блюдо свои фирменные пирожки с мясом. Те самые, рецепт которых выпрашивали все мои подруги, а свекровь, скрепя сердце, признавала, что у меня они выходят лучше.
Мой муж, Сергей, сидел за кухонным столом. Ему сорок два года. Мы женаты пятнадцать лет. Когда-то он был подтянутым парнем, который мог на руках занести меня на пятый этаж. Сейчас передо мной сидел грузный мужчина с заметным животиком, который уютно покоился на ремне брюк, и одышкой, появляющейся даже после подъема на второй этаж.
Весы под ним жалобно скрипели, показывая цифру 102 килограмма при росте 178 сантиметров. Но я любила его любого. Мне казалось, что внешность - это вторично, главное - та самая атмосфера тепла, которую я создавала годами.
Сергей потянулся за первым пирожком, откусил половину, блаженно зажмурился, а потом открыл глаза и, оглядев меня с ног до головы, выдал фразу, которая разделила нашу семейную жизнь на «до» и «после».
Тань, а ты не думала записаться в зал? - спросил он, прожевывая тесто. - А то, если честно, ты себя немного запустила. Бока висят, джинсы вон как впиваются. Светка с работы, моя ровесница, марафоны бегает, а ты все у плиты да у плиты. Превращаешься в тетку.
Я замерла с полотенцем в руках. В кухне повисла тишина, нарушаемая только его чавканьем.
Я посмотрела на себя. Да, у меня 48-й размер одежды. Да, после вторых родов остались «ушки» на бедрах. Я не модель. Но я слежу за собой: маникюр, укладка, чистая кожа. И я вешу 68 килограммов. Нормальный вес для женщины тридцати восьми лет с двумя детьми.
Потом я перевела взгляд на него. На его второй подбородок, который дрожал, пока он жевал. На расплывшуюся талию. На футболку, которая трещала по швам. И меня накрыла такая обида, такая горячая, жгучая злость, что захотелось опрокинуть это блюдо с пирожками ему на голову.
- Запустила, говоришь? - переспросила я очень тихо.
- Ну не обижайся, зай, - он потянулся за вторым пирожком. - Я же любя. Просто мужчине важно, чтобы рядом была красивая картинка. Эстетика, понимаешь? Стимул. А то я смотрю на тебя и расслабляюсь.
«Эстетика». Слово-то какое вспомнил.
В тот момент я не стала устраивать скандал. Я не стала плакать или кричать, что он сам похож на тюленя, выброшенного на берег. Я просто улыбнулась. Улыбкой, от которой у людей обычно бегут мурашки по коже, но Сергей, увлеченный едой, этого не заметил.
- Ты абсолютно прав, Сережа, - сказала я ласково. - Я действительно расслабилась. Нам обоим нужно заняться здоровьем. Эстетика так эстетика. Начнем прямо завтра.
Он довольно кивнул, решив, что я приняла его критику как руководство к действию, и доел еще три пирожка. Он не знал, что это была его «последняя вечеря».
Всё только начинается
Утро началось не с привычного аромата блинчиков или сырников. Утро началось с пустого стола.
Сергей вышел на кухню, почесывая живот.
- Танюш, а где завтрак?
- В кастрюле, дорогой.
Он открыл крышку. Там была гречка. Просто сваренная на воде гречка. Без масла. Без поджарки. Без соли (ну, почти). Рядом лежало вареное куриное филе, белое и грустное, как моя вера в справедливость.
- Это что? - он удивленно поднял брови.
- Это наш путь к эстетике, - бодро отозвалась я, зашнуровывая кроссовки. - Ты был прав. Я запустила себя. Но я почитала литературу и поняла: чтобы жена была стройной, в доме не должно быть соблазнов. Мы переходим на правильное питание (ПП). Вместе.
- Подожди, - он нервно хохотнул. - Я тебе говорил, что тебе надо в зал. Я-то тут при чем? Я мужчина, мне масса нужна.
- Сережа, - я посмотрела на него тем самым взглядом «заботливой жены». - Ты же сам сказал: мы - семья. Ты хочешь красивую жену? Значит, ты должен меня поддерживать. Если я буду жевать салат, а ты рядом наворачивать пельмени с майонезом, я сорвусь. Ты же не хочешь, чтобы я осталась «теткой»? Ты же мой мотиватор!
Я разыграла карту «слабой женщины, которой нужна мужская поддержка» идеально. Ему нечем было крыть. Он не мог сказать: «Нет, я хочу жрать, а ты голодай», потому что это выставило бы его полным эгоистом (хотя он им и был, но признавать это не хотел).
Он съел гречку. Без аппетита, с тоской во взгляде, но съел.
Началась ломка у мужика
Это была самая тяжелая неделя в его жизни. И самая веселая в моей.
Я перестала печь. Вообще. В доме исчезли сахар, мука, печенье, конфеты и колбаса. В холодильнике царило царство ЗОЖа: обезжиренный творог, кефир, куриная грудка, много зелени, огурцы и, конечно, Ее Величество Гречка.
Сергей приходил с работы злой. Он искал еду. Он открывал шкафчики, надеясь найти заначку с пряниками, но находил только хлебцы из отрубей, которые по вкусу напоминали прессованный картон.
- Тань, может, хоть котлеток пожаришь? - жалобно просил он на третий день.
- Конечно! - соглашалась я. И делала паровые котлеты из индейки с кабачком. Без соли и специй.
- Это невозможно есть, - морщился он.
- Это вкус здоровья, любимый. Зато посмотри, как у меня уходят отеки! - я крутилась перед зеркалом. - Ты же хотел эстетику? Вот, работаю над собой.
Самое интересное, что я действительно начала ходить в зал. Но не для того, чтобы угодить ему, а чтобы выплеснуть злость. И знаете, железо отлично успокаивает. Я возвращалась домой бодрая, полная сил, и с порога начинала рассказывать ему о пользе кардионагрузок.
Сергей же чах. Он пытался бунтовать. Однажды принес домой палку копченой колбасы и батон белого хлеба. Спрятал в гараже (как он думал). Я нашла их по запаху, когда выносила мусор.
Вечером я устроила сцену. Не скандал, нет. Сцену разочарования.
- Сережа, как ты мог? - я сидела на кухне с этой колбасой в руках. - Я тут стараюсь ради тебя, голодаю, потею в зале, чтобы тебе было приятно на меня смотреть. А ты? Ты подрываешь мою силу воли! Ты хочешь, чтобы я снова стала жирной? Тебе плевать на мои старания?
Чувство вины - мощное оружие. Он покраснел, пробормотал что-то про «бес попутал» и сам выкинул колбасу. Больше он не рисковал.
Он одумался спустя месяц
Через месяц такой жизни произошли удивительные вещи.
Во-первых, я похудела на 4 килограмма. Тело подтянулось, появилась энергия. Я действительно стала выглядеть лучше, но главное - я почувствовала себя увереннее. Я поняла, что моя самооценка не должна зависеть от мнения человека, который сам не может отказаться от булки.
Во-вторых, Сергей похудел на 7 килограммов. Просто на дефиците калорий и отсутствии «мусорной еды». У него спал живот, перестало одутловатым быть лицо. Он перестал храпеть по ночам! Но он был несчастен.
В один из вечеров, когда мы ужинали (запеченная рыба и брокколи), он положил вилку и посмотрел на меня очень серьезно.
- Тань, давай поговорим.
- О чем? О том, что брокколи переварили?
- Нет. Я больше так не могу. Я хочу борщ. Настоящий, жирный, со сметаной и пампушками. Я хочу твои пироги с мясом. Я хочу жареную картошку.
- Но Сережа, - я сделала большие глаза. - А как же эстетика? Ты же говорил, что я запустила себя. Если я начну печь, я снова поправлюсь.
- Да к черту эстетику! - взорвался он. - Ты нормальная была! Красивая ты была! Я дурак был, ляпнул не подумав. Я просто на работе устал, настроение было паршивое, вот и сорвался на тебе. А ты устроила мне тут концлагерь кулинарный.
Он встал, подошел ко мне, обнял (теперь его руки сходились у меня за спиной гораздо легче) и уткнулся носом мне в макушку.
- Танюш, прости меня. Ты у меня самая лучшая. И пироги твои самые лучшие. Пожалуйста, верни пироги. Я тебя люблю любую. Хоть 100 килограмм, только чтобы добрая была и кормила вкусно.
Я выдержала паузу.
- То есть, моя фигура тебя устраивает?
- Идеальная фигура. Богиня. Только давай без гречки завтра?
Я простила его. Но с условиями.
Теперь у нас в доме правило: хочешь критиковать - начни с себя. Хочешь, чтобы я была спортивной - идем в зал вместе. Хочешь пирогов - имей совесть и не указывай мне на съеденный лишний кусок.
Мы нашли компромисс. Пироги вернулись, но только по выходным. В остальные дни мы стараемся питаться правильно, но без фанатизма. Сергей записался в бассейн (сам!), потому что понял, как тяжело носить на себе лишний вес, когда увидел, как легко мне стало после похудения.