Приветствую вас мои дорогие читатели, сегодня у нас на очереди детективный роман Агаты Кристи «Убийство в “Восточном экспрессе”», причем не просто какой-то там проходной детективчик, а одна из самых популярных ее работ, которая занимает почетное второе место, если верить различным публикуемым в интернете ТОПам. Обычно все ее произведения складываются именно в такую последовательность: 1.«Десять негритят», 2.«Убийство в “Восточном экспрессе”», 3.«Убийство Роджера Экройда», 4.«Смерть на Ниле», 5.«Скрюченный домишко», - это самый популярный ТОП-5.
«Убийство в “Восточном экспрессе”», если верить Википедии, получило несколько экранизаций. Лично я сам смотрел работу 2017 года от режиссера Кеннета Брана, картинка у фильма очень даже крутая.
Сразу оговорюсь, что ожидал от книги чего-то волшебного и сказочного, получил не то, что хотел. «Загадочное происшествие в Стайлзе» произвело на меня большое впечатление, роман был очень даже неплохим, и это при том, что произведение было дебютным. В экспрессе я думал, что успех повторится, что по силе детектив ничем не уступит, а даже усилится, так как опыта писательница должна была набраться еще больше, но «вау» не произошло. Давайте разбираться.
По мере того как я читал, мой телефон пополнялся заметками, которые пестрили хвалебными отзывами, но дальше что-то пошло не так. Роман очень даже атмосферный и интригующий. С первых глав нас вводят в курс дела, все спешат непременно попасть на «Восточный экспресс». Зачем? Мэри Хермиона Дебенхэм, молодая англичанка, прибывающая изначально в прекрасном расположении духа, спокойная и уравновешенная, вдруг начинает чуть ли не волосы рвать на себе из-за того, что есть риск не успеть, а ей почему-то точно нужно быть на поезде.
В этом «точно нужно быть» кроется интрига самых первых страниц, которая так молниеносно закручивается. Вдруг, оказывается, что и Пуаро, а вместе с ним и полковнику Арбэтноту тоже непременно надо спешить на этот поезд. Спешат все, буду и я спешить на этот поезд) Интриги добавляют и подслушанные Пуаро фразы Дебенхэм по отношению к полковнику, которые на начальной стадии никакого смысла для детектива не несут, но вместе с усатым бельгийцем запускают работать как его маленькие серые клеточки, так и серое вещество читателя.
Атмосферности докидывает зимняя волшебная пора: трескучий мороз, который пробирает до костей.
Очень нравится, что Агата Кристи любит продемонстрировать свой кругозор, а потому умело вставляет отсылки на другие произведения, например, Ч. Диккенса «Мартин Чезлвит», когда место в купе бронирует мистер Харрис, который скорее всего точно не явится на поезд. В романе Диккенса Сара Гэмп ссылается на свою выдуманную подругу, некую Харрис. Именно Пуаро и располагается на месте этого самого Харриса, что тоже настораживает и заставляет еще больше включаться, так как встает вопрос: «Кому понадобилось бронировать место и не являться на поезд?» Сюда же накидываем и тот факт, что в зимнее время поезд курсирует чаще всего пустым, а тут просто аншлаг, все места проданы, купе забиваются разношерстными людьми, которым непременно нужно ехать. Проводник носится как в попу ужаленный.
- Я слышал, что у вас сегодня полный аншлаг?
- Совершенно невероятно, месье. Как будто весь мир решил сегодня отправиться в путешествие.
Директор компании «Восточного экспресса», месье Бук, так говорит о пассажирах:
- Ах, если бы я обладал талантом Бальзака! Уж я бы описал эту сцену. – И он обвел вагон-ресторан рукой.
- Мне кажется, что никому еще не пришло в голову описать поезд дальнего следования. А меж тем подобная сцена так и просится на бумагу, мой друг. Все эти люди, разных возрастов, национальностей, из разных слоев общества… И на три дня все они, ранее незнакомые друг с другом, собираются в одном месте. Они едят и спят под одной крышей и не могут избежать общества друг друга. А в конце этих трех дней расстаются для того, чтобы никогда больше не встречаться.
Шарм, конечно, есть в этих словах, он придает легкость и сказочность произведению.
Работа с интригой в этом детективе еще более безупречная, чем в «Загадочном происшествии в Стайлзе», если в дебютном романе она обыгрывалась кумулятивно, каждая последующая глава добавляла частичку в общую копилочку, то тут практически с самых первых глав на нас обрушивается спешка, желание успеть, подслушанные фразы, совершенно разные люди, разрушенные планы Пуаро (детектив хотел погулять по Стамбулу, но его просят непременно вернуться по делам в Англию). Дабы ему помогает запрыгнуть на поезд его друг, директор железнодорожной фирмы.
Сюда же закидываем американца со злым лицом, Сэмюэля Эдуарда Рэтчетта, который просит у бельгийца защиты, так как чувствует, что в скором времени его должен кто-то убить. Эта игра на противоположностях, что жертвой будет тот, кто, наоборот, должен сам всех убивать, это постоянное подливание масла в и без того полыхающий костер - вот все то, в чем сила Агаты Кристи.
Миссис Кэролайн Марта Хаббард раскаляет интригу тем, что озвучивает свои чувства, говорит, что что-то непременно должно произойти, что есть у нее такое стойкое ощущение. Рэтчетт в этот момент неприлично подозрителен, таинственен, с манией преследования, что тоже не успокаивает, а нагнетает атмосферу, сужает пространство.
Я не читал большую часть произведений Агаты Кристи, но знаю, что этот излюбленный прием стоит прочно на ее вооружении – у нее всегда тот, кто наиболее кровожаден, и на кого и должны пасть все подозрения в каком-либо происшествии, всегда первым и является потерпевшим, «бедным» убиенным.
Теперь об одном из самых бесячих моментов романа, который к середине детектива начал мне чрезмерно надоедать. В «Восточном экспресс» едут люди разных национальностей и статусов, у каждого свои какие-то переживания, свои проблемы, печали, но и позиции по различным вопросам. Наиболее рьяно выпучивается вопрос о национальностях людей. При прочтении складывается такое ощущение, что англичане ненавидят абсолютно всех, а персонажи других национальностей только некоторых, постоянно вылетают фразы такого характера, что индусы дерьмо, иранцы тоже недалекие, жители Югославии напыщенные, медлительные, ничего не делающие, американцы нормальные, но только от части, в отношении турок тоже будет колкость про их город, бельгиец Бук будет бурчать на итальянцев.
Когда поезд застревает в снежном заносе, американка Хаббард говорит:
- А что это хотя бы за страна?
Узнав, что это Югославия, она сказала: - Так это одна из балканских стран? Тогда чего еще мы могли ожидать?
Тут стоит отметить, что такие колкости будут на протяжении всей книги. Потом полицию Югославии обвинят в том, что она нерасторопная, а когда она узнает о том, что от нее что-то требуется, то становится еще более нерасторопной, так как начинает ощущать свою значимость.
Агата Кристи, транслируя это постоянное нетерпение через своих персонажей, наводит на мысли и о себе. Какие же еще умозаключения витали в ее голове?
Конечно, можно парировать и сказать, что персонажи специально запутывали Пуаро в своих репликах, чрезмерно бурча и показывая пренебрежение местами друг к другу, но я сознательно не стал упоминать еще и венгров, шведов, потому что это действительно говорилось ими для запутывания, но, кстати, про них особо негативного ничего и не было, а вот индусы, иранцы, турки жители Югославии не принимали участия, а потому бурчание на них выглядит вполне искренним, не показным. Ложку дегтя добавляет и Кеннет Брана в своем одноименном фильме 2017 года, если вы обратите внимание на начало фильма, то заметите, что там очень четко показывается разделение между европейцами и аборигенами) Экие светлоликие разумные существа, а с другой стороны недалекие рабы. Это очень легко читается. Казалось бы, ну зачем тащить расизм еще и в фильм, но желания британского режиссера видимо перевешивают, оказываются сильнее всего, сильнее морали. Не хочу сразу списывать на менталитет, но, возможно, что это и так.
Например, Маккуин говорит, что должен рассказать об убийстве босса Мастермэну. Пуаро, наоборот, говорит, что пускай он до момента пока помалкивает в поезде и не распространяется, даже если уже и осведомлен об убийстве.
Слова Маккуина:
- Это будет совсем нетрудно. Он британец и, как он сам говорит, «не любит лезть в чужие дела». Он очень низкого мнения об американцах, а других национальностей для него просто не существует.
Вот слова британского полковника Арбэтнота:
Обычно я не очень уважаю американцев – пустые и никчемные людишки…
Бук про итальянцев:
- Он итальянец, а итальянцы для убийства обычно используют нож. И потом, они известные вруны! Мне они совсем не нравятся.
Фрау Шмидт, пожилая немка, в отношении нравов американцев:
- Мы в Германии не так извращены.
Миссис Хаббард про Стамбул:
- Он встретил меня и показал мне Стамбул, который сильно меня разочаровал – он просто весь разваливается. А все эти мечети и казусы с надеванием в них таких огромных шаркающих штук на ноги… Так о чем это я?
Бук про Югославию:
Не представляю, когда все это закончится. Должны же вестись какие-то спасательные работы… В этих странах они все такие медлительные – пройдут часы, прежде чем кому-нибудь придет в голову что-то сделать. Да и с полицией в этих странах невозможно иметь дела – все надуваются от сознания собственной значимости и жутко трепетны, когда дело касается чувства их собственного достоинства. Они устроят из всего этого грандиозное шоу. Конечно, не каждый день они сталкиваются с подобными вещами. Информация появится во всех газетах…
Если заподозрить Агату Кристи в такой радикальной позиции, то подмывает задать вопрос: «Откуда такое самомнение?». Такое ощущение, что Кристи решила в этом произведении серьезно высказаться по всем)
И бесит то, что постоянно любой диалог начинает с фраз: «Да он американец», «Это итальянец», «Она русская», «Ох уж эти англичане». Честно, меня это прям сильно раздражало, этого так было много. Моя позиция по этому поводу такая, что все эти национальности придуманы для претворения в жизнь принципа – «разделяй и властвуй». А потому, возможно, меня так сильно и бесит все это, потому что в этом романе эта «ярлычность» просто поражает, что не диалог, то непременно надо расставить, кто есть кто в этой жизни. Если так хочется, то введи в курс дела в самом начале, а дальше используй имена и фамилии, но тут просто каждая реплика сопровождается этим.
Ладно, снизим градус негатива. Как обычно в процессе прочтения перед нами разворачивается классическая схема, где Пуаро работает первым номером, а второй номер выступает в роли бледной тени, чтобы придать значимости словам Эркюля Пуаро, создать образ легендарного сыщика интеллектуала. Вторыми номерами работают у нас: Бук, директор Международной компании спальных вагонов; Ставрос Константин, греческий врач. Эти двое постоянно высказывают либо поверхностные теории, либо с некоторой периодичностью произносят, что в этом деле невозможно разобраться) Вообще все эти приемы можно найти в интернете – «классические приемы английского детектива».
Вот пример очередных поспешных выводов Бука, на которые Пуаро всегда просто улыбается. И тут же опять укол в сторону итальянцев, уколы, которые повторяются с высокой частотой по отношению ко всем национальностям, уколы в диалогах, уколы в выдвигаемых версиях, уколы во взглядах.
- Нет, на мой взгляд, все абсолютно ясно. Совершенно очевидно, что преступление совершено в час пятнадцать. И часы говорят нам о том же, и рассказ миссис Хаббард это подтверждает. Хотите, я догадаюсь, кто убийца? Я бы сказал, мой друг, что это тот здоровый итальянец. Он из Америки – из Чикаго, - и не забывайте, что итальянец обычно убивает ножом и бьет свою жертву несколько раз. В этом разгадка всего дела. Они с Рэтчеттом наверняка занимались похищениями вместе. Кассетти ведь тоже итальянское имя. А потом Рэтчетт, как говорят американцы, «кинул» своего партнера и испарился. Итальянец разыскал его и стал посылать ему письма с угрозами, а когда это не подействовало, жестоко отомстил ему. Так что все очень просто.
Причем как бывает со всеми вторыми номерами при Эркюле Пуаро, они жутко навязываются со своими поспешными выводами, что я и показал выше. Бук маниакально требует, чтобы итальянца допросили и обвинили в убийстве, в то время как Пуаро в этот момент строит свою теорию, построенную все же с учетом всех мелочей – база Агаты Кристи.
Интригующих моментов, конечно, полно: настораживающие фразы Дебенхэм; подкинутая форма ложного проводника с ключом-вездеходом; подброшенный окровавленный нож; подкинутое красное кимоно самому Пуаро, резко вводящее его в круг подозреваемых; неожиданное убийство человека, который скорее сам всех прикончит; недосказанные фразы некоторых персонажей, подталкивающие на мысли определенного характера; обилие улик на месте преступления, - они неплохо вяжутся в общую картину.
Отличие, кстати, этой книги в том, что самый первый роман, как мне кажется, изобиловал большей психологией, при всем уважении к Агате Кристи в лице ее персонажа Эркюля Пуаро, но в этом романе ее крайне мало. Детектив хоть и проводит допросы с обысками всех пассажиров, хоть он их и провоцирует наводящими вопросами, которые в рамках официальных мероприятий недопустимы, но выглядит это крайне слабо, ответы пассажиров не слишком уж эмоциональные, чтобы строить какие-то выводы.
Все больше клубок раскручивается от обыкновенных действий: обошли и проверили все купе; собрали улики; осмотрели чемоданы; поинтересовался парой обстоятельств; сел мозговать. Механика против психологии, хотя бельгиец с аккуратными усиками упорно пытается убедить нас в обратном, что он дескать не сторонник выполнения обыкновенных действий и проведения экспертиз, а больше предпочитает психологические методы работы с подозреваемыми, но они в этом романе, скажем так, никакущие. Убийство в Стайлзе было действительно более совершенным в этом плане. Хотя «Загадочное происшествие в Стайлзе» - это ее первый детективный роман, а этот, вроде как, один из самых популярных. И я уже не говорю о том, какой был психологизм в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание», игра в кошки-мышки Раскольникова и Порфирия – это совершенно иной уровень. Упоминаю тут Федора Михайловича, потому что получилось так, что после его романа я и сел читать «Убийство в “Восточном экспрессе”».
Еще один из классических приемов заключается в том, что все улики как всегда перед читателем, если был внимательным, то сможешь сам все разгадать.
- Теперь все данные у меня вот здесь. – Он постучал себя по лбу. – Мы тщательно их обсудили. Все факты перед нами – аккуратно и методично подобранные. Все пассажиры сидели здесь перед нами и один за другим отвечали на наши вопросы. Теперь мы знаем все, что может знать человек со стороны…
Таким «человеком со стороны» и является читатель, это прямой намек Агаты Кристи, что давай, начинай думать.
В этом романе есть и еще один интересный прием, которого не было в первом детективе. Агата Кристи сажает троих мужчин поразмышлять молча над убийством, а сама при этом описывает их мысли, сначала Бука, потом греческого врача и Эркюля Пуаро. Лично мне такой ход писательницы понравился.
Если честно, то еще до венгерской семьи и истории с подтертым паспортом читать было можно, но дальше, такое ощущение, что персонажи просто посыпались. Агата Кристи нажала на кнопку сливного бочка, и все ее мистеры и миссисы закружились по стенкам белого трона вместе со своими манерами и прочей напыщенностью. То вдруг залетает княгиня Наталья Драгомирова с требованием непременно отдать ей платок, то Дебенхэм под буквально незначительным прессом начинает болтать о том, что была гувернанткой и прочие подробности, связывающие ее с Армстронгами, то итальянец, вызванный повторно, начинает материть погибшего Рэтчетта и говорить, что его место на электрическом стуле, у меня сложилось ощущение, что Агате наскучила история, и она откровенно начала сливать всех. Грета Ольсон заходит на повторный допрос со слезами на глазах и тут же сознается, хотя я не вижу вообще никаких причин, что Пуаро действительно всех «расколдовал».
Последние главы произведения состоят из того, что Пуаро просто вызывает людей повторным потоком к себе на допрос, и если на первых допросах и последующих осмотрах их багажа никто не кололся и нагло врал прямо в лицо сыщику, то с новых приглашений от Пуаро все почему-то решают, что надо начинать болтать все, что только потребуют, а если не потребуют, то они сами расскажут. Как-то слишком нелепо. Я даже, если честно, толком не смог поймать этот момент. Вроде только что все было более-менее внятно, например, раскрытие подтертого документа Елены Андрени, сестры Сони Армстронг, и вот уже пошло-поехало, «Восточный экспресс» тронулся на пути к моментальному раскрытию истории без внятных на то причин.
У Пуаро лишь были к этому времени все же догадки, он и сам перед каждым вызовом человека говорит – «подтвердится или нет». А они все колются, как последние дилетанты, а ведь у них все было очень четко распланировано. Да, немного пошло не по плану, но у вас сообщников полный вагон, а вы не можете одного человека обмануть.
Просто какая-то нелепая игра тонов, такое прекрасное вранье на первых порах, причем от всех и каждого, а дальше полная сдача позиций. Камердинер Мастермэн, который работал на Рэтчетта, вообще не дожидаясь ухода Греты Ольсон, няни Дейзи Армстронг, влетает к Пуаро и просто сознается, что был ординарцем полковника Армстронга во время войны, а потом его камердинером в Нью-Йорке.
Поезд начинает напоминать сумасшедший дом, не имея никаких оснований на то, чтобы раскрываться, все бегут на исповедь Пуаро. Пуаро с некоторой долей вальяжной скромности произносит: «Я просто догадался».
Все начинаю рукоплескать Пуаро, но я вижу только слив всех в тартарары.
В самом конце идет театральный финал, Пуаро дает всем две версии, одну - официальную для полиции, другую - как все было на самом деле. Эта вторая версия и снимает полностью вуаль – виновны ВСЕ пассажиры, каждый мстил за семью Армстронгов и втыкал нож в Рэтчетта, который оказался Кассетти, похитителем Дейзи Армстронг, просящим за нее у богатой семьи выкуп, после чего убивший девочку. Все пассажиры поезда так или иначе были связаны с семьей Армстронгов, кто-то был их другом, кто-то работал на их семью, убийством они все отомстили Кассетти.
Пуаро расплывается ко всем в хвалебных тирадах, как все его талантливо водили за нос, все 12 человек, как 12 присяжных, были сплочены и уже давно все мастерски продумали, и от этого смешно еще больше, это не придает значимости происходящему. Смех вызывает то, что интеллектуалы, обхваленные сыщиком, просто слились. Эркюль видит во всех оригинальность и необыкновенность, чтобы таким образом возвыситься и самому, вот он, великий бельгиец, его маленькие серые клеточки вывели всех на чистую воду, но у него ведь нет на это права. Не он разоблачитель, а Агата-сантехник отправила всех на покой. Обидно за сам детектив. Я прекрасно понимаю, что история имеет реальную подоплеку, но все же…
Я прочитал два романа: «Загадочное происшествие в Стайлзе» и этот. Если сравнить их между собой, то первый вне всякого сомнения будет лучше. Хотя последний и более титулованный.
Крупицу глупости добавляет фраза Линды Арден, бабушка Дейзи Армстронг (которая была до этого момента Мартой Хаббард), она спрашивает у Пуаро, что он будет делать с версиями, и если он хочет придать всех суду, то она готова взять за всех вину на себя, а «истинных добрых христиан и хороших людей надо оставить в покое». Истинные же христиане бьют ножом непременно в спину и принимают участие в убийстве) А как же слова Христа о том, что надо прощать? В очередной раз понял, что и в Англии не в ладах с религией, если Агата такое пишет. Видимо убивать человека в поезде ножевыми проникающими ранениями – это вполне нормально. Берут на себя тяжкий грех, называют себя христианами, возносятся до уровня Бога, отбирая жизнь другого человека. Если все такие верующие, то надо оставаться с верой до конца, а не так. Короче, мое мнение, что лучше бы Агата Кристи эту фразу не добавляла.
Кстати маленькое отступление от книги, я читал суждения Агаты Кристи насчет преступников. Там местами недалекие фразы напоминающие фашизм, что убийцами не становятся, не общество их уродует, а от рождения они такие, а потому только изгнание их в различные резервации, где будут находиться они и такие же примитивные люди, поможет сделать мир лучше – ну какая прелесть. А ведь она, наверно, себя тоже истинной христианкой называла.
В первом романе Агаты не было гнусных щипков национальностей, никто из персонажей не бежал исповедоваться даже тогда, когда Пуаро сильно наседал. Бельгийцу приходилось думать, расследовать, вести беседы. Видимо в первом романе у нас англичане, а потому, они не спешили поливать друг друга грязью, точнее Агата не спешила, от чего роман только выиграл. К написанию экспресса Кристи, видимо, осмелела, а потому стала позволять себе все больше в высказываниях – это существенно снизило качество материала.
Понравилась атмосфера, снег, поезд, снежный обвал, запечатанный поезд в стихии. Стихия рушит все планы. Природа вообще молодец) Крутой момент с рассуждениями бельгийца, Бука, доктора. Понравилась спешка на поезд, похождения по купе, беседы пассажиров между собой, было лампово. Все остальное так себе.
В первом романе я насчитал около 11 линий-мотиваций, которые существенно могут запутать и увести читателя не в ту сторону, что и хорошо для детектива. В «Восточном экспрессе» такого нет, тут все герметично, общение между персонажами есть, но оно обычное и не сбивает с пути. Второстепенных, ложных мотивированных отношений нет, максимум – это полковник Арбэтнот и Хермиона Дебенхэм. Все остальные ведут себя очень даже обычно, а потому, у читателя не возникает проблемы в идентификации убийц. Можно не понять детали, так как я, например, не знаю, как правильно в Америке называются международные звонки, Дебенхэм ловят на этом, но общую картину уловить вполне легко.
Все очень органично, вот персонажи, вот они общаются между собой, куда-то глубже нас не погружают и не уводят, чтобы мы пошли по ложному следу, из-за этого было не интересно. Что может быть проще на вопрос: «А вы какой-нибудь дворецкий или шофер?», - сказать слово «Нет». «Я не знаю, кто такие Армстронги, я еду домой из Багдада».
Право выбора версии падает на плечи Бука, тот, конечно, выбирает для «нерасторопной югославской полиции» первую версию. И вот наступает хэппи-энд. Короче, интеллектуальные европейцы + американцы и затесавшаяся в их ряды, бежавшая из России русская аристократка устраивают междусобойчик, сами решают, как им надо поступить, и что спустить «нерасторопной югославской полиции». Вот вам господа блюстители закона спущенная официальная версия, мы тут все решили. Вот такие вот дела.
Еще одно маленькое отступление, забавно еще считывать с Агаты Кристи, как на тот момент воспринимали наших русских при бабках в Европе. Наши богатые эксплуататоры, наживающиеся на обыкновенном народе, очень даже хорошо себя чувствовали. Драгомирову на протяжении всего романа держат без каких-либо щипков на почве национальности. Агата Кристи через уста своих персонажей называет ее настоящей глобалисткой, гражданкой мира, образцовой космополиткой. Конечно, ведь она вывезла огромные состояния со своим мужем из России, а теперь просто сорит ими по всей Европе и Америке. В то же время сама Агата Кристи всегда знала, кто она есть на самом деле, и откуда она родом. Вот такие пироги.
Чтобы ознакомиться с рецензией на дебютный роман Агаты Кристи «Загадочное происшествие в Стайлзе», нажмите – перейти.
С вами был автор канала Записки общества 11-го нумера.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк. Комментируйте, дискутируйте, и пока-пока.
У меня есть свой Telegram-канал, который может быть вам интересен. Периодически я пишу туда свои внезапные мысли, а также выкладываю анонсы статей, которые собираюсь публиковать на Дзене.
Также, в Telegram я рассказываю о грядущих планах и делюсь своими впечатлениями в процессе прочтения книг. Если вам интересно, то переходите. Давайте вместе формировать литературно-культурное пространство, где мы вместе сможем высказывать свои мысли.
Еще у меня есть странички в ВКонтакте(VK) и Одноклассниках, если вам удобно узнавать обо мне в этих ресурсах, то буду рад вашей подписке.
Выражаю огромную благодарность всем моим подписчикам, да и просто неравнодушным людям, которые комментируют мои статьи и дискутируют с другими людьми!
Берегите себя и своих близких!!!