50 ОТТЕНКОВ ХАНБОКА ВАН СО

Соша в ханбоке с декором цветов сливы, символизирующих стойкость и упорство

Кажется я наконец приблизилась к окончанию цикла "Как ханбок стал вторым языком актёра Ли Джун Ги", который начала ещё в прошлом году, с исследования костюмов "Меча Арамуна". "Алые сердца" на данном этапе - финальный проект Джунги, где он выходил в национальных ханбоках. Но в свете разных слухов, мы конечно надеемся, что он не будет последним. Ну а теперь, заглянем в гардеробную Соши!

Чёрный демон Ван Со врывается в цветной карнавал Сонгакa

Когда вспоминаешь первые минуты первого просмотра дорамы «Алые сердца Корё» (они же «Лунные влюблённые»), в памяти всплывает не сюжет, не диалоги и даже не лица. Всплывает цвет. Вернее так — слишком много цвета. Вот, как в этой сцене. Со, чёрный и мрачный, буквально вламывается в братский цветник.

И одежда, и интерьеры — в дораме очень яркие. Глаз не успевает отдыхать. Золото, алый, нефритовый, густой индиго, чёрный как мокрый камень… Потом внезапные проблески розового, небесно-голубого… Вся эта палитра сначала плохо считывается. Думаешь — что за цирк, откуда столько красок в недавно образовавшемся царстве-государстве? А принцы тем временем давят роскошью цвета. Сначала мы их видим в шёлковых неглиже, потом в разноцветных ханбоках… Потом появляется королева Ю в сложносочинённом золоте с проблесками охры, шоколада и пурпура. И она объявляет нам, что намерена сиять, для этого и одевается.

Не двор, а театр. Но ведь и жизнь - театр. Молодое государство может быть еще и коллос на глиняных ногах, но дворец явно - лучшее, что есть в этой стране в плане шика и комфорта.

Король трясёт смешными разноцветными бусами на головном уборе, но только изучив историю вопроса мы узнаём, что это не занавеска в стиле позднего СССР, а церемониальный мённюгван, то есть корона, включающая «режим божества». Надел такую — и уже не человек, а институт власти. Но для того, чтобы понять, что к чему, надо проявить внимание и запустить критический анализ. Но в таком состоянии никто дорамы не смотрит, поэтому зачастую кажется, что труд костюмеров летит в топку… но все-таки нет. В «Алых сердцах» луки персонажей не только поражают воображение, но и работают методом накопления эффекта.

Со одет в повседневный ханбок. В отличие от парадных, ярко‑цветных одеяний с жёстким геометрическим узором, этот ханбок можно отнести к домашним, интимным одеждам. Мелкий разбросанный орнамент поверх тёмной основы можно прочитать как визуальную метафору внутренних переживаний Cо. Внутри плотной тьмы самоконтроля вспыхивают множество мыслей и эмоций. Сребрянная заколка для волос, бинён, сделана очень искусно. Яркие камни (напоминают цветок сливы) в декоре - это искры чувства, а ажурная лёгкость - то, что не даёт им вырваться наружу.

«Алые сердца» — принципиально костюмная дорама. В том смысле, в каком бывают костюмные фильмы в большом кино. Например, в «Унесённых ветром» или в «Игре престоов». Одежда в таких проектах — не фон и не декор, а часть большой драматургии. Ей уделено не меньше внимания, чем кастингу. Костюм здесь не обслуживает персонажа, он его конструирует. Трансформация гардероба равна трансформации характера. Задача актера, в том числе, эту трансформацию показать — то есть надеть костюм правильно и носить его, понимая его визуальный код. Как мы знаем, далеко не у всех это получается. Откуда знаем? Так ведь сам Джунги много раз об этом говорил.

Со проявляет независимость характера, хотя одет, по представлениям дворцовых модников - как чучело. На самом деле, его колючий , скрепленный кожей и металлом образ как нельзя лучше выражает первую трансформационную ипостась Cо. Он тут один в один принц-волк. Но это такой, сильный и выносливый волк.

Историческая дорама — жанр сложный и коварный. Нужно одновременно выглядеть достоверно, красиво и понятно современному зрителю, но при этом не выглядеть ряженым. В сагыках много опасностей. Если переборщить с реконструкцией — получится музей, если уйти в фантазию — карнавал. Плюс есть актёры, которым ханбок — что зайцу тулуп. Ну, в том смысле, что носить не умеют и не вживаются.

Су больше похожа на куклу из магазина, а не на "беспечную янбан" (девушку из хорошей семьи).

Вот, к примеру, Айю с ханбоками вышла совсем плохо. Все аристократические наряды смотрелись на ней как чужеродные. Более-менее органично она выглядела именно прачкой или чаеподавательницей. Там имелись намёки на силуэт и стержневой визуал. Но, возможно, именно таковой и была хитрая задумка режиссёра — языком костюма показать нам, что Су в этом мире лишняя.

Этот ханбок Со надевает ради визитов к родственникам. Это второй его костюм и он мне очень нравится. Если в Сонгак он прибывает утянутый в кожу и сталь, то для визита к маме и братьям - немного принаряжается, что показывает его как воспитанного мальчика с чувством вкуса. Он по-прежнему в черном, но уже не дикий волк, а холёный волчок. Чёрный здесь не про мрак, а про контроль. Строгий силуэт, тяжёлая ткань, ворот с тонким серебристым, завитковым узором - всё работает на ощущение собранной, холодной аристократичности. Кожаная оакантовка рукавов и орнамент на них - отсылают к рисункам Корё и Сун. При дворе эти цветочные знаки были символом защиты и благополучия. Это символы целостности, небесного порядка и предначертанной судьбы. Такой знак не украшает, а оберегает. Он говорит о легитимности, о праве быть в центре мира. А облака по подолу - просто указывают на тонкий вкус. Жаль, что никто не засчитал Сошину попытку сыграть в элегантность (кроме, может, Енхвы, которая смотрела на него во все глаза). Ханбок пришлось снять в купальне из которой бедный Со убежал, так и не погрев косточки.

Но мы тут собрались в первую очередь ради Ван Со, который как раз в первых сценах хоть и против тренда, но зато со своим, как говориться, жеским позиционированием. Все цветные, радостные и распаренные, один он черный, жесткий и растрёпанный. Братья пьют чай, а Со машет мечом, рубит головы лошадям и выглядит как демон, случайно забредший во дворец. Мы ещё ничего о нём не знаем, но уже всё поняли.

Это первое появление Ван Со в образе принца-волка. На нём дорожный ханбок из плотной, грубоватой ткани: длинный серый халат, поверх - тёмная безрукавная накидка, больше похожая на военный джонбок, чем на придворную одежду. Крой свободный и функциональный, со слоями, разрезами, крепким поясом и высоким воротом - всё рассчитано на движение, холод и бой, а не на церемонии. Палитра у ханбока глухая, но, кстати, не черная. Серый, тёмно-синий, коричневый. Ни золота, ни вышивки, ни знаков статуса. Он визуально отрезан от дворца так же, как и по сюжету - среди принцев он выглядит не наследником, а чужаком. Кожа и металл усиливают это ощущение. Плечи, ремни, края жилета, оружейная фурнитура - всё напоминает охотничий или пограничный доспех. Ткань здесь не струится, скорее стучит как броня. Это костюм человека, который спит вполглаза и всегда готов к удару. Так Джунги создаёт "волчий" образ. Со тут не аристократ, а выживший. Не украшенный, а защищённый. Не принц, а зверь в дорожной пыли, который сначала кусает, а уже потом говорит.

Это и есть зрительский эффект. Поэтому надо понимать, что Ван Со, в исполнении Джунги, не украшает костюмы и уж тем более — не костюмы украшают его. Все одежды Ван Со Джунги превращает в смысл и систему посланий. Язык одежды проявляется раньше его характера, и он зачастую честнее его слов. И если присмотреться, многое из биографии Со будет рассказано именно так — через цвет, силуэт и вес шёлка.

Со снова показывает, что он лучше всех своих братьев понимает, что такое элегантная роскошь. Это день рождения Ына, и Со там единственный, кто одет в "луивитон" эпохи Корё. Однако родственнички (кроме Енхвы) и затесавшаяся в их компанию Хэ Су снова не оценили его усилий. Момент, когда его заставляют снять маску, контраст между торжественным, почти бронеподобным ханбоком и его внутренней уязвимостью усиливает драму. Со не может скрыть страх перед тем, что увидят его настоящее лицо

Да двор Сонгака в дораме выглядит немного театральным, немного сказочным и местами даже избыточным, но именно в этой декоративной среде система одежд Ван Со начинает работать особенно ясно. На фоне ярких и почти праздничных принцев его тёмные строгие силуэты читаются мгновенно.

Чаю Соше так и не налили. А ведь это его ближний круг, так сказать. Семья. По костюмам хорошо видно, что между ними пропасть.

Он воспринимается как пауза между громкими звуками, как тёмная фигура на золотом фоне. И постепенно становится очевидно, что дело не в конкретных именах и не в том, кто придумал тот или иной рукав. Весь двор одет как партитура, и Ван Со в ней звучит самой низкой и самой тяжёлой нотой. Не самой заметной, зато самой неизбежной.

Создатели и авторы концепта

Китайские доспехи в деле!

С костюмами в дораме "Алые сердца Корё" есть одна любопытная особенность. Когда у себя в голове выстраиваешь логику смены одежд у героя, кажется что за всем этим стоит один большой художник-демиург, человек с блокнотом, который ночами рисовал силуэты принцев и расставлял цвета, как фигуры на шахматной доске. Но стоит начать искать имена, и эта красивая легенда рассыпается.

Со в церемониальном платье, в котором то ли изгонял злых духов, то ли сам был злым духом. Под плотной чёрной накидкой масса слоев других рубашек и ханбоков. Платье весит не меньше 10 кг, а Со в нем ещё и супостатов всю ночь ловил.

Никакого единственного кутюрье у "Алых сердец" нет. По крайней мере, его не называют. Зато есть целый ансамбль творцов и подрядчиков. Кто-то шил парадные ханбоки, кто-то специализировался на украшениях, доспехи вообще заказывали в Китае на специальной фабрике. Была мастерская, которая получила заказ на маски Ван Со (о них отдельно).

Как они потом все это было собрано в единый нарратив — ума не приложу. Но чем больше я погружалась в историю вопроса, тем четче осозновала, что "демиургов" образов в дораме не так уж и много. Да, это в первую очередь сам Ли Джун Ги и его Ван Со. В его исполнении логика появлений принца в том или ином облачении становится безусловной. Но кто еще отлично носил костюм в "Алых"? Ну, так чтобы точно в образ и с считывющейся трансформацией? Ну разумеется Ван Ук (Кан Ханыль), еще королева Ю. Остальным доставалось за "китайщину" в стиле, за "парад мод" и даже "театральную костюмерную".

Домашний халат Ван Со, тот самый в котором Су закрашивала ему шрам, и в воздухе витала эротика, был подарен поклоннице Ли Джун Ги на одном из FM. Она выиграла его в лотерею и позже описала свои восторженные впечатления. Правда сокрушалась, что у нее в отличие от Джунги короткие руки и слишком округлая талия. Аххаах. Милота.

По остальным героям, при известной похвале тех или иных сцен, также и много критики. Это говорит о том, что младших актёров некому было направить в нужное смысловое русло. Формально за визуал дорамы, разумеется, отвечал режиссёр Ким Гю Тэ. Но он, как мы помним, больше увлекался крупными планами И их в кино, действительно, сильно больше, чем ростовых изображений персонажей. С ханбоками, особенно с женскими, в какой-то момент все пошло "в лес и по дрова". Знатоки отмечают "сильную неравномерность" одежд.

Победитель в конкурсе самых нелепых женских ханбков. Здесь нет никаких фьюжн-оммажей, а уж тем более никаких отсылок к Корё или даже периоду. Придирчивые критики сошлись во мнении, что Су сама сшила это платье из того, что было, и оно в полной мере отражает остуствие у неее какого либо вкуса к одежде.

Дорогие спонскорские ханбоки, которые отшивались профессиональными ателье, сразу бросались в глаза изысканностью и красотой. Но помимо них, персонажей также одевали во множество "проходных" ханбоков, которые зачастую не соответствовали статусу героев. Например, Енхва в одном кадре - юная принцесса на горошине в великолепных одеждах, а в другом - деловая мещанка, далёкая от аристорактического мира.

Но больше всего поругивали платье Айю, в котором она распевала песню Ыну.

Ханбоки, конечно же, ругали за фэнтезийность, за слишком нарядных принцев и ощущение модного показа вместо строгой реконструкции. Где-то мелькают формы юаньской эпохи, где-то явная художественная фантазия, где-то попадаются анахронизмы. С исторической точки зрения получается смесь всего сразу, но с точки зрения кино это оказывается точным решением. Эпоха Корё (особенно в части одежды и быта) плохо задокументирована, артефактов слишком мало, чтобы играть в музей. Поэтому создатели честно выбирают не реконструкцию, а выразительность. Не как было, а как чувствуется. Они шьют костюмы не для учебника истории, а для эмоций.

Как и в случае с “Чосонском стрелком” у “Алых средец” был свой спонсор ханбоков - именитое ателье Cheongdam Chae Hanbok (они же спонсировали "Ученого"). Его основательница Ли Хён Сук, дизайнер традиционной одежды, много лет работающая с церемониальными и свадебными костюмами чаще всего комментировала образы, хотя и не выступала главным автором проекта. Однако благодаря ей ханбоки из дорамы начали жить собственной жизнью a в 2018 году даже уехали на выставку в Korean Cultural Center в Лос-Анджелесе и Мехико где их показывали в рамках лекционного курса о создани визуальных образов исторических дорам. Правда Сошиных ханбоков туда не привезли. Только женские.

50 ханбоков как визуальная биография.

У Ли Джун Ги самое богатое собрание ханбоков именно в «Алых сердцах». Всего для него было создано около пятидесяти костюмов, но сшито гораздо больше. Все же помним правило кинокостюмера: один ханбок могут сшить сразу в трёх вариантах — новом, изрядно помятом и в клочья разорванном. 50 костюмов в этой истории — это не пускание пыли в глаза роскошью и не демонстрация бюджета. Джунги сам много раз повторял, что костюм — это в первую очередь помощник в создании образа. И ему, получается, пришлось придумать и прожить сразу 50 образов или их оттенков.

Если присмотреться к образам Со, много чего интересного откроется. С ними можно даже гадать как с картами таро. Сегодня нам выпал Со в чёрном бархате с серебром, а завтра Со в белом с орнаментом рубчиком. Первое — к деньгам, второе — к расставанию.

Драматургия образа Со в костюмах строится на плавном контрастировании. Он никогда не меняется вот так вдруг. От чёрного к цветному и снова к чёрному он идёт постепенно.

Со довольно долго контрастирует с братьями по визуалу. Вот в этой сцене Ван Ук легитимный принц-консорт, плюс у него имеется свой дом, жена и перспективы. Он в благородом голубом. А Со все еще бездомный принц в маске и в своей немаркой маскировочной одежде.

Повествование начинается с принца-изгоя, который прибывает в Сонгак в тяжёлом ханбоке, покрытом дорожной пылью. Он контрастирует с полуголыми принцами и расфуфыренной королевой Ю. Но всё же он не так прост, этот принц. Ткань у его чёрного одеяния дорогая, вытканная. Аксессуары — серебряные. Маска искусно выделанная. Он, может, и изгой, но аристократ.

Мой любимый черный с серебром ханбок, который показывает тонкую душевную организацию Со и его (на самом деле) любовь к искусно сделанным вещицам. Тут он так и не подарил заколку маме (его опередил Чжон), но зрители заценили, что Сошин выбор куда более изыскан, нежели позолоченая дешевка 14-го принца.

Со ходит в чёрном до момента первой инициации — то есть ритуала изгнания духов. Ткань его одеяний по-прежнему тяжёлая, матовая и без света (другие, например, злоупотребляют органзой). В этом чёрном он выглядит не сыном короля, а опасным чужаком, который продолжит подкладывать бомбу под сложившийся во дворце уклад.

Неужели у Со были ханбоки с декором из змеиной кожи? На самом деле, под этим плащом скрывается красота. Есть закадры, где Сошу одевают в церемониальное, он том волшебно трансформируется от жреца к воину.

Потом начинается постепенное расцвечивание Со. Цвет возвращается в его одежды медленно, почти осторожно. Через вставки серого, бурого, серебристого. А потом его внезапно показывают в алом. Помню, я даже вздрогнула, когда увидела его не в привычном чёрном. Со в новом цвете кажется почти беззащитным, но всё-таки алый — это цвет крови, жизни и страсти. Для Со это ещё и знак, что он снова включён в историю, что он не тень, а участник дворцовой жизни.

Это тренировочный ханбок принцев для уроков фехтования. Алый ханбок вместо привычных для Ван Со тёмных тонов вспыхивает как огонь. Это цвет энергии, жизни и внутренней силы. Свободный крой с разрезами и укороченными рукавами даёт телу двигаться без ограничений, белый ворот и чёрный пояс собирают силуэт. Поза, движения и выправка выдают не ученика, а бойца. Вместе с тем, Соша здесь немного не в своей тарелке, так как ловит себя на чувстве, что компания братьев начинает ему нравится. Здесь он кажется начинает думать, что дворец может его оживить и наполнить.

Потом появляется серебристый. Появляются драконы на рукавах — принцевская форма, официальный знак принадлежности к сообществу. Он больше не чужой. Орнаменты усложняются. Рисунки перекликаются с нарядами королевы Ю. И без всяких объяснений становится ясно, что он сын своей матери, её кровь и, если хотите, в какой-то степени её продолжение.

Любопытный ханбок Со. Тот самый, в котором он отравился на семейном чаепитии. Ханбок тёмный, с драконьими рукавами и внезапной декоративной юбкой, вышитой цветными геометрическими узлами и ромбами. А что это за орнамент такой? А это т.н. решётчатый узор, один из ключевых декоративных мотивов эпохи Корё. Самый простой способ представить его - вообразить сетку, сотканную из ромбов, прямых линий или шестиугольников. Почему он важен в случае с Ван Со? Потому что такие узоры - это символ упорядоченности. Не хаоса, а системы. Когда костюмеры помещают на Ван Со элемент, напоминающий решетчатый орнамент, они визуально вписывают его в дворцовую систему. Ван Со ещё не наследник в полной мере. Он ещё тёмный (темные ханбоки особы королевской крови не носили) и угловатый. Но двор уже начинает видеть в нем своего. Смотрите как он по цвету перекликается с нарядом королевы. Одним словом, Со больше нельзя вычеркнуть, он стал частью их мира. Тёмная ткань наверху - его прошлое. Геометрия внизу и драконы - его неизбежное будущее. Но между ними человек, которого пытаются приручить. А он, разумеется, не приручается и все гнет под себя. Так и здесь, Со мешает карты заговорщиков упрямым решением наглотаться яду.

Кульминации костюмная трансформация достигает в сцене молитвы о дожде. Со тут выходит в белом. Этот наряд почти ослепляет зрителя.

В буддизме орнамент меандр, которым украшен ворот ритуального ханбока Со, символизирует реинкарнацию и вечное движение.

Больше всего скринов именно этого образа. Потому что он тут ещё и впервые выходит на люди без маски. Кажется, что это почти полная обнажённость, даже куда более кричащая, чем в сцене в купальне. В этот момент зритель понимает, что Со тут уже не просто ещё один принц, а принц, который станет королём.

Здесь мы видим Ван Со перерождённого во всех смыслах. Он избавился и от шрама, и от ощущения, что его никто не любит. Кажется, он считает, что мир наконец принял его. В ритуальном белом ханбоке, вдохновлённом буддийской традицией эпохи Корё, он выглядит не воином, а посредником между небом и землёй. Белый цвет говорит об очищении и новом начале, сосуд с водой и ветвь ивы - атрибуты милосердия и дождя, связанные (как мне тут подсказали) с образом Авалокитешвара. А строгий геометрический орнамент-ключ (меандр) на вороте - замкнутая защитная кайма, знак порядка и бесконечности.

Последующий этап — неожиданно мягкий. Ван Со становится объектом желания и женской романтизации. Кроме того, он и сам оказывается внутри собственного романа. Костюмы отражают это в полной мере. Куда-то исчезают тёмные и тяжёлые ткани. Зато появляется интимность. Со появляется то в роскошном шелковом халате винного оттенка, то в перекликающемся с ним ханбоке. Роман с перерывами длится около семи лет, поэтому одежда Соши меняется от ранних оттенков страсти до возвышенно-небесных. В сценах, где Су чуть было не подбила его на призвание он одет затейливые льны, шёлка, струящиеся тканеи с цветочнымт орнаментами. Этот период своего рода антибеллум в жизни Со, поэтому и в одежде заметна легкомысленная декоративность и даже нежность.

Но затем всё снова сжимается и темнеет или, скажем так, сгущается в красках. Со понимает, что его жизненная цель — стать правителем и навести порядок в Корё, защитить завоевания батюшки, продолжить род..ну одним словом, сделать все как надо.

Обожаю Со в коронационном ханбоке. Особенно радуют сапожки. Позже вернусь к этому образу.

И он снова облачается в униформу короля. Любопытно, что в отличие от почившего Тхэджо, щеголявшего в роскошных , но малоинформативных ханбоках, Со своему короолевскому ханбоку не изменяет. Он ходит в нем, работает, скандалит, ест, и спит тоже в нём. Личный гардероб Со, при этом, снова темнеет, но символы власти в нем очевидно преобладают. Силуэт становится жёстче, движения медленнее, одежда словно прибавляет вес. Ханбок превращается в доспех и обязанность.

Со и его униформа на ближайшие 30 лет

И особенно поразительно, что вся эта система костюмов работает так убедительно именно на Ван Со. Потому что Джунги-актёр добивается этого разными приёмами. Его тело, его пластика, его внутренняя сдержанность совпадают с логикой этой одежды. Он двигается так, будто эти тяжёлые ткани всегда были частью его тела.

Символическая сцена, где Со, в своей императорской робе находит в покоях Су коронационное платье, которое она шила ....для чего шила то? Неужели хотела стать императрицей? Прямо даже и не знаю, что сейчас думает Со. На людях-то Су выступала чистой бессребренницей и на власть не претендовала. А вон но оказывается ка вышло. Лицо у Со недоброе.

Гардероб Ван Со никогда не выпадает из кадра и не пытается перетянуть внимание на себя. Он не солирует, а существует внутри общего хора. Двор построен на контрастах. Ван Ук одет мягко и светло, в благородные ткани и аккуратные линии. Ван Ын пёстрый и почти мальчишеский, его цвета будто всё ещё играют. Хэ Су текучая и многослойная, её одежда дышит и движется вместе с ней, в ней много воздуха и света. На этом фоне Ван Со даже не самый яркий. Но он самый тяжёлый и самый плотный по смыслу. Если у других цвет работает как настроение, то у него он звучит как диагноз.

ГДЕ ЗДЕСЬ КОРЁ?

Дракончики Корё. Фреска, которую я сфотала в зале раннего Корё.

Как бы много не говорили про фэнтези, дорама все равно создавалась как историческая, с некогда реально существовашими персонажами. Слово Корё ведь неслучайно появилось в названии. Хотим Корё? Ожидаем Корё, а не Чосон.

Сдужанки в горошек и чинное чаептие. Сцена буквально повторяет.

Однако с эпохой Корё в плане конструирования костюмов происходит одна неловкая для историков вещь. Её почти не видно. С визуальным кодом Чосона — все ок. Материала осталось на целый Национальный музей. Там есть все. Аккуратные схемы , прописанные силуэты, чёткие регламенты — кто что носил, какого цвета, какой длины рукав, какой ранг. Почти дресс-код корейского государства.

Здесь милейшие орнаменты и цвет Сошиного ханбока периода бунта. Тоже вернусь с ним.

А вот с Корё так не работает. От неё остались фрески, кусочки тканей, археологические фрагменты, орнаменты на керамике, росписи храмов, редкие силуэты в буддийских изображениях. Не система, а обрывки. Не инструкция, а намёки.

Ах, мы дошли до пионов. На самом деле, этот ханбок наиболее близок по духу к цветам и интонациям Корё.

Но в этой обрывочности, как ни странно, и счастье. Именно поэтому костюм "Алых сердцах" не может быть реконструкцией. Ему практически не с чего реконструироваться. Создатели оказываются в ситуации, где точность невозможна, и вместо того чтобы играть в псевдо-археологию, они выбирают честный путь — экспрессию. Не как было, а как могло ощущаться» Не костюм эпохи, а образ эпохи. В понимании историков Корё — было бурной эпохой свобод, стиля и сильных личностей. Это очень нравится современному кино.

Соша , украшенный "гжелью"...На самом деле тут облик благородного господина, появляющего сдержанность.

Тогда что делают создатели костюмов? Правильно — визуальную атмосферу. Из фресок они берут текучесть линий, Из храмовой росписи — цветочность и сложные растительные узоры. Из керамики — лотосы, облака и плавные спирали. Из тканей — плотность шёлка, многослойность, тяжёлые отстрочки, декоративные края, ощущение веса. Ничего не цитируется буквально, но всё узнаётся интонационно.

Фреска 968 года н.э. Чаептитие во дворце. Ничего не напоминает?

В этом пространстве свободы особенно интересно начинает работать орнамент. Его больше всего дошло из Корё. Да, силуэты — китайские. Воротники империи Мин или Сун, а глядишь и Юань. Но вот узоры свои — национальные

Служанки и евнухи. Ранний Корё.

Вот все эти лотосы, облака, драконы и цветы перекочёвывают на рукава, воротники, подолы, становятся крупнее, контрастнее, иногда нарочито декоративными. Где-то это реконструкция, где-то чистый художественный жест. И именно на этом стыке и рождается характер.

Корона периода Корё. Хотела бы я написать, что ее носил Кванчжон, но увы - неиизвстно чью голову она украшала.

При этом у других персонажей орнамент просто красивый, но у Ван Со — он симптоматичный. Когда он изгой, ткань почти пустая, без рисунка, как будто на нём нечего читать.

Когда его признают принцем, появляются драконы — прямой знак легитимности, почти бюрократическая печать. Когда усиливается связь с матерью, орнаменты начинают перекликаться с костюмами королевы Ю, как если бы рисунок передавался по крови.

Когда он становится желанным мужчиной, цветы и мягкие линии вдруг распускаются на ткани, силуэт теплеет. Когда приходит власть, узоры снова схлопываются, упрощаются, тяжелеют. Декор исчезает, остаётся только статус.

Корё, эпоха, от которой почти ничего не осталось, неожиданно оказывается самой свободной. Именно потому, что её не видно, её можно заново придумать. И в этой придуманной, собранной из фресок и осколков версии истории костюм начинает делать то, что редко делает историческое кино

Как вы понимаете, многое в текст еще не вошло. Так что будет продолжение. Про маску, коронационные и свадебные наряды. Дальше будет проще, так как пойдем по картам таро, конкретным костюмам.