Ольга замерла на пороге детской комнаты, держа за руку семилетнюю дочку Машу. То, что она увидела, не укладывалось в голове. Вместо двухъярусной кровати, на которой её дети спали каждое лето, стояли два раскладных матраса. На них возлежали двое незнакомых людей лет тридцати — парень с дредами и девушка в этнической юбке. Они лениво листали телефоны, а по комнате разносился тяжёлый запах благовоний.
— Привет, — протянула девушка, даже не поднимая головы. — Ты, наверное, Оля? Света говорила, что ты можешь приехать.
— Говорила? — голос Ольги прозвучал глухо. — А ещё она говорила, что займёт детскую моих детей под постояльцев?
Девушка пожала плечами:
— Ну, мы тут всего на неделю. Ретрит по осознанности. Твоя сестра организует. Классное пространство, кстати. Очень душевная энергетика.
Ольга развернулась и вышла в коридор, стараясь дышать ровно. Маша испуганно прижалась к её ноге. Сын Артём, девяти лет, стоял в прихожей с рюкзаком и недоумённо смотрел на кучу незнакомой обуви у входа.
— Мам, а мы точно туда приехали? — тихо спросил он.
Ольга прикрыла глаза. Да, они приехали. На дачу, которую её родители купили двадцать лет назад, куда она каждое лето привозила детей, где прошло её детство и юность. Только теперь это была уже не дача.
Это было что-то другое.
Всё началось три месяца назад. Младшая сестра Светлана, всегда бывшая «творческой натурой» и «свободным художником», внезапно объявила, что устала от «токсичного Питера» и хочет «вернуться к истокам». Вместе со своим партнёром Денисом, бородатым мужчиной неопределённого возраста и столь же неопределённого рода занятий, она решила переехать на дачу родителей.
— Мы создадим там пространство для осознанных людей, — вдохновенно рассказывала она маме по телефону. — Ретриты, медитации, творческие мастерские. Представляешь, какая энергия? Вдали от суеты, на природе!
Мама, женщина мягкая и не умеющая отказывать младшей дочери, неуверенно согласилась:
— Ну, если ненадолго... И аккуратно, пожалуйста.
Ольга узнала об этом постфактум. Позвонила маме в начале мая, как обычно обсудить планы на лето, и услышала:
— Оленька, только ты не волнуйся, но Света с Денисом сейчас на даче живут. Они там что-то ремонтируют, обустраивают. Говорят, хотят эко-пространство сделать.
— Какое пространство? — не поняла Ольга. — Мам, я на июль планировала с детьми приехать, как всегда.
— Ну, приедешь, — неуверенно сказала мать. — Места хватит всем.
Ольга почувствовала первый укол тревоги, но решила не раздувать конфликт заранее. Напрасно.
Уже в середине мая Светлана начала выкладывать в соцсети фотографии «преображения дачи». Ольга с ужасом смотрела, как из дома выносят старый бабушкин комод, как в гостиной вместо дивана появляются маты для йоги, как веранду украшают ловцами снов и китайскими фонариками.
Она позвонила сестре:
— Света, ты что творишь? Это же общий дом!
— Оль, расслабься, — весело ответила та. — Мы его облагораживаем! Ты же сама видела, какой он был запущенный. Мама разрешила.
— Мама не имеет права разрешать! Это собственность родителей, а не твоя личная площадка для бизнеса!
— Какой бизнес? — возмутилась Светлана. — Это духовная практика! Мы помогаем людям! И потом, ты всего раз в год приезжаешь, а мы тут живём и вкладываемся!
— Вкладываетесь в чужое имущество, да ещё и деньги на этом зарабатываете!
Разговор закончился тем, что Светлана бросила трубку. А Ольга, сжав кулаки, поняла: это только начало.
Когда в конце июня она с детьми приехала на дачу, картина оказалась ещё хуже, чем она представляла. В доме жило человек восемь посторонних. Кто-то спал в детской, кто-то — в бывшей спальне родителей, один парень вообще растянулся в гамаке на террасе. Везде валялись коврики для йоги, благовония, какие-то непонятные книжки про чакры и осознанность.
Светлана встретила её приветливо, но без тени смущения:
— Привет! А ты чего такая хмурая? Проходи, устраивайся. Вон в маленькой комнате можно разместиться, там никого.
— В маленькой? — переспросила Ольга. — Это кладовка! Там метров восемь! Света, ты о чём вообще?
— Ну, извини, — пожала плечами та. — У нас сейчас ретрит идёт. Я же предупреждала, что мы тут занимаемся.
— Предупреждала? — голос Ольги сорвался на крик. — Ты вообще спросила, можно ли тебе коммерчески использовать семейную дачу?
Дети стояли рядом, испуганно молчали. Денис вышел из кухни, неторопливо жуя яблоко:
— Оля, давай без негатива. Мы тут создаём позитивное пространство. Если ты не готова его принять, может, стоит подумать, зачем ты вообще сюда приехала?
Ольга почувствовала, как внутри неё что-то лопнуло. Она развернулась, взяла детей за руки и вышла на улицу. Позвонила матери:
— Мам, я уезжаю. Не могу я там находиться. Это какой-то кошмар.
— Оленька, ну подожди, — заволновалась мать. — Может, договоритесь как-то? Она же твоя сестра.
— Сестра, которая выгнала моих детей из их комнаты ради каких-то чужих людей! Которая превратила наш дом в хостел! Мам, ты это понимаешь?
Мать молчала. Потом тихо сказала:
— Я поговорю с ней.
Но разговор ни к чему не привёл. Светлана заявила, что «Ольга драматизирует», что «всем хватит места», что «она просто завидует их образу жизни». Ольга уехала обратно в Псков, так и не проведя на даче ни одной ночи.
Весь июль она копила злость. А в августе родители позвонили и пригласили всех на дачу — отметить папин день рождения.
— Приезжайте, — попросила мама. — Давайте хоть раз соберёмся всей семьёй. Папа очень хочет.
Ольга согласилась. Ради отца.
День рождения обернулся катастрофой.
Ольга с детьми, родителями и мужем приехали к двум часам дня. Отец, семидесятидвухлетний мужчина с больным сердцем, выглядел усталым, но старался улыбаться. Мама накрыла стол на веранде, испекла пирог. Казалось, всё будет хорошо.
А потом приехала Светлана.
С ней было человек пятнадцать. Незнакомые люди самых разных возрастов, с гитарами, барабанами, пледами и собаками. Они шумно высыпали из двух машин, заняли весь двор, начали расставлять палатки.
— Света, что происходит? — растерянно спросила мать.
— Мам, ну это же праздник! — радостно воскликнула младшая дочь. — Мы решили устроить настоящее celebration! С музыкой, танцами, единением!
— Но мы хотели семейный ужин, — тихо сказала мать.
— Семья — это не только кровь, — изрекла Светлана. — Это энергия. Эти люди — моя душевная семья.
Отец сидел за столом бледный. Ольга подошла к сестре:
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? У папы сердце! Ему нужен покой!
— А ты хоть понимаешь, что папа всю жизнь работал как робот и заслуживает настоящей радости? — парировала Светлана. — Вот сейчас он её получит!
К вечеру на даче был настоящий балаган. Кто-то барабанил, кто-то пел, кто-то танцевал у костра. Собаки носились по участку, сбив с ног испуганную Машу. Один из гостей Светланы, парень с растаманскими косичками, попытался угостить Артёма «травяным чаем», пока Ольга не вырвала кружку из его рук.
Отец сидел на веранде, прижав руку к груди. Мать суетилась вокруг него. Муж Ольги, обычно спокойный мужчина, вышел к Денису:
— Убавьте музыку. Человеку плохо.
— Да расслабьтесь вы, — отмахнулся тот. — Всё нормально.
— Нормально? — Муж Ольги не выдержал. — Я сейчас «Скорую» вызову, тогда посмотрим, насколько нормально!
В итоге они собрались и уехали в десять вечера. Отца увезли на заднем сиденье, бледного, с нитроглицерином под языком. Маша плакала. Артём молчал, глядя в окно.
Светлана выбежала вслед, кричала что-то про «токсичность» и «неумение радоваться жизни».
Ольга не обернулась.
На следующий день она приехала на дачу одна. С новыми замками. С решимостью в глазах.
Светланы и Дениса там не было — уехали в город за продуктами. Гости ретрита сидели на террасе, варили какао.
— Собирайте вещи, — коротко сказала Ольга. — У вас полчаса.
— Ты чего? — не поняла девушка в этнической юбке. — А Света?
— Света не имеет права сдавать этот дом. Это собственность моих родителей, а они больше не разрешают здесь посторонним находиться.
— Но мы заплатили!
— Претензии к Светлане. Собирайтесь.
Пока люди в панике паковали рюкзаки, Ольга обошла дом. Сфотографировала всё: разворошённые комнаты, выброшенную мебель, испорченные обои, на которых кто-то нарисовал мандалы. Потом вызвала слесаря.
Когда Светлана с Денисом вернулись, двери уже не открывались их ключами.
Младшая сестра названивала час подряд. Ольга не брала трубку. Потом написала сообщение:
«Дача — общая собственность. Ты не спросила разрешения использовать её коммерчески. Ты довела отца до сердечного приступа. Ты выгнала моих детей. Теперь дача закрыта для всех, пока семья не примет общее решение. Ключи у меня и у родителей».
Ответ пришёл быстро:
«Ты разрушила моё дело! Ты разрушила мою жизнь! Я тебя ненавижу!»
Ольга выдохнула и заблокировала номер.
Родители поддержали её решение. Отец, оправившись от стресса, сказал устало:
— Я не хочу больше ссор. Пусть дача стоит закрытой, если по-другому нельзя.
Мама плакала, но согласилась:
— Мне жаль Свету. Но она зашла слишком далеко.
Светлана и Денис вернулись в Петербург. Некоторое время она ещё писала родителям гневные сообщения про «предательство» и «непонимание». Потом затихла.
Осенью Ольга приехала на дачу с мастерами. Они вернули мебель, переклеили обои, покрасили забор. Дом снова стал похож на дом. Но что-то в нём изменилось навсегда.
Он больше не был местом радости.
Теперь это было просто здание, которое надо было охранять.
Прошло полгода. Ольга сидела на кухне в своей псковской квартире, пила чай и смотрела в окно. На телефоне пришло уведомление — Светлана выложила новый пост.
Фотография: она и Денис на фоне какого-то арендованного лофта. Подпись: «Иногда приходится отпускать токсичных людей, даже если это семья. Мы строим новую жизнь, полную света и принятия».
Ольга усмехнулась. Заблокировала её профиль и выключила телефон.
Маша вбежала в кухню:
— Мам, а мы летом на дачу поедем?
Ольга посмотрела на дочь. На её светлые косички, доверчивые глаза, ожидание лета.
— Не знаю, солнышко. Посмотрим.
Она больше не была уверена, что дача — это место для детей. Там теперь были замки, недоверие, воспоминания о громкой музыке и папе с нитроглицерином.
Может быть, некоторые места лучше потерять, чем пытаться вернуть.
Может быть, некоторые связи рвутся не из-за злости, а из-за усталости.
А может быть, просто иногда приходится выбирать: защищать тех, кто дорог, или сохранять иллюзию семьи.
Ольга выбрала первое.
И не жалела.
Дача стоит до сих пор. Заперта. Ухожена. Пуста.
Родители приезжают туда иногда — погулять по участку, посидеть на лавочке. Ольга тоже заезжает пару раз в год — проверить, всё ли в порядке.
Светлана не звонит. Ольга не пишет.
Сестёр больше нет.
Есть две незнакомки, которые когда-то росли в одном доме.
И дача, которая помнит и то, и другое время.
Только теперь она молчит.