История группы Дятлова остаётся одной из самых обсуждаемых историй XX века, и вокруг неё до сих пор существуют десятки версий — от официальных до альтернативных. В этом материале мы рассмотрим одну из гипотез, основанную на анализе фотографий и дневников, которые оставила Зинаида Колмогорова — одна из самых ярких участниц похода. Это не утверждение, а попытка взглянуть на известные факты под другим углом и заметить детали, которые обычно остаются вне внимания.
Одна из наиболее тревожных версий сегодняшних событий — это гипотеза о постановочной трагедии, где ключевые элементы могли быть заранее срежиссированы. Если внимательно посмотреть на фактуру — временные совпадения, странные действия отдельных участников, — вырисовывается картина, в которой слишком много «идеальных» деталей. Такие следы часто указывают на заранее подготовленный сценарий, где эмоции публики становятся частью управляемого спектакля.
Зинаида Колмогорова — самая маленькая и самая светлая фигура в группе Дятлова. Ростом едва 160 см при жизни, она была той, кого все хотели снимать, той, чья улыбка попадала в кадр чаще других. Фотогеничная, открытая, с лёгким характером и тёплыми глазами — она стала любимой моделью для двух мастеров, которые делали постановочные съёмки похода. Именно её лицо чаще всего «доснимали», вставляли в красивые фоны, улучшали ретушью, переносили с одного кадра на другой. Её улыбку не грех было повторить — и её повторяли. Но за этой улыбкой скрывалась история, которую мы сегодня почти не замечаем.
Фотографии, которых не должно было быть
Среди постановочных снимков есть несколько особенно ярких. Портрет Зины якобы над Ауспией 30 января. Портрет Дятлова якобы там же. Два портрета Слободина в сожжённой фуфайке. Портрет Дорошенко на фоне Лозьвы. Все они сделаны одной рукой — рукой мастера, привыкшего работать в фотосалоне Серовского типа, где по желанию клиента человека «вставляли» в любой красивый фон, улучшали черты лица, убирали морщины, добавляли величественную природу.
На снимке Зины над Ауспией мастер взял её фигуру с одного из вижайских кадров 24 января, наложил на нужный фон, переснял, отретушировал. И здесь рука мастера «заигралась». Она привычно нанесла лишние штрихи: появилась серая стрелочка-бровь, как у мультперсонажа, хвостик косички превратился в серый клин поперёк складки, а веточка с дальнего плана «упала» прямо на шапку. Освещение лица и рук Зины резко отличается от фона — это сразу бросается в глаза. Мастер увлёкся, забыл про логику света.
Ещё более показательна фотография «прощание с Юдиным в Северном». Зина стоит спокойно, машет руками, улыбается — а на неё навешен огромный рюкзак, которого на оригинале не было. Мастер просто взял привычку «нагружать» прямо стоящих людей рюкзаками — так он делал с Дятловым, Кривонищенко, Слободином. Но Зина была без рюкзака — это видно по другим кадрам 25 января, когда она прощалась с друзьями из группы Блинова. Рюкзак ей «добавили» искусственно.
Вторая грубая ошибка — рост. Мастер вставил Юдина вместо девушки, с которой Зина прощалась. И Юдин получился девичьего роста — примерно 162 см, как сама Колмогорова. На реальных снимках 27 января, сделанных вторым фотографом или кем-то по заданию, видно правду: Зина — самая маленькая в группе — едва достаёт Юдину до плеча. Он выше 180 см, она — ниже 160. На постановке же Юдин выглядит карликом. Это не случайность — это след спешки и невнимательности.
Все эти кадры — не случайные ошибки. Это следы рук, которые работали в спешке, но с большим опытом фотомонтажа. Мастера не стали доснимать Зину после 26 января — решили, что её и так хватает на плёнках. Поэтому её лицо и фигуру тиражировали, вставляли, улучшали. И каждый раз что-то шло не так.
Последние дни. Северный-2
Утро 27 января. Зина ещё жива. Она стоит на крыльце длинного барака во 2-м Северном посёлке — того самого, который потом станет главной декорацией для «съёмок в 41-м квартале». Настоящий 41-й квартал на картах выглядит иначе — там нет такого барака. Зато он есть на снимках 1956 года с вертолёта, на топографической карте Северного-2 и на плёнках самой группы.
Зина стоит на пороге, Юдин — на крыльце. Она улыбается, машет рукой. Он немного покрутился и ушёл в 41-й квартал — якобы смотреть фильмы, общаться с киномехаником Дряхлых. Юдин — важнейший свидетель постановки. Без него вся легенда о группе, которая якобы была в 41-м квартале, разваливается. Он играл свою роль до конца дней.
А Зина осталась. Её заставили «играть в поход». Она согласилась — или сделала вид, что согласилась. И начала писать дневник. Первый — в игровой, почти пионерской форме. «Вчера вечером, около 9-00…» — и дальше поток прозрачных сигналов. Она насыпала их с первых строк, как ребёнок, который хочет, чтобы взрослые наконец заметили: всё не так, как кажется.
В середине дневника записи вырваны. Кто-то прочёл, поморщился и решил: хватит сигналов. Потом начался второй дневник. Он другой. Веселье ушло. Фразы стали лаконичными, тяжёлыми, корявыми. Повторы одного слова, нудные описания. Эмоции выгорели. Силы уходили с каждой страницей. Зина писала — и жила. Пока писала — была жива.
В этом дневнике есть «Цумба» — сокращённое «Тумбалалайка». Песня, которую, по легенде, играли в Освенциме людям перед концом. Зина не случайно её упомянула. Есть «зарубки» вместо «знаков манси» — она знала, как на самом деле выглядят настоящие мансийские знаки, и тонко посмеялась над бутафорскими рисунками на соснах. Есть мандарин на день рождения Колеватова — поделенный на 8 частей. Потому что живых осталось восемь.
Зина умерла последней из основной группы — если не считать Тибо, с которым закончат только в марте. Её нашли 27 февраля в 700–800 метрах от палатки, на линии к кедру. Закопанную с головой в снег. Поисковая собака учуяла. Но снег, который якобы сохранил следы группы с 1 февраля, исчез за два дня от простого ветра.
При осмотре видно: на одежде солома, хвоя, растительный мусор — такой же, как на Дорошенко. Значит, хранили и одевали в одном месте — в холодном сарае рядом с бараком. Нижнее бельё надето в момент смерти. Верхнее — посмертно. Брюки спортивные расстёгнуты, обшлага не застёгнуты, на одной штанине три разрыва. Натягивали на замёрзшее тело в сложной позе — одному человеку. Двое справились бы проще.