Утро началось с неожиданного телефонного звонка. Мой отец, обычно скупой на слова и жесты, говорил взволнованно, почти торжественно:
— Аня, я купил тебе дом. Не говори, что это слишком. Я знаю, что вы с Сергеем давно мечтали о своем месте. Это старый, но крепкий дом в деревне под Псковом. Твой дед когда-то там жил.
Я замерла с телефонной трубкой у уха, пытаясь осознать услышанное. Отец никогда не баловал меня дорогими подарками, воспитывая в строгости и принципе "все заработай сама". Его жест был не просто щедрым — он был беспрецедентным.
— Папа, я... не знаю, что сказать. Спасибо. Но это слишком много.
— Пусть будет. Дедов дом должен оставаться в семье. Ключи у меня. Приезжайте в выходные посмотреть.
Когда я повесила трубку, руки дрожали. Мы с Сергеем семь лет мечтали о своем доме. Семь лет копили на первоначальный взнос, снимали тесную однушку на окраине города, спорили о том, какой должен быть наш будущий дом. И вот — он у нас есть. Бесплатно. Невероятно.
Сергей вернулся с работы уставшим, как всегда. Его лицо, обычно озабоченное и напряженное, просветлело, когда я рассказала ему новость.
— Твой отец купил нам дом? — Он медленно опустился на стул, словно не веря услышанному. — Настоящий дом?
— Да. В деревне под Псковом. Тот, где дед жил.
— Покажем родне! — воскликнул он, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек. — Надо собрать всех, отпраздновать. Это же исторический момент для семьи!
Меня слегка насторожил его энтузиазм. Сергей обожал семейные собрания, но я предпочитала тихие праздники в узком кругу. Однако сегодня, в день такого подарка, я не стала возражать. Пусть порадуется.
— Ладно, только давай не слишком много людей. И не в эти выходные, мы же сами еще не видели дом.
— Конечно, конечно, — согласился он, уже доставая телефон. — Я просто предупрежу всех, что скоро будет повод собраться.
Я не обратила внимания на это "предупрежу". Ошибка, которая стоила мне дорого.
***
Суббота выдалась прохладной, но солнечной. Дорога до деревни заняла три часа. Мы ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Я представляла, как будет выглядеть дом моего деда. Я помнила его смутно — последний раз была там лет в десять. Высокие березы, скрип деревянного крыльца, запах печки и сушеных трав.
Когда мы свернули на знакомую, хотя и изменившуюся за двадцать лет, дорогу, сердце забилось чаще. Деревня встретила нас тишиной и покоем. Несколько ухоженных домов, пара заброшенных, деревенский магазин с выцветшей вывеской.
— Вон он, — сказал отец, который ехал в своей машине впереди нас.
Дом оказался больше, чем я помнила. Двухэтажный, с резными наличниками, хотя краска на них облупилась. Крыша выглядела крепкой, окна целыми. Перед домом рос огромный клен, уже начинавший желтеть в преддверии осени.
— Нужно немного работы, — сказал отец, открывая калитку. — Но фундамент крепкий, крыша недавно перекрыта. Внутри, правда, пусто.
Мы вошли внутрь. Полы скрипели, но не прогибались. Комнаты были просторными, с высокими потолками. На втором этаже — три комнаты и просторный холл. Кухня в пристройке, с большой русской печью.
— Здесь можно жить, — прошептала я, обводя взглядом пустое пространство гостиной. — Сразу.
— Конечно, можно, — сказал отец. — Воды пока нет, колодец во дворе. Электричество проведено. Ты помнишь, как мы с дедом здесь лето проводили?
Я кивнула, чувствуя ком в горле. Воспоминания нахлынули: дед учил меня различать травы, мы вместе ходили за грибами, а вечерами он рассказывал истории о войне. Этот дом был наполнен его тихим, мудрым присутствием.
Сергей ходил по комнатам с мерной лентой, прикидывая, где что поставить.
— Здесь будет наша спальня, здесь — кабинет, а эту комнату можно под гостевую. На первом этаже — гостиная и столовая. Идеально!
Он говорил с таким воодушевлением, что я улыбнулась. Может, этот дом действительно станет новым началом для нас. Последние годы мы как-то отдалились друг от друга, погрузившись в рутину работы и быта.
— Спасибо, папа, — обняла я отца. — Это самый лучший подарок в моей жизни.
Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.
— Береги его. И себя тоже.
В тот момент я не поняла последних слов.
***
Вечером, вернувшись в городскую квартиру, Сергей достал телефон.
— Так, надо всех оповестить. Завтра же соберемся. Праздник в честь новоселья!
— Сергей, дом еще пустой, — попыталась я возразить. — Давай сначала обустроимся, потом пригласим.
— Пустота — не проблема! — отмахнулся он. — Привезем складные стулья, столы. Мама поможет с едой. Мы же не можем не отпраздновать такое событие!
Его энтузиазм был заразительным, и я, уставшая от эмоций дня, сдалась. Пусть будет праздник. Моя семья, его семья — что может быть плохого?
Как я ошибалась.
Уже через час Сергей обзвонил не только наших родителей, но и своих двух братьев с семьями, тетю Люду с ее вечно недовольным мужем, двоюродную сестру с тремя детьми и даже дальних родственников, которых я видела раз в пять лет.
— Все в восторге! — объявил он, положив телефон. — Завтра в полдень встречаемся у дома. Мама и тетя Люда привезут еду, мы купим напитки и одноразовую посуду.
Я почувствовала легкую тревогу. "Все" означало человек двадцать, если не больше. В пустом доме. Без воды. С детьми.
— Сергей, может, все-таки перенесем? Подготовимся как следует.
— Аня, не волнуйся! Все будет прекрасно. Это же семейный праздник. Все помогут.
Последняя фраза оказалась самой ироничной в моей жизни.
***
Утро воскресенья началось с беготни. Мы закупили напитки, одноразовую посуду, салфетки. Дорога до дома прошла в молчании — я переживала, Сергей строил планы.
Когда мы подъехали, у дома уже стояли две машины. Из одной вышла свекровь, Надежда Петровна, с тремя сумками продуктов. Из другой — тетя Люда с мужем.
— Анечка, поздравляем! — свекровь обняла меня с подчеркнутой нежностью. — Наконец-то у вас свой угол. Показывай дом!
Я открыла дверь. Они вошли, огляделись.
— Просторно, но требуется ремонт, — заключила Надежда Петровна. — Обои отклеиваются, полы надо красить. Но для начала сойдет.
Ее слова слегка задели меня. "Для начала сойдет" — звучало так, будто нам подарили развалюху, а не прекрасный, полный истории дом.
Вскоре начали подъезжать остальные. Брат Сергея Максим с женой Леной и двумя гиперактивными сыновьями пяти и семи лет. Второй брат, Денис, с беременной женой Катей. Двоюродная сестра Ира с мужем и тремя детьми. Еще какие-то родственники, которых я плохо знала.
К полудню в доме и во дворе собралось двадцать три человека, включая шестерых детей.
— Аня, покажи дом! — просили то одни, то другие.
Я водила их по комнатам, отвечала на вопросы. Дети бегали по лестнице, кричали, дергали друг друга. Сергей тем временем расставлял стулья и накрывал стол в самой большой комнате первого этажа.
— Дорогие родственники! — объявил он, когда все собрались. — Сегодня исторический день! Мы получили этот прекрасный дом. Спасибо тестю за щедрость! Давайте поднимем бокалы за новоселье!
Все выпили, зааплодировали. Начались тосты.
— За хозяев! Пусть живут счастливо в новом доме!
— За семью! Чтобы в этом доме всегда был полон стол и полна чаша!
— За детей! Чтобы их laughter всегда звучал в этих стенах!
Я улыбалась, старалась быть радушной хозяйкой. Но внутри уже копилось напряжение. Дети бегали так, что казалось, старые полы не выдержат. Кто-то из взрослых уже разлил красное вино на только что вымытый мною пол.
— Аня, а где еще стульев? — спросила тетя Люда. — Мне неудобно на этой табуретке.
— Больше нет, тетя Люда. Все, что были.
— Надо было предвидеть, — вздохнула она.
Я промолчала, чувствуя, как во мне поднимается раздражение.
После первых тостов свекровь взяла меня под руку.
— Анечка, помоги на кухне разложить еду. Гости проголодались.
На кухне, если ее можно было так назвать, царил хаос. Продукты были разложены по поверхностям, но ничего не было готово к подаче.
— Надо нарезать салаты, разложить по тарелкам, — сказала Надежда Петровна. — Я займусь мясом, ты режь овощи.
Я молча взяла нож и начала резать помидоры. За дверью слышались смех, разговоры, детские крики. Сергей рассказывал что-то, вызывая взрывы хохота.
— Аня, где тарелки побольше? — спросила Лена, жена Максима, заглянув на кухню.
— На столе, в синей упаковке.
— Ах, вот они. Слушай, у тебя есть влажные салфетки? Дети уже все испачкали.
Я кивнула в сторону пакета с покупками. Через минуту в кухню вошла Катя, беременная жена Дениса.
— Аня, можно тебя на минуточку? Мне неудобно сидеть на табуретке, может, есть что-то помягче?
— К сожалению, нет. Все стулья уже заняты.
Она вздохнула и вышла. Я продолжала резать овощи, чувствуя, как нарастает ощущение несправедливости. Это мой праздник, мой дом. Почему я стою здесь одна на кухне, в то время как все веселятся?
Когда еда наконец была готова, я вынесла ее в общую комнату. Гости уже рассаживались за столом. Свободных мест не оказалось.
— Аня, садись сюда, — позвал Сергей, указывая на крошечный уголок скамьи.
Я протиснулась, чувствуя себя не хозяйкой, а последним гостем, которого приютили из жалости.
Тост следовал за тостом. Рассказывались семейные истории, вспоминали смешные случаи. Но почему-то все обращения были к Сергею. Его поздравляли, ему желали счастья в новом доме. Как будто это он получил дом в подарок. Как будто это был его день.
— Сергей, молодец, обзавелся собственным домом! — сказал дядя Вася, брат свекрови. — Теперь ты полноправный хозяин!
— Да уж, не каждый может похвастать таким, — подхватил Максим. — Нам с Леной до своего дома еще лет десять копить.
Я сидела и молча смотрела на свои руки. Отец, сидевший напротив, поймал мой взгляд. В его глазах я прочитала понимание и грусть. Он предвидел это. Предвидел, что мой дом быстро станет не моим.
После еды началось самое тяжелое. Гости разбрелись по дому и двору. Кто-то пошел осматривать сад, кто-то устроился на втором этаже, дети продолжали носиться по лестнице.
— Аня, можно чаю? — попросила тетя Люда. — И что-нибудь к чаю, печенья или пирога.
Я снова отправилась на кухню. Чайник нужно было наполнить водой из колодца. Я вышла во двор, к старинному колодцу с воротом. Пока я набирала воду, ко мне подошел отец.
— Ты как?
— Устала, — призналась я. — Не ожидала, что будет так много народу.
— Он всегда любил быть в центре внимания, твой муж, — тихо сказал отец. — Прости, что не предупредил. Думал, ты сама знаешь.
— Знаю, — вздохнула я. — Просто думала, что сегодня будет по-другому.
Когда я вернулась на кухню с водой, там уже ждала свекровь.
— Анечка, посуду надо помыть. И пол подмести — дети крошки повсюду раскидали.
Я посмотрела на гору грязной посуды, на пол, усеянный крошками и пятнами, и почувствовала, как во мне что-то надрывается.
— Надежда Петровна, может, кто-нибудь поможет?
— Все гости, дорогая. Неудобно их грузить работой. Ты же хозяйка.
Я взяла губку и начала мыть тарелки. Через открытую дверь доносились звуки веселья. Сергей играл на гитаре, которую привез с собой, пел песни. Гости подпевали. Кто-то танцевал.
Я стояла у раковины и мыла тарелку за тарелкой. Вода была холодной, мыла не хватало. Пятна от вина и жира не оттирались.
Ко мне зашел Денис.
— Аня, извини, дети разлили сок в комнате наверху. Нет ли тряпки?
Я молча протянула ему бумажные полотенца.
— Спасибо. Ты молодец, прекрасная хозяйка.
Его слова прозвучали как издевательство. Прекрасная хозяйка, которая моет посуду, пока другие веселятся.
Вечер затянулся. Гости не спешили уезжать. Дети устали и стали капризничать, но родители, захмелев и развеселившись, не обращали на это внимания.
Когда стемнело, пришлось искать свечи — электричество в доме было, но света не хватало. Я нашла несколько старых свечей в шкафу, расставила их по комнатам.
— Как романтично! — воскликнула Лена. — Прямо как в старые времена.
Я не ответила. Моя спина ныла от усталости, руки были красными от холодной воды и моющих средств.
Около десяти вечера гости начали собираться. Объятия, поцелуи, поздравления.
— Спасибо за прекрасный праздник! Ты прекрасная хозяйка, Аня!
— Дом чудесный! Обязательно приедем еще!
— Не забывайте родственников в своем новом доме!
Я улыбалась, кивала, прощалась. Сергей провожал всех до машин, шутил, договаривался о новых встречах.
Когда последняя машина скрылась в темноте, я осталась стоять посреди комнаты, уставшей до глубины души. На полу — крошки, пятна, окурки (хотя курить внутри я запрещала). На столе — гора грязной посуды. В воздухе — запах табака, алкоголя и еды.
Сергей вошел, сияя.
— Вот это праздник удался! Все в восторге! Мама сказала, что ты прекрасно справилась с приемом.
Я повернулась к нему. В глазах стояли слезы, но я не позволила им пролиться.
— Сергей, я весь день работала прислугой. Мыла, убирала, готовила. Ты даже не предложил помощи.
Он смотрел на меня с искренним удивлением.
— Но ты же хозяйка! Это твоя обязанность — принимать гостей. Я развлекал их, создавал атмосферу.
— Это мой дом, — тихо сказала я. — Мой подарок от отца. А ты превратил мой праздник в ад.
Он подошел, попытался обнять.
— Аня, не драматизируй. Все прошло прекрасно. Завтра приберемся вместе.
— Не завтра, — сказала я. — Сейчас. Я не лягу спать в этом хламе.
Сергей вздохнул, но взял мусорный пакет.
— Ладно, помогу.
Мы молча убирались час. Выносили мусор, мыли пол, протирали поверхности. Сергей делал все с видом мученика, явно считая, что я преувеличиваю.
Когда мы закончили, было уже за полночь. Я поднялась на второй этаж, в комнату, которую мы выбрали под спальню. Там стоял только наш надувной матрас.
Я села на край матраса и расплакалась. Тихими, горькими слезами. Сергей вошел, увидел меня, сел рядом.
— Прости, — сказал он наконец. — Я не хотел, чтобы тебе было плохо. Я просто хотел порадовать родных.
— Ты порадовал их за мой счет, — вытерла я слезы. — Ты даже не спросил, хочу ли я такого праздника. Ты просто решил за меня.
Он молчал. В темноте комнаты его лицо казалось чужим.
— Ты знаешь, — тихо сказала я, — когда отец дарил мне этот дом, он сказал: "Береги его. И себя тоже". Теперь я понимаю, что он имел в виду.
Сергей обнял меня, но в его объятиях я не почувствовала утешения.
— Завтра будет лучше, — пообещал он. — Будет наш первый день в нашем доме. Только мы вдвоем.
Я кивнула, но внутри что-то сломалось. Сегодняшний день показал мне правду, которую я не хотела видеть все семь лет нашего брака. Сергей любил меня, но любил и внимание, и одобрение, и роль хозяина, гостеприимного и щедрого. И для этой роли ему была нужна я — тихая, трудолюбивая, убирающая последствия его щедрости.
Мы легли спать. Сергей заснул почти сразу, уставший от праздника. Я лежала без сна, слушая звуки ночного дома. Скрип половиц, шорох ветра за окном, далекий крик ночной птицы.
Этот дом был моим наследством, моим пространством, моей возможностью начать новую жизнь. Но уже в первый день он стал ареной, где я играла не свою роль.
Я встала, подошла к окну. Луна освещала двор, старый клен, колодец. Где-то вдалеке лаяла собака.
Я вспомнила деда. Он был тихим, мудрым человеком, любившим этот дом и эту землю. Он научил меня слушать тишину и ценить простые моменты. Как он посмотрел бы на сегодняшний день? На шумную толпу, на меня, метущую крошки после чужих пиршеств?
"Не отдавай свой дом чужим ногам и чужим голосам", — сказал бы он, наверное.
Но разве Сергей — чужой? Разве его родня — чужие?
Нет. Но сегодня они вели себя как захватчики, без спроса занявшие чужую территорию. А Сергей вручил им ключи.
Я вернулась к матрасу, села, обняв колени. Нужно было что-то менять. Не дом, не мужа — себя. Свою готовность молча принимать то, что мне не нравится. Свою боязнь сказать "нет". Свою привычку ставить чужой комфорт выше собственного.
Завтра будет новый день. Наш первый настоящий день в доме. И он будет другим. Я позабочусь об этом.
Я посмотрела на спящего Сергея. Я любила его, несмотря ни на что. Но любовь не должна означать самостирание. Дом, подаренный отцом, должен стать моим домом. Нашим, но в первую очередь — моим.
Я легла и закрыла глаза. Засыпая, я уже составляла в уме список того, что нужно сделать завтра. Первым пунктом был разговор с мужем. Вторым — новые правила для гостей. Третьим — планы на ремонт, которые составлю я, а не он.
Дом был моим. Теперь предстояло научиться быть его хозяйкой не только на кухне, но и в собственной жизни.
А за окном тихо шумел клен, хранивший память о деде и, возможно, одобрявший мое решение.