Пообедать и написать письмо – что может быть проще? В действительности же задача оказалась довольно сложной. Когда Кейт вернулась домой (поднялась по лестнице на старую куртину и дошла по ней до галереи, чтобы не привлекать внимания), время обеда уже прошло; едва она высунула нос из галереи, как на нее налетела старая Дороти, которая и без того была в отвратительном настроении после приступа ревматизма, и тут же начала выспрашивать, где она была, почему так поздно вернулась и что – да хранят нас Те, что в Колодце! – она сотворила со своей одеждой? Второе платье за неделю, госпожа Катерина, всё в грязи, вся юбка в грязи, да еще и рукав порван чуть ли не до локтя.
Кейт попыталась успокоить ее рассказом о том, что случилось с маленьким мальчиком, но Дороти успокаиваться не желала. Не велика беда, если все деревенские сопляки разом потонут, как котята в мешке, это еще не повод для обитателей замка пропускать трапезы и портить хорошую одежду, валяясь по берегам всяких грязных речек. Затем она сопроводила преступницу в главную залу и сама принесла из кладовой тарелку с фруктами и сыром, сказав, что в такой тяжелый день, когда у слуг и без того полно работы после бури, негоже дергать их лишний раз. Во время обеда она нарочито хромала вокруг стола на больных ногах, подсовывая ненужные блюда и ножи для чистки фруктов, и бормотала себе под нос что-то о прекрасных лондонских манерах. Затем она проводила Кейт наверх, принесла корзинку со швейными принадлежностями и преданно уселась рядом, наблюдая, как девушка чистит грязную юбку и зашивает рукав. Кейт всегда была неуклюжей и не умела управляться с иголкой так же ловко, как Алисия, поэтому ей пришлось несколько раз распускать стежки, затем заново соединять и сшивать порванную ткань, пока наконец старую Дороти не устроил результат. На все возражения и протесты та лишь поджимала губы и спрашивала, не желает ли госпожа Катерина поговорить с мастером Джоном.
Большие и невероятно дорогие замковые часы, которые последний лорд Варден установил на главных воротах внешнего двора, пробили четыре, когда Дороти наконец закрыла швейную корзинку и с ворчанием удалилась из комнаты. Теперь нужно было найти чернила и бумагу. Запасы бумаги и чернил точно хранились в небольшой беленой комнате рядом с главной залой, «чулане», где мастер Джон вел дела замка; но меньше всего Кейт сейчас хотелось привлекать к себе внимание мастера Джона или давать ему повод задуматься, зачем ей понадобились чернила и бумага. В конце концов она вернулась в длинную галерею, где в одном из шкафов среди диковин нашла перо и чернильный рожок с золотой ажурной затычкой. Чернила в рожке высохли, так что пришлось разводить их водой, а единственным чистым листом в ее распоряжении оказалась пустая страница в конце «Житий святых», принадлежавших Анне Варден.
Солнце уже клонилось к закату, когда она закончила выводить последнюю букву, свернула письмо и спрятала под корсаж, при этом в спешке зацепилась за погнутую перекладину крестика, подаренного рыжеволосой. Кейт с недовольным восклицанием стряхнула его с пальца. Приближалось время ужина, и ей совсем не следовало опаздывать, особенно если учесть дурное настроение Дороти. Она торопливо сунула крестик назад за пазуху и успела спуститься в главную залу как раз тогда, когда мастер Джон занял свое место у буфета, а слуги начали заносить блюда.
Ужин считался менее торжественной трапезой, чем обед, но для того, чтобы накормить всю челядь остатками с хозяйского стола, еды нужно было немало, а учтивость требовала, чтобы сначала все блюда подносились к хозяйскому столу, даже если там сидела одна-единственная девушка. Кейт не осмелилась взять меньше или есть быстрее, чем обычно, хотя еда комом стояла в горле, а вереница слуг, подносивших пироги с олениной, тушеных голубей, куски баранины с соусом из каперсов, жареных на вертеле цыплят, обжаренные сливы, ералаши[1], заварной крем и печенье, казалась бесконечной. Кристофер ждет письмо к сэру Джеффри, если в скором времени письмо не окажется у него, он не сможет выехать до утра, целая ночь пройдет зря, а она сидит тут в главной зале и слушает Хамфри, который, склонившись над ее плечом, предлагает сливки к обжаренным сливам. Единственным облегчением стал задумчивый и отстраненный вид мастера Джона; управляющий с поклоном препроводил ее к креслу, а затем едва ли обращал на нее внимание. После ужина он прямиком направился в свой чулан, прихватив с собой старую Дороти.
Кейт встала из кресла и прошествовала к выходу. Вечер выдался чудесным, закатное небо притягивало взор, и желание прогуляться по террасе, а затем неторопливо спуститься по ступеням во двор выглядело вполне понятным. Ей даже не пришлось ждать, пока какой-нибудь замешкавшийся конюх или паж скроется из глаз; во дворе никого не было. Она завернула за угол Ричардовой башни и растворилась среди заполнивших проход теней.
Кристофер ждал ее у Стоячего камня. Едва она пересекла широкую полоску скошенной травы сразу за арочным проемом, как до нее донеслось тихое «Кейт». Оглянувшись, она увидела Кристофера, который прислонился к большому валуну так, чтобы тот скрыл его от замка. Юноша протянул руку и подтащил ее к себе.
- Говорите шепотом, - пробормотал он ей на ухо. – Куда вы пропали? Я уже несколько часов вас жду.
- Я не могла раньше выбраться, - прошептала Кейт в ответ. – Все в порядке. Письмо при мне. Почему мы прячемся? Что-то случилось?
- Нет. Но у меня для вас есть еще одно задание. Слушайте внимательно, времени у нас немного. Сегодня ночью я выехать не смогу. Возвращайтесь сей же час в замок и передайте письмо Рэндалу. Постарайтесь не попасться никому на глаза. Скажите ему, чтобы он доставил письмо Джеффри. Он поймет. Ему всегда можно доверить послание, если дело не слишком сложное. Главное не запутать его. Говорите с ним простым языком, понятными словами и коротко. Только убедитесь, что он понял, куда ему надо отправиться и как скоро нужно туда добраться. Всё уяснили? Уверены?
- Да, но…
- Хорошо. Дальше просто. Нет, помолчите. Слушайте меня. Если нам повезет, Джеффри будет тут самое позднее через две недели. Когда он приедет, можете рассказать ему все, что сочтете нужным. До тех пор я хочу, чтобы вы сидели дома и выбросили всю эту историю из головы. Слышите? Выбросьте ее из головы, словно ничего и не случилось. Что бы вам ни говорили мастер Джон и старая Дороти, верьте им. Не приходите сюда. Вы слишком много знаете. Забудьте всё. Оставайтесь в своей комнате, приручайте пауков или учите греческий. В противном случае вам грозит опасность. Это вам понятно?
- Не понятно, - расстроенно запротестовала Кейт. – Почему вы отсылаете к сэру Джеффри Рэндала? Вы же сами знаете, что лучше вам поехать самому. Чем вы поможете, если останетесь здесь?
- Кейт. Милая Кейт, славная Кейт, умница Кейт, во имя всего святого, давайте вы вернетесь в замок и больше не будете меня расспрашивать?
- Нет, - сухо ответила Кейт. – Вы что-то замышляете. Что вы…
Но Кристофер не стал дожидаться, пока она договорит. Он исчез, скатился по склону к нижней теснине и Святому колодцу и даже не оглянулся, чтобы проверить, послушалась ли она. Он двигался очень быстро, почти бежал, длинными стремительными шагами срезая повороты тропинки и огибая шатающиеся валуны.
Кейт же пришлось спускаться по тропе, путаясь в юбках, спотыкаясь и скользя на булыжниках. Она не осмелилась окликнуть его, сам же он умчался слишком далеко и не слышал ее шагов. И только когда Кристофер добрался до заросшей травой и цветами полянки в конце теснины, он наконец остановился и резко развернулся, чтобы посмотреть, кто его преследует.
- О Господи! Нет! – воскликнул он.
- Что,.. – снова начала Кейт, ловя ртом воздух, - что… вы…
Не говоря ни слова, Кристофер схватил ее за плечо и подтащил к роднику. Много веков назад вода стекала по трещине на поверхности скалы; когда же камень выветрился, часть его откололась. Два громадных обломка высотой с дом так и стояли на поляне, один почти соприкасался со скалой, второй, похожий на гигантскую плиту, накренился и оперся на первый. Между ним и скалой оставалось небольшое пространство, заросшее папоротником и длинными стеблями травы. Кристофер затолкал ее в эту нишу.
- Сидите тихо! – яростно прошептал он.
- Как я могу сидеть тихо, если я даже не знаю, почему мне надо молчать? - прошипела Кейт в ответ.
- Когда-то в Норфолке у меня была собака, которая мне доверяла.
- Я не собака, - рассержено сообщила ему Кейт. – И я не слепая и не безмозглая. Куда вы ходили и что делали после того, как отослали меня домой?
- Делал? Да то же, что и прочие паломники. Я сходил к Колодцу, бросил в воду золотое кольцо и высказал свои беды, чтобы меня услышали Те, кто правит Колодцем.
- Я вам не верю.
- Вы мне еще рассказывать будете, что я делал. Через некоторое время из Колодца раздался голос, он мне ответил.
- Никто вам не отвечал. Вы не могли совершить такую глупость. А если и совершили, то, скорее всего, услышали лишь эхо.
- Что-то это эхо было слишком сообразительным. Голос велел мне уйти и вернуться сюда вечером, после захода солнца. Поскольку я не стремлюсь оспорить любой приказ, как некоторые, я ушел. Мне и самому нужно было время, чтобы встретиться с вами и убедиться, что вы в безопасности и не полезете…
- Но Кристофер! – Кейт больше не могла молчать. – Я не понимаю. Зачем им надо, чтобы вы вернулись? Что вы им сказали? Зачем, во имя всего святого, вы вообще что-то говорили?
- Я ведь уже сказал вам утром: я предпочитаю играть на свои деньги.
- Что вы имеете в виду?
- Не ваше дело, - Кристофер отвернулся и посмотрел в сторону замка. - Сидите тихо, - прошептал он едва слышно. – Не шевелитесь. Не высовывайтесь из-за камня. Скоро все узнаете, они уже близко.
И он ушел.
Кейт понятия не имела, кто к ним приближается. Она видела лишь скалу справа от себя, да полоску травы и цветов сквозь узкую зубчатую щель меж двумя камнями; в траве терялась извилистая тропинка, которая пересекала полянку и заканчивалась у темного входа пещеры. А через мгновение и этот вид исчез: Кристофер обошел камни и стал так, чтобы спиной закрыть щель.
Затем в тишине послышался шорох камешков и скрип башмаков. Кто-то спускался по тропе из замка.
- Дальше не двигайтесь! – приказал Кристофер.
- Хорошо, сэр, - раздался спокойный голос мастера Джона. Звучал он обыденно – управляющий выполняет приказ брата своего господина, ничего более. Скрип прекратился.
Последовало долгое молчание. Затем Кристофер вновь пришел в движение – его спина сместилась, и сквозь щель вновь стали видны трава и цветы. Напротив себя Кейт увидела погруженную в тень скалу – в глубокой теснине уже сгустился сумрак, - а слева, на последнем изгибе тропинки, – мастера Джона. Рядом с ним стоял Кристофер. Никто из них не произнес ни слова, но оба они, словно договорившись о чем-то, пристально смотрели в темный проем пещеры меж камней.
В полумраке пещеры из Колодца поднималось нечто. Кейт стояла слишком далеко, чтобы как следует рассмотреть, что это было. Оно на мгновение зависло на каменной «губе», подтягиваясь на двух длинных тонких скрюченных руках, похожих на паучьи лапки, затем поставило на ограждение колено и наконец соскользнуло на землю. Перед Кейт предстала высокая фигура в серых струящихся одеждах, которые сливались с окружающим сумраком, и двигалось это создание бесшумно, как тень. Оно проплыло к выходу из пещеры и замерло там в ожидании.
Позже Кейт думала, что она, должно быть, на мгновение зажмурилась, как ребенок, который вопреки всему надеется, что ему всего лишь снится страшный сон. Когда она открыла глаза, ничего не изменилось – мастер Джон стоял в начале тропы, серое создание маячило в проеме пещеры. Кристофер шел к нему по траве. Существо сделало шаг ему навстречу. Они остановились и о чем-то очень тихо заговорили. Кейт их не слышала. Переговоры – или что это было? – долго не продлились. Завершились они тем, что существо сунуло руку за пазуху и извлекло из складок небольшой предмет, похожий на пузырек или флакон. Кристофер принял флакон и выпил содержимое. Затем он опустился на колени, а существо склонилось над ним, положило окутанные тенями руки ему на плечи и что-то забормотало напевным тихим шепотом. Потом оно кивнуло, словно добившись желаемого, подняло Кристофера на ноги и направилось назад в полумрак пещеры. Кристофер не тронулся с места. Он стоял так неподвижно, словно окаменел.
Существо снова вышло из пещеры. На этот раз оно несло на руках ребенка. Это была маленькая девочка – Кейт видела длинные светлые волосы, разметавшиеся по серой одежде; она не шевелилась и, скорее всего, спала.
Существо подошло к Кристоферу, отдало ему девочку и что-то сказало. Кристофер повернулся и пошел по траве; двигался он словно во сне, едва переставляя ноги, как будто шел по глубокой воде. Его широко раскрытые глаза смотрели прямо перед собой, лицо ничего не выражало. На нем не осталось ни следа понимания или воли. Казалось, юноша не осознает, что делает, просто выполняет ряд заданных движений, как часовой механизм. Он добрел до начала тропинки и передал девочку в руки мастера Джона. Затем проговорил, по одному выдавливая из себя глухие, неразборчивые слова:
- Верни… ее… моему… брату.
- Хорошо, сэр, - невозмутимо ответил мастер Джон.
Кристофер повторил все тем же странным голосом:
- Верни… ее… моему… брату.
Потом развернулся, словно подчиняясь приказу, и побрел к своему господину.
Существо снова положило ему руку на плечо и повлекло за собой в сумрак пещеры. Что с ним произошло дальше, Кейт не видела. В сизых сумерках вход в пещеру казался черной дырой среди скал.
Мастер Джон переложил спящую Сесилию поудобней и тихо произнес:
- Можете выходить, госпожа Катерина.
Сердце Кейт болезненно сжалось.
- Выходите, - повторил мастер Джон. – Я знаю, где вы.
Кейт прижалась спиной к милосердной скале, словно пытаясь слиться с ней и исчезнуть.
- Госпожа Катерина, - терпеливо настаивал мастер Джон, - вы можете выйти сами, или же я пришлю сюда слуг, и они приведут вас в замок. Выбирайте. Мне все равно.
Кейт представила, как ее вытаскивают из убежища, словно кролика из норы, а она отбивается и сопротивляется, и смирилась. Мастер Джон учтиво попустил ее вперед по тропе и двинулся вслед за ней.
Старая Дороти ждала на террасе перед главной залой. Она поспешила вниз по ступенькам им навстречу, по ее морщинистому лицу текли слезы:
- Ох, ягненочек мой! Ягненочек мой! – всхлипывала она, протягивая руки к Сесилии. – Иди-ка к Дороти! Ох, дитя моей госпожи! Госпожа Катерина, если я и говорила дурно о молодом хозяине, беру все свои слова назад! Все до единого!
Мастер Джон попросту передал Сесилию старухе, коротко приказал позаботиться о ней и начал подниматься по ступеням.
Одна из дверей чулана выходила на террасу, чтобы извозчики, конюхи и садовники могли встречаться с управляющим, не разнося грязь по главной зале. Мастер Джон распахнул дверь и поклонился:
- Сюда, госпожа Катерина.
Небольшая комната была гладенькой, чистой и обыкновенной, как и сам мастер Джон. Первым в глаза бросался большой стол, покрытый бумагами и учетными книгами; еще больше учетных книг аккуратно выстроились вдоль полки на ровной беленой стене. Под полкой расположился большой окованный железом сундук. Натертый до блеска пол покрывали ароматные травы – белоголовник, розмарин и чабрец. В очаге горел небольшой огонь (летние ночи становились все холоднее), рядом со скромным деревянным креслом стоял складной стул с тарелкой сыра и спелых груш – вечерний перекус мастера Джона.
Мастер Джон повернул ключ в замке и огляделся вокруг с видом человека, который вернулся домой после долгого дня. Он подбросил в огонь полено и зажег новые восковые свечи в семисвечнике на каминной полке. Затем он опустился в кресло, удобно скрестил ноги и поманил Кейт к очагу.
- Мне хотелось бы побеседовать с вами. Вы дрожите, госпожа Катерина. Развести огонь посильнее? Или, быть может, налить вам вина?
Кейт помотала головой, но все же подошла к очагу и опустилась на колени поближе к пламени, чтобы согреться. Ее била неудержимая дрожь, руки заледенели.
- Что ж, побеседуем, - мастер Джон откинулся на спинку кресла. – Чтобы прояснить сложившееся положение, как и подобает двум разумным существам. Знаете, я всегда относился к вам с уважением, с большим уважением. Мы с вами два разумных человека, госпожа Катерина. Я бы даже сказал, единственные два разумных человека во всем Эльвенвуд-холле. Народ холмов, между нами говоря, нельзя счесть разумными людьми, что же касается Кристофера Херона…
- Что они с ним сделали? – выкрикнула Кейт, не в силах сдержаться.
- А, это. Ничего… Ненадолго утихомирили его, пока не убедятся, что он не опасен. Он придет в себя через час-другой, можете мне поверить. Они вовсе не собираются отнимать у него разум или как-то иначе вредить ему, чтобы он не ослабел и не попортился перед,.. – он запнулся, подбирая нужное слово, - перед церемонией.
- Какой церемонией?
- Церемоний у них много, - объяснил мастер Джон. – Сейчас я говорил о той, что проводится в канун Дня всех святых.
- Они что, собираются заплатить им дань? Принести его в жертву? Вы же об этом?
- Я? – переспросил мастер Джон. – Вы меня не поняли, госпожа Катерина. Я не принадлежу к числу Тех, кто живет в Колодце. Дань для меня ровным счетом ничего не значит. Я всего лишь предоставляю определенные товары и определенные услуги определенным людям и получаю за это определенную разумную плату; ваш собственный дедушка занимался ровно тем же всю свою жизнь. Вы же не думаете, что он расспрашивал покупателей о том, что именно они собираются делать с проданным зерном, вином или досками? Зачем бы? Его это не касалось. И меня это не касается. А если Кристофер Херон решил заключить с ними сделку, меня она тоже не касается.
- Какую сделку?
- Признаться, я думал, что вы уже догадались.
- Он что, пообещал, что отдаст им себя, если они вернут Сесилию?
- Насколько могу судить, да, - ответил мастер Джон. – Кажется, он предположил – и вполне справедливо, - что они предпочли бы заполучить его, будь у них выбор. Мне мало что известно об этих делах, но, насколько понимаю, обсуждаемая церемония нужна для того, чтобы перенять силу и мощь,.. – он снова запнулся, - участника. Разумеется (если, конечно, рассуждать так, как они), что Кристофер Херон подойдет для их целей куда лучше, чем ребенок вроде Сесилии. Мы с вами можем считать его прискорбно безрассудным, необузданным и глупым, но не станем же мы отрицать, что для них он выглядит как юноша чрезвычайной мощи. Частично дело в его силе, происхождении, напористости, пригожести, а частично – я сейчас рассуждаю с их точки зрения – в том, что он предложил себя добровольно. Мне дали понять, что если участник церемонии испуган или же упрямится – а этого вполне можно ожидать от маленького ребенка, - часть силы может утратиться. С другой стороны, Кристофер Херон… но вы уже поняли, о чем я.
- Да, - беспомощно отозвалась Кейт. – Я поняла, о чем вы.
- Как я и думал, - мастер Джон взял с тарелки грушу и живо продолжил, - но нас это, как я уже сказал, не касается. А вот о чем нам следует подумать…
Из кошеля на поясе он извлек серебряный ножичек и взвесил грушу в ладони. Затем принялся отрезать от нее аккуратные ломтики одинаковой величины.
- Уверен, - произнес он, - вы и сами видите, что мое положение сейчас крайне неприятно и даже мучительно для меня.
- Допускаю, что так и есть.
Кейт выпрямилась и села на пол. Она внимательно посмотрела на собеседника, пытаясь понять истинный смысл его последней фразы. Дрожь прошла. Разговор наконец свернул на темы, в которых она чувствовала себя более-менее уверенно, прочь от темного, чуждого, загадочного мира волшебного народца. Она не собиралась верить мастеру Джону, который называл себя честным торговцем, как ее дедушка, но он, по крайней мере, был нечестным торговцем, а не языческим колдуном, чье дело – чары, заклинания и человеческие жертвоприношения. Нечестного торговца в первую очередь будут беспокоить его собственные доходы и безопасность. Он не станет истово выполнять негодную сделку только из преданности своим партнерам, и если удастся его убедить, что его положение действительно неприятно и мучительно…
- Не лучше ли полностью отстраниться от них, пока не стало слишком поздно? – она постаралась придать голосу легкую нотку уверенности и в то же время показать, что ей, в общем, все равно. – Едва ли вам удастся объяснить сэру Джеффри, что тут произошло.
- Церемония благополучно завершится задолго до возвращения сэра Джеффри. Он собирался приехать вскоре после Дня всех святых. А этим утром Рэндал сказал, что он может задержаться и до Рождества.
- Но когда он все же вернется, то обнаружит здесь Сесилию и не обнаружит Кристофера. И какие объяснения вы намерены дать ему в этом случае?
- Ну же, госпожа Катерина, не теряйте голову. Вы знаете, и я знаю, что ничего сложного здесь нет. Разве вы не помните, как старая Дороти все время повторяла, будто он убил девочку, чтобы самому заполучить наследство? Порою опрометчивые и пылкие юноши бывают прискорбно честолюбивыми. Он не убивал ее; когда дошло до дела, он просто не смог. Он отдал ее бродячим торговцам… или цыганам? Да, при должном размышлении я склоняюсь к тому, что это были цыгане… и подкупил их, чтобы они увезли девочку как можно дальше, где ее никто не найдет. По счастью, его жалкие сообщники испугались… или же их не устроила плата? Нет, не годится; все же они испугались и пожалели о том, что сделали, поэтому привели девочку ко мне и поспешили от него откреститься, пока их не поймали. Кристофер Херон сорвался, когда я обвинил его, и сбежал, не в силах встретиться с сэром Джеффри после того, как правда выплыла наружу. Что еще ему оставалось? Сэр Джеффри и в лучшие времена отличался суровостью; он обходился с братом весьма жестоко даже тогда, когда считал, что Сесилия пропала из-за его беспечности и глупости.
Кейт уставилась на него. Мысли разбегались, как стадо овец. Раньше ей не приходилось сталкиваться с нечестной торговлей таких размеров и качества. Ей просто не приходило в голову, что такое возможно.
- Звучит не слишком убедительно, - едва выдавила она шепотом, потому что горло пересохло.
- Может, и не слишком, - покачал головой мастер Джон. – По-моему, намного разумней было бы этой же ночью вернуть девочку в Холм (на худой конец, ее можно использовать как заложницу) и сказать сэру Джеффри, что его брат устал от его холодности и отправился в Индии искать счастья. К сожалению, Те из Колодца дотошно блюдут букву заключенных сделок, а эта сделка предполагает, что ребенка нужно в целости и сохранности вернуть отцу. И все же моя история сгодится. Уверен, что сгодится.
- Сэр Джеффри вам не поверит.
- А с чего бы ему не верить? – мастер Джон отрезал от груши еще один ломтик.
- Никто вам не поверит, никто из тех, кто знает Кристофера. Да он истерзал себя из-за того, что случилось с Сесилией.
- Интересно, насколько хорошо сэр Джеффри знает собственного брата? - мягко спросил мастер Джон. – Некогда он был сильно привязан к Кристоферу, но с тех пор он провел пять лет в Ирландии, а Кристофер… не так-то легко узнать Кристофера Херона, с его-то изысканной речью и языком острым, как нож; разве вы сами не заметили? Может, он и в самом деле истерзал себя, если уж вам угодно так выразиться, но вряд ли смог бы показать следы своих терзаний, вы ведь тоже это заметили? Когда приезжал сэр Джеффри, Кристофер возвращался в замок и стоял в главной зале с таким видом, будто в жизни не заглядывал в хижину прокаженного; и казался он при этом настолько холодным и бесчувственным, что сэр Джеффри, должно быть, наполовину поверил, что его брат на самом деле никогда не любил девочку. Конечно же, для сэра Джеффри вся эта история станет ударом. Я уже говорил, что он был сильно привязан к брату. На самом деле он до сих пор привязан к нему, поэтому, возможно, со временем сочтет пребывание в Эльвенвуд-холле невыносимым. А когда Хероны считают нечто невыносимым, госпожа Катерина, они отдаляются… держатся в стороне… оставляют ненужное и уходят.
- Тогда почему Кристофер не ушел?
- Потому что остаться для него значило наложить на себя самое суровое наказание, - ответ мастера Джона звучал неопровержимо. – Сэру Джеффри не за что себя наказывать. С чего бы? Нет, госпожа Катерина, вряд ли мы часто будем видеть сэра Джеффри в Эльвенвуде после всех этих событий. Не то чтобы была нужда в его присутствии – управление поместьем он может полностью доверить мне. Боже избави, я не собираюсь его грабить. Я ни одного пенни не брал из тех доходов, что ему приносят угодья, арендаторы или торговля шерстью – тех доходов, которые он по праву считает своими. Я готов предоставить учетные книги хоть лорду-казначею Ее величества.
- И все же вы играете с огнем, - упрямо возразила Кейт.
- Почему же?
- Крестьяне вас подозревают. Они знают, что в замке происходит что-то дурное.
- Кучка деревенщин, верящих в бабьи сказки, да бедный неграмотный священник, который едва способен прочесть требник? Кто станет их слушать? Нет, госпожа Катерина, с деревней я совладаю.
- В самом замке живет не менее пятидесяти человек. Не так уж мало людей знают о вашей тайне.
- Госпожа Катерина! Госпожа Катерина! – воскликнул мастер Джон едва ли не с нежностью. – С чего вы взяли, что в тайну посвящены все слуги? Старые господа не были дураками, да и я тоже. Как-то один из слуг принялся рыскать вокруг Ричардовой башни да разгуливать по Эльвенвудскому лесу, но,.. – мастер Джон отрезал от груши очередной ломтик, - однажды ночью он заблудился, да так и не смог выбраться из чащи. Это случилось двадцать лет назад, и я что-то не припомню, чтобы с тех пор кто-нибудь пытался что-нибудь разнюхивать. Они соображают, что к чему.
- Дороти…
- Дороти всего не знает, а если она решится рассказать сэру Джеффри известную ей малость, он скорее сочтет ее выжившей из ума старухой, чем поверит. Да она ему и не расскажет. Я заставлю ее держать язык за зубами.
- Рэндал…
- Рэндал безумен.
- Сесилия…
- Сесилии всего четыре года. С отцом она встретится не ранее, чем через три месяца, и к тому времени забудет о волшебном народце. Нет, госпожа Катерина, давайте начистоту. В замке есть лишь один человек, из-за которого сэр Джеффри может не поверить в то, что я сочту нужным ему сообщить. Вы ведь со мной согласны?
Кейт обвела взглядом тихую комнату, большой стол с чернильным рожком и бумагами, выстроившиеся на полке учетные книги, окно, предусмотрительно зарешеченное железными прутьями, выходящую на террасу закрытую дверь и еще одну закрытую дверь, ведущую в главную залу. Затем она вздернула подбородок и постаралась придать лицу невозмутимое выражение. Она понимала, что это глупо – точно так же загнанная в угол мышь могла бы сохранять достоинство под взглядом кошки, - но больше ей ничего не оставалось.
- Да, - сказала она. – Вы правы.
Мастер Джон прожевал кусочек груши и мягко поинтересовался:
- Насколько понимаю, Кристофер Херон поручил вам составить для сэра Джеффри отчет о том, что у нас происходит? Или даже призвать его сюда, чтобы он успел натворить бед до церемонии? Думаю, так и есть. Что ж, мне повезло, что я заметил вас, когда вы пробирались вслед за ним к Колодцу.
- Везение тут ни при чем, - горько ответила Кейт. – Это мне наказание за то, что я вела себя глупо. Если бы я его послушалась…
- Ну же, не вините себя, - мастер Джон лучился добродушием. – Всякое бывает в жизни. Да оно бы и ладно, не страшно, вот только, как я уже сказал, я оказался в крайне неприятном и мучительном положении.
- Уж не совесть ли вас беспокоит? – Кейт уже не волновало, сочтет ее кошка мышкой или землеройкой.
- Я не могу позволить себе совесть, - мастер Джон даже опешил немного, словно она спросила его, почему он не обзавелся каретой или десятком лошадей. – За кого вы меня принимаете, за Кристофера Херона? А уж если вспомнить, во что ему эта совесть обошлась… Нет, госпожа Катерина. Беспокоит меня не совесть, и не о ней я думаю.
- Уж не думаете ли вы о том, что я – придворная дама принцессы Елизаветы, а сэр Джеффри поручил вам присматривать за мной до тех пор, пока он не вернется?
- Поэтому я и назвал свое положение неприятным, - признался мастер Джон. – Что я скажу, когда он спросит о вас? Может быть, стоило бы взять с вас клятву или обещание не говорить ему правду, но я сомневаюсь, что вы это обещание сдержите, да и я счел бы вас полной дурой, если бы вы его сдержали. Вы должны понимать: мне не остается ничего другого, кроме как попытаться избавиться от вас. Довожу до вас, как разумный человек до разумного человека, что иного выбора у меня нет.
Он замолк и кончиком ножа срезал с очередного ломтика груши крохотное коричневое пятнышко. От груши оставалось совсем немного, едва ли на два укуса.
- В конечном счете, - задумчиво продолжил он, - сэр Джеффри всего лишь человек. Он не станет винить меня за то, что я не совершил невозможного. Откуда же мне было знать, что вы влюбитесь в Кристофера Херона и тайком убежите из замка вслед за ним?
- Что?
Кейт резко выпрямилась, мысли снова разбежались в стороны.
- Конечно же, я буду вас искать, и очень старательно, - заверил ее мастер Джон. – Но если не найду, ничего страшного. Сэр Джеффри в душе лишь порадуется, что его брату удалось избежать меча правосудия, что же касается вас, вы же не думаете, что королева Мария слишком обеспокоится из-за вашего исчезновения? Насколько понимаю, вы никогда не относились к числу ее любимиц.
- Н-н-но, - от ярости Кейт начала заикаться, - я не влюблена в Кристофера Херона! Как такое возможно? Да мы разговаривали-то всего пару раз!
- В наш скорбный век юная и невежественная девица вроде вас очень легко может сбиться с пути, об этом все знают, - заметил мастер Джон. – Не переживайте, госпожа Катерина. Конечно же, виноват в побеге будет Кристофер Херон, а не мы с вами; а к тому времени, как все выяснится, его вина будет столь велика, что еще одна малость роли не сыграет… да и в любом случае, зачем покойнику доброе имя? Вы же понимаете, что я не могу сказать сэру Джеффри, будто вы скончались от болезни либо же пропали сами по себе. Исчезновение сразу двух человек по разным причинам в одно и то же время выглядит невероятно и запоминается. Но в нашем случае меня можно будет обвинить только в том, что я не уделил должного внимания тому, что происходит с вами, хотя тогда мне пришлось бы круглые сутки не спускать с вас глаз, а…
- Достаточно, - прервала его Кейт. Ей надоело слушать о трудностях мастера Джона. – Просто ответьте на вопрос. Вы сказали, что собираетесь избавиться от меня. Как именно?
Мастер Джон с видимым удовольствием дожевал последний тонкий ломтик груши.
- Увы, этого я вам сказать не могу. Решаю здесь не только я. Избавиться от вас можно разными способами. О некоторых вы, верно, уже догадались. О других тоже догадаетесь.
Он направился к двери, выходящей в главную залу.
- Не возражаете, если я на некоторое время оставлю вас, госпожа Катерина? – любезно осведомился он. – Я вернусь, как только оговорю этот вопрос со своими… союзниками.
[1] смесь разнородного сахарного сухого варенья, сладостей разных сортов, орехов.
