Когда муж с торжествующим видом швырнул трудовую книжку на стол, заявив, что его талант не оценили «офисные крысы», я промолчала. Но когда через пять минут он увидел уведомление о моей годовой премии и мечтательно протянул: «Ну вот, Лисёнок, теперь заживем, я наконец-то смогу найти себя», — у меня внутри что-то звонко хрустнуло. Кажется, это лопнула пружина моего бесконечного терпения.
Стас не искал работу неделю. Потом вторую. Мой муж напоминал мне диванную подушку: такой же мягкий, удобный для лежания и совершенно бесполезный в хозяйстве. Он целыми днями лежал перед телевизором, рассуждая о кризисе в экономике и о том, что «на дядьку» работают только неудачники. Я, «неудачница» с руководящей должностью и ипотекой, молча резала салат, слушая, как он по телефону хвастается другу:
— Да, мы решили, что мне нужна пауза. Алиска хорошо получает, можем себе позволить. Я теперь, знаешь, тыл обеспечиваю!
Тыл он обеспечивал своеобразно: создавал стратегические запасы грязной посуды в раковине и героически уничтожал запасы котлет в холодильнике.
Но настоящая буря началась, когда на горизонте появилась Олеся Фёдоровна.
Свекровь возникла на пороге в пятницу вечером, благоухая «Эсте Лаудер Юс-Дью» — пряно-амбровый аромат: много специй», ощущение винтажной пудры. Очень стойкий и шлейфовый;
Она была в леопардовой блузке, с массивными золотыми серьгами, оттягивающими мочки до плеч.
— Алисочка, деточка, — пропела она разуваясь. — Я к вам с бедой. Здоровье совсем ни к черту. Суставы крутит, давление скачет, сердце ноет. Врач сказал: только морской воздух. Срочно!
Стас тут же подскочил, как ужаленный в мягкое место.
— Мама! Конечно! О чём речь? У нас как раз деньги есть!
Я замерла с чайником в руке. «У нас»?
Олеся Фёдоровна резко прижала руку к груди, звякнув браслетами, как каторжник цепями.
— Ой, сынок, я знала, что ты у меня золотой. А то соседка, Валька, хвасталась, что её зять в Турцию отправил. А я чем хуже? Мне бы в санаторий, хороший. Чтоб «всё включено», процедуры, массаж…
— Мам, ну конечно! — Стас сиял так, будто только что лично выиграл битву при Ватерлоо. — Алиса как раз премию получила. Мы тебя отправим!
Я медленно поставила чайник на подставку.
— Стас, — голос мой был ровным, но холодным. — Мы эти деньги откладывали на досрочное погашение ипотеки.
Свекровь тут же сменила тактику. Из умирающего лебедя она мгновенно превратилась в оскорбленную добродетель.
— Вот как? — она поджала губы так сильно, что они исчезли. — Значит, кусок бетона вам важнее матери? Я ночей не спала, растила, воспитывала… А теперь мне на лекарства пожалели?
— Мама, не слушай её! — Стас метнул на меня взгляд, полный праведного гнева. — Это женские капризы. Я мужчина, я решил! Поедешь!
Мне стало смешно. Мужчина он, видите ли. Карманный Наполеон на моём довольствии.
— Хорошо, — спокойно сказала я, садясь напротив. — Если вопрос стоит о здоровье, то, конечно, нужно ехать.
Стас расплылся в улыбке, а Олеся Фёдоровна победоносно сверкнула глазами.
— Только выбирать санаторий буду я, — добавила я, ласково улыбаясь. — У меня есть связи в одном ведомственном учреждении. Там, говорят, чудеса творят. Ставят на ноги даже тех, кто лежать привык.
— Ой, Алисочка! — свекровь тут же забыла про обиду. — Мне бы чтобы бассейн был, и питание диетическое, но вкусное! И чтоб публика приличная!
— Публика там… исключительная, — заверила я. — Интеллигенция. Режим строгий, чтобы эффект был максимальный.
Следующую неделю я наблюдала как Олеся Фёдоровна ходила по квартире гоголем, выбирала купальники размера «чехол на танк» и названивала подругам.
— Да, Стасик отправляет! Да, всё оплатил! Санаторий элитный, закрытого типа! Алиса? Ну, Алиса просто оформляет, деньги-то сына!
Стас при этом важно кивал, чувствуя себя нефтяным магнатом. Он даже перестал делать вид, что ищет работу.
— Зачем суетиться? — говорил он, лежа на диване и ковыряя в зубах зубочисткой. — Видишь, как маме приятно. Ты должна гордиться, что у тебя такой щедрый муж.
Я гордилась. Моё терпение напоминало натянутую струну гильотины, которая вот-вот сорвётся.
Вечером накануне отъезда Олеся Фёдоровна решила прочитать мне лекцию о том, как правильно вести хозяйство.
— Ты, Алиса, деньги тратишь неразумно, — вещала она, поедая третью порцию моей лазаньи. — Вот зачем тебе этот крем за три тысячи? Можно же сметаной мазаться. Я вот всю жизнь хозяйственным мылом умываюсь — и посмотри на мою кожу!
Я посмотрела. Кожа Олеси Фёдоровны напоминала пергамент, в который заворачивали рыбу, но спорить не стала.
— Олеся Фёдоровна, — мягко перебила я. — А вы знаете, что хозяйственное мыло содержит щелочь, которая со временем превращает лицо в подошву? Это научно доказанный факт.
Свекровь поперхнулась. Вилка звякнула о тарелку.
— Ты… ты на что намекаешь? — прохрипела она.
— Ни на что, — я пожала плечами. — Просто делюсь советом. Вы же любите экономить. Кстати, в том санатории, куда вы едете, очень ценят натуральность. Там никакой химии.
Она успокоилась, но посмотрела на меня с подозрением.
— Ну смотри мне. Если там сервис плохой, я Стасу пожалуюсь!
Наступил день. Мы проводили «маму» на поезд. Стас вручил ей конверт с деньгами «на мелкие расходы» (из моей тумбочки, разумеется, о чем я узнала постфактум, но промолчала).
— Отдыхай, мамуль! Ни в чем себе не отказывай! — кричал он, маша рукой вслед уходящему поезду.
Поезд увёз Олесю Фёдоровну, где в сосновом бору располагался пансионат «Путь к Истокам». Я нашла его через знакомого врача-реабилитолога. Это было место не для слабых духом.
Первый звонок раздался через двое суток.
— Алиса! — в трубке гремел голос свекрови, но в нём не было прежней уверенности. Слышались нотки паники, переходящие в истерику. — Куда вы меня отправили?!
— В оздоровительный центр, Олеся Фёдоровна, — спокойно ответила я, попивая кофе. Стас рядом напрягся. — Вам не нравится?
— Нравится?! — взвизгнула она так, что динамик зафонил. — Тут подъем в шесть утра! Под горн! У них тут «терапия трудом и дисциплиной»! На завтрак — овсянка на воде без соли! У меня отобрали колбасу, которую я везла с собой, сказали — токсины!
Стас выхватил у меня телефон.
— Мама? Что случилось? Тебя обижают?
— Стасик! Забери меня! — рыдала трубка. — Тут нет телевизора! Тут лекции о смирении и вреде чревоугодия! А процедуры… Ты знаешь, что такое «душ Шарко»? Меня чуть не смыло в канализацию! А массаж делает какой-то костоправ, у него руки как у душителя!
Стас побледнел и перевёл на меня растерянный взгляд.
— Алиса, что это значит? Ты куда маму отправила?
Я медленно отставила чашку. Пришло время сбрасывать маски.
— Я отправила её в лучший ведомственный профилакторий для коррекции психосоматических расстройств и избыточного веса, — чеканя слова, произнесла я. — Стас, ты же хотел, чтобы маму вылечили? Врач сказал: диета, режим и отсутствие стрессов. Телевизор и сериалы — это стресс. Жирная пища — это яд. А леность — мать всех пороков.
— Но она хотела на море! — пролепетал муж.
— Море там есть, — кивнула я. — Искусственное. Соляная пещера называется. Очень полезно.
Из трубки доносились проклятия, в которых слово «невестка» рифмовалось со словами, которые обычно пишут на заборах.
— Это подстава! — закричал Стас. — Ты специально! Ты ненавидишь мою маму! Я сейчас же переведу ей деньги на обратный билет!
Он схватился за телефон, открыл приложение банка… и замер.
— Алиса… — его голос упал до шепота. — А где деньги?
— Какие деньги, милый? — я удивленно вскинула брови. — Моя премия? Так я её потратила.
— На что?!
— На путёвку, Стас. Это очень дорогое заведение. Эксклюзивное. И ещё я оплатила тебе курсы переквалификации. «Менеджмент в логистике». Начинаются завтра в девять утра.
Стас смотрел на меня, открыв рот.
— Ты… ты не имела права! Это были наши деньги!
— Ошибаешься, — я встала, и он инстинктивно вжался в диван. — Это были мои деньги. А «наши» деньги — это те ноль рублей ноль копеек, которые ты принес в дом за последние два месяца. Путёвка невозвратная. Курсы — тоже. Если мама уедет раньше срока — штраф, который платить будешь ты. А чем платить? У тебя же нет работы.
В телефоне продолжала бушевать Олеся Фёдоровна:
— ...и еще тут заставляют гулять! С палками! Скандинавская ходьба! Я им что, лыжница на пенсии?!
— Мама, — обреченно сказал Стас в трубку. — Потерпи. Тебе же полезно…
— Что?! — Предатель! Подкаблучник!
Я забрала у мужа телефон и ласково сказала:
— Олеся Фёдоровна, отдыхайте. Наслаждайтесь моментом. Там, кстати, сегодня вечером лекция «Как перестать контролировать взрослых детей и начать жить своей жизнью». Очень рекомендую, говорят, лектор — огонь. Прямо про вас.
Я нажала отбой.
В квартире повисла тишина, тяжелая, как гиря. Стас сидел, обхватив голову руками. Вся его спесь, вся эта напускная важность «главы семьи» слетела, как дешевая позолота с китайской бижутерии.
— Ты жестокая, — буркнул он.
— Я справедливая, — парировала я. — Знаешь, дорогой, в семейной жизни, как в бухгалтерии: дебет с кредитом должен сходиться. Ты хотел быть благодетелем за чужой счет? Будь. Мама в санатории, как ты и обещал. А ты завтра идешь учиться, чтобы начать зарабатывать. Иначе следующий «курорт» я подберу для тебя. И поверь, «Путь к Истокам» покажется тебе Диснейлендом.
Стас посмотрел на меня с ужасом. Он понял: я не шучу.
Через две недели Олеся Фёдоровна вернулась. Она похудела на пять килограммов, загорела (гуляла много) и была тише воды, ниже травы. На вопросы соседок «как отдых» отвечала уклончиво: «По-европейски. Аскетично». Она больше не требовала денег и даже, кажется, начала немного уважать меня — или просто бояться. Страх — тоже неплохой фундамент для вежливых отношений.
А Стас устроился на работу. Не директором, конечно, а логистом, но зарплату приносит исправно. И каждый раз, когда он пытается намекнуть, что устал и хочет в отпуск, я достаю цветастый буклет санатория «Путь к Истокам» и задумчиво кладу его на стол.
Действует безотказно. Лучше любого оберега.