Прошло два с половиной года,как мужа не стало. Острая боль сменилась привычной, почти родной тоской, с которой можно жить, как живут со старым шрамом - уже не болит, но напоминает о себе при смене погоды.
Дети, взрослые и занятые своими семьями, наконец-то перестали смотреть на меня с тревожным замиранием сердца и начали говорить:
- Мама, тебе нужно хоть куда-то выходить, знакомиться.
"Знакомиться" - слово, от которого веет легким смущением, будто речь не о естественном человеческом желании, а о какой-то подпольной деятельности.
Я зарегистрировалась на сайте знакомств с чувством, будто делаю что-то слегка неприличное. Анкеты там отдельный жанр народного творчества.
Мужчины моего возраста позировали либо на фоне неправдоподобно дорогих машин, либо с удочкой у невесть какого озера, а в графе "о себе" писали шаблонные фразы.
Сергей выделялся на фоне других. Его анкета была скромной: пара фото и фраза: "Ищу здравомыслящую женщину для спокойной жизни". Звучало честно. Мы познакомились. Он был немногословен, но отвечал на все вопросы.
Предложение встретиться поступило от него на 7й день нашего общения:
"Давайте посмотрим друг другу в глаза, поговорим за чашкой кофе. Если почувствуем, что не наше - вежливо разойдемся".
Мне данное предложение понравилось.
Встретились мы в кафе, которое он выбрал сам. Он был таким, как на фото, чему я очень обрадовалась. Поздоровался суховато, но вежливо. Сели. И тут началось самое интересное.
Он даже не дал мне раскрыть меню. Поймав взгляд официантки, он четко, как отдавая приказ, сказал:
- Два бутерброда с красной рыбой и два латте, пожалуйста.
Я слегка опешила. Ну, думаю, ладно, может, не хочет церемоний, голодный. Разговор как-то сразу пошел по его колее: работа, цены на недвижимость. Он говорил, а я смотрела на него и ловила себя на мысли, что он не столько знакомится, сколько проводит инвентаризацию потенциального актива. Проверяет на адекватность, на благоразумие.
Когда принесли заказ, он произнес свою коронную речь:
- Марина, я человек принципиальный. Больше, чем на такое угощение на первой встрече, я тратить не намерен. Так я отсекаю тех, кому важен не я, а мои возможности. Если такой формат вас не устраивает - вы свободны. Претензий не будет.
Вот так.
Сидишь, смотришь на бутерброд, на эту серьезную физиономию напротив, и понимаешь, что тебя, живого человека только что свели к простой бинарной опции: "устраивает/не устраивает". Меня не спросили, люблю ли я красную рыбу, есть ли аллегрия. Не поинтересовались, какой кофе я пью и пью ли вообще. Меня поставили перед фактом, как перед подчиненной.
Знаете, что во мне в этот момент вскипело?
Не обида. Даже не досада. А какое-то дикое, неудержимое веселье. После всей настоящей боли, через которую я прошла, после всей серьезности жизни - этот спектакль с бутербродным минимализмом показался мне до смешного мелким и наигранным. Он думал, что берет в оборот. Что я сейчас либо покорно кивну, либо, оскорбившись, уйду, подтвердив его теорию о "не тех" женщинах.
Я рассмеялась от всей души, громко и заразительно, так что пара за соседним столиком обернулась. Смеялась я до слез, видя, как его уверенная маска сползла, открыв чистое, неподдельное недоумение. Он явно ожидал чего угодно, но не этого.
- Ой, Сергей, - выдохнула я, смахивая слезинку. - Вы прямо как в кино! Такой серьезный, с принципами. Честно говоря, вы мне сразу понравились, а сейчас - так вообще.
Я взяла свою чашку с латте, сделала небольшой глоток, давая ему прийти в себя.
- С огромным удовольствием выпью этот латте и съем бутерброд. Для первого свидания - идеально. Я ведь пришла на вас посмотреть и поговорить, а не обед на халяву получить. Так что спасибо за приглашение и… за откровенность. Это и правда освежает.
И, поймав его растерянный взгляд, я решительно откусила от бутерброда. Он был неплох, кстати. Рыба свежая. А дальше было интереснее всего - наблюдать, как человек, который только что диктовал условия, пытается понять, в какую игру теперь играют и по каким правилам.
Тишина после моего смеха и тех слов, что я сказала, была густой и звонкой. Сергей сидел, откровенно сбитый с толку. Я видела, как в его глазах мелькали мысли, быстрые, как кадры из немого кино: «Не та реакция. Ошибка в расчетах. Что делать дальше?». Мне вдруг стало его жаль. Человек, вероятно, лет двадцать оттачивал эту схему, этот тест, и она, должно быть, работала - кого-то отваживала, кого-то, возможно, ставила в позицию благодарной за внимание. А тут - полный облом. И облом в лице смеющейся женщины с сединой в волосах, которая явно не собиралась ни уходить оскорбленной, ни принимать его условия с благоговением.
Я не стала его томить.
- Не волнуйтесь, Сергей. Я не обиделась. Мне, честно, интересно. А расскажите, а как развиваются события после успешного прохождения бутербродного теста? Что на втором свидании полагается? Суп, допустим? Или уже можно плов рискнуть заказать?
Он покраснел. Это было удивительно мило, даже человечно. Маска треснула окончательно.
- Я… - он кашлянул. - Вы не поняли. Это не тест в прямом смысле. Это фильтр. Чтобы отсеять меркантильных.
- Понимаю, - кивнула я, уже совершенно серьезно. - Только вот загвоздка, Сергей. Женщина в пятьдесят пять лет, если она, конечно, не прожила жизнь в золотой клетке, уже давно прошла все возможные фильтры. Вырастила детей, хоронила родителей, хоронила мужа, зарабатывала деньги, лечила зубы, меняла смесители, разбиралась с ЖЭКом. Мы давно научились отличать важное от ерунды. И бутерброд на первом свидании - это как раз ерунда. Совершенно не информативная. Меркантильная дама и на уху из трех сортов рыбы сбежит, если поймет, что дальше инвестиций не предвидится. А нормальная женщина… Нормальная женщина, - я сделала паузу, глядя в окно на проходящих мимо людей, - она придет даже на чашку чая в парк, если человек понравился. Потому что в нашем возрасте уже ясно: время дороже денег. И тратить его на сложные игры с фильтрами - непозволительная роскошь.
Он молчал, и я дала ему помолчать. Пусть переварит. Сама доедала свой бутерброд, который оказался на удивление вкусным. Хрустящий хлеб, свежий огурец, ломтик хорошей семги.
- Вы… нестандартно реагируете, - наконец выдавил он.
- А что, есть стандарт? - улыбнулась я. - Сергей, давайте договоримся. Вы забываете про свои фильтры, а я забываю, что вы мне их тут с порога предъявили. И поговорим просто как два одиноких человека, которым, может, есть что друг другу рассказать. Кроме правил, конечно. Расскажите, почему вы вообще решили искать спутницу? Не из-за столовских же котлет, которые уже надоели.
Он вздохнул. Оказалось, история банальна: развод много лет назад, взрослый сын, живущий в другом городе, работа, которая съела всю жизнь. Он говорил теперь просто. Говорил про страх быть использованным, про то, что все кругом, как ему казалось, только и ждут, чтобы урвать. Про одиночество, которое стало физически ощутимым, как холод в квартире осенью, когда отопление еще не дали.
Я слушала и понимала, что передо мной сидит не злодей, а просто напуганный, уставший человек, который так долго выстраивал вокруг себя крепость из принципов, что забыл, как открывать ворота. Его "бутербродный" тест был не желанием унизить, а кривой, нелепой попыткой защититься.
Когда он закончил, кофе был давно допит. Я поймала взгляд официантки и, не спрашивая его, сделала легкий знак:
- Счет, пожалуйста.
Он автоматически потянулся к внутреннему карману пиджака.
- Нет, стойте, - мягко остановила я его. - Первый раунд был ваш, со всеми этими принципами. А второй - мой. По моим правилам.
Я оплатила наш скромный ужин своей картой. Для него это, кажется, было большим шоком, чем мой смех. Он даже попытался возразить, но я просто покачала головой.
- Видите ли, - сказала я, надевая пальто, - мои фильтры другие. Один из главных - как мужчина реагирует, когда женщина платит за себя. Или, вот, как в нашем случае, за обоих. Спасибо за компанию, Сергей. И за бутерброд. Он был хорош.
Мы вышли на улицу. Вечер опустился на город мягким синим светом. Он стоял рядом, все еще не пришедший в себя.
- Марина, - сказал он вдруг, и в его голосе прозвучала нерешительность, которой я в нем еще не слышала. - А… можно я позвоню вам?
Я посмотрела на него. На этого нелепого, запутавшегося, одинокого "принципиала". И почувствовала что-то вроде интереса. Как к сложному, но любопытному кроссворду.
- Можно. Но предупреждаю: если на втором свидании вы снова начнете с манифеста, я просто встану и уйду. До свидания, Сергей.
И я пошла к автобусной остановке. По спине чувствовала его растерянный взгляд.
В автобусе, глядя в темное окно, на мелькающие огни, я улыбалась. Потому, что впервые за долгое время почувствовала себя не вдовой, не матерью, не бабушкой, а просто женщиной. Женщиной, которая может поступить по-своему, может рассмеяться в неловком моменте, может заплатить за бутерброд и чувствовать при этом себя не униженной, а свободной. И которая, возможно, еще даст кому-то шанс.