Откровения старого ученого повисли в воздухе тяжким, почти осязаемым грузом. Концепция «Летаргийного храма» и контроля над коллективным разумом казалась бредом сумасшедшего, но слишком идеально вписывалась в пазл из мандал, железных дорог и таинственных компонентов. Игнатий Волынский чувствовал, что его расследование перешло некую грань: из поиска пропавшего курьера оно превратилось в борьбу с призраком, философской абстракцией, облеченной в сталь и камень. Ему нужны были факты, а не легенды. И главным источником фактов, по крайней мере о современном аспекте дела, была виконтесса Амели де Керсак. Пора было требовать ясности.
Он назначил ей встречу на том же Приморском бульваре, но в ином месте — у памятника Пушкину, в более людном и менее романтичном spot. Она пришла вовремя, снова в элегантном, но неброском костюме, с портфелем из плотной кожи вместо сумочки. Её лицо было серьезным, уставшим.
— Вы хотите знать, кто я на самом деле и зачем всё это делаю, — начала она, без предисловий. Это была не догадка, а констатация. — После вчерашнего вы имеете право.
Они сели на скамью, с видом на море. Она открыла портфель и достала не фотографии, а небольшой, но толстый dossier с гербовой печатью Французской Республики.
— Я — офицер Второго бюро Генерального штаба, — сказала она ровным, служебным тоном. — Отдел по борьбе с оккультными угрозами и неконвенциональным оружием. Звучит экзотично, но в наше время алхимия и метафизика все чаще идут рука об руку с прогрессом. Наше бюро отслеживает подобные… синтетические проекты.
— Почему Францию интересует русская железная дорога? — спросил Игнатий, стараясь скрыть удивление.
— Потому что это не только русская дорога, — она открыла dossier. Внутри были досье, фотографии, финансовые выписки. — «Алмазная Колесница» — это транснациональный консорциум. Вернее, тайное общество, действующее под прикрытием консорциума. Его ядро — группа японских аристократов и промышленников из клана «Тэнрё», но в него входят влиятельные лица из Германии, Австро-Венгрии, даже… из вашей страны. Их цель, как вы теперь знаете, далека от простой прибыли.
Она положила перед ним фотографию. На ней был запечатлен пожилой, но мощный японец в европейском костюме, с императорскими усиками и пронзительным взглядом. Рядом с ним — европейский банкир.
— Граф Окура Ясуси. Финансист, близкий к императорскому двору. И барон Фридрих фон Грюнвальд, директор Рейхсбанка. Они — публичные лица. Мозг и кошелек. Но истинные лидеры остаются в тени.
— И что они делают? Строят гигантскую машину для усыпления человечества? — в голосе Игнатия прозвучала ирония, но сам он уже почти верил в эту безумную идею.
— Они проводят эксперимент, — поправила его Амели. — Первая фаза — испытание технологии в ограниченном масштабе. Мы полагаем, что цель — не погрузить в сон всех. А сначала — подавить волю к сопротивлению в ключевых точках. В местах социальной напряженности. На заводах, в казармах, в университетских городах. Создать управляемые, пассивные массы, с которыми легко будет справиться любой власти. Ваша империя, переживающая революцию, — идеальный полигон.
Она достала карту Европейской России с нанесенными отметками. Красные круги обводили крупные промышленные центры и узловые станции Транссиба: Москва, Нижний Новгород, Самара, Челябинск…
— Мы считаем, что они готовят серию «резонансных ударов». Используя Транссиб как антенну, а установленные на станциях устройства-излучатели (те самые компоненты из катакомб) — как усилители, они могут направить сфокусированный психотропный импульс. Эффект будет похож на массовую истерию, апатию или, наоборот, слепую ярость — в зависимости от настроек. Это оружие для управления революцией. Чтобы задушить её или, наоборот, разжечь до нужной степени и затем «героически» подавить, завоевав народную любовь.
Игнатий молчал, в голове у него складывались страшные картины. Беспорядки в Москве, волнения в портах… Всё это могло быть не стихийным, а управляемым извне.
— Зачем вам это знать? — наконец спросил он. — Почему Франция вмешивается?
— Потому что после России будет очередь других, — холодно ответила виконтесса. — Германия, где социал-демократы набирают силу. Сама Франция, где рабочие движения не утихают. «Колесница» предлагает элитам всех стран универсальное решение социальных проблем: не реформы, не уступки, а тотальный контроль над настроением толпы. Это конец истории, господин Волынский. Конец прогресса, идей, свободной воли. Мир, застывший в вечной, управляемой летаргии. Мы, французы, кое-что знаем о ценности свободы. И мы не можем позволить такой технологии существовать.
Она закрыла dossier.
— Я раскрыла вам больше, чем должна была. Теперь мы либо доверяем друг другу полностью, либо становимся врагами. У вас есть доступ к официальным каналам, к полиции, к железнодорожному ведомству. У меня — сеть агентов по всей Европе и Азии, знания и ресурсы Второго бюро. Вместе мы можем найти слабое звено, сорвать их планы. По отдельности мы обречены. Выбор за вами.
Игнатий смотрел на штормовое море. Его миссия, данная Ламсдорфом, была конкретна: найти Сидорова и документы. Но теперь он видел, что эти документы — лишь часть чудовищного целого. Он мог отступить, сослаться на сумасшествие идеи, вернуться в Петербург с докладом о неудаче. Но тогда он предал бы не только министра, но и, как ни пафосно это звучало, сам смысл служения империи. Защищать её следовало не только от внешних врагов, но и от подобных, невидимых ядов, разъедающих саму душу нации.
— Я остаюсь с вами, — тихо, но твердо сказал он. — Но с одним условием. Мы находим не только «Колесницу». Мы находим и тех, кто в России им помогает. Предателей. И мы выкорчёвываем их вместе.
На лице Амели впервые за все время мелькнуло что-то похожее на улыбку — без warmth, но с долей уважения.
— Договорились. Тогда вот ваша первая совместная задача. — Она протянула ему маленький блокнот. — Это расшифрованные фрагменты перехваченной переписки между Одессой и Владивостоком. В ней упоминается «китайский посредник». Человек по имени Ли Вэй, бывший офицер императорской гвардии Цин. Он якобы знает торговца, который ищет не просто древние артефакты, а «заряженные» — уже активированные, несущие в себе энергию. Это наш следующий шаг. В китайский квартал.
Они встали. Союз был заключен. Теперь Игнатий Волынский был не одиноким чиновником, а агентом в странном, международном альянсе против силы, которая угрожала самому понятию человечности. И следующим полем боя должен был стать лабиринт узких улочек и тайных обществ.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91