2025-й, похоже, стал для миллениалов каким-то внутренним рубежом. Многие из нас начали перешагивать порог 40 — и вместе с этой цифрой внутри что-то щёлкнуло. Потянуло назад. Не в прошлое, нет — а к вещам, которые можно потрогать, перелистнуть, поставить на полку. К тому, что не кричит, не мигает уведомлениями и не требует от тебя быть в моменте 24/7.
Аудиокассеты, компакт-диски, виниловые пластинки и, конечно, бумажные журналы — тот самый «медленный» формат, по которому, оказывается, скучали не только мы.
Тактильная ностальгия — это не блажь, это тренд
Знаете, что меня удивило за последний год? Это не единичный каприз «ну, захотелось старенького». Это реальная волна.
Люди снова покупают кассетные плееры. Не в ретро-магазинах для коллекционеров, а на маркетплейсах — просто потому что хочется нажать физическую кнопку Play и услышать, как плёнка зашуршала. MP3-плееры возвращаются — те самые маленькие коробочки без подключения к интернету, без уведомлений, только музыка. Старые игровые консоли — Dendy, Sega, первые PlayStation — снова продаются, причём не детям, а взрослым дядям и тётям за 35, которые хотят вечером посидеть перед телевизором и поиграть в Contra или Sonic, как когда-то.
Даже VHS-кассеты. Серьёзно. Кто-то покупает старые видеомагнитофоны, чтобы пересмотреть фильмы с той самой плёночной картинкой — с шумами, с полосками, с тем звуком перемотки, который нынешние дети никогда не слышали.
И мне кажется, за всем этим стоит одно простое чувство: мы устали от цифрового шума. Устали от бесконечных лент, контента ради контента, новостей, которые устаревают за сутки, и рекомендаций, которые знают тебя лучше, чем ты сам. Хочется чего-то конечного. Чего-то, что не обновляется каждые три секунды.
Бумажный журнал — это как раз оно. Открыл, почитал, закрыл, поставил на полку. Никакой суеты. Ты не «пользователь», ты просто читатель.
Когда киоски были полны
Я как-то рассказывал, что мне пришёл журнал PhotoCASA — журнал про фотографию. Для меня это было маленькое событие, привет из начала 2000-х. Тогда подобных изданий было полно: «ФотоМастерская», DigitalPhoto и десятки других. Подходишь к газетному киоску — а там целый стеллаж на любой вкус и интерес.
А потом они начали исчезать. Один кризис, другой. После 2015 года издания закрывались одно за другим. Бумага подорожала, реклама ушла в интернет, читатели — в смартфоны. Кто-то тихо перешёл в онлайн, кто-то просто прекратил существование.
2018 год стал переломным для многих, но особенно — для одного журнала, который для целого поколения был больше, чем просто журнал.
Игромания. У меня никогда не было своего номера
Если вы были подростком в конце 90-х или нулевых и хоть немного интересовались компьютерными играми — вы знаете, о чём я сейчас.
Мне кажется, у меня не было ни одного собственного номера Игромании. Серьёзно. Я постоянно брал у кого-то из друзей, зачитывал до дыр и возвращал. Ну, почти всегда возвращал. И, может быть, именно поэтому она воспринимается не как вещь, а как атмосфера. Как что-то общее — не моё и не твоё, а наше.
Конец 90-х. Интернет — это пищащий диал-ап, который грузит одну картинку минут пять и занимает телефонную линию, за что тебе потом прилетает от родителей. Компьютерный клуб за углом, где за час игры отдаёшь все карманные деньги. Шумный CD-ROM, который с третьей попытки пытается установить пиратскую игру с диска одноклассника — а на 99% установки радует тебя синим экраном смерти. Знакомо?
И вот раз в месяц наступал тот самый день. Мы с друзьями штурмовали ближайший газетный киоск в надежде урвать свежий выпуск. Журналы расхватывали как горячие пирожки, надо было постараться, чтобы его достать. Повезёт, если достанется хотя бы приятелю — тогда можно было напроситься почитать.
Окно в мир, куда мы не могли попасть
В начале 2000-х Игромания была чуть ли не единственным нормальным способом узнать о новинках игровой индустрии. Почитать обзоры, рассмотреть скриншоты, переписать чит-коды для GTA и Mortal Kombat, прочитать, как кто-то из редакторов прошёл игру мечты — ту самую, которой у тебя нет и, возможно, не будет. Именно оттуда мы узнавали, что за играми стоят целые студии, а идея очередной вселенной рождается в головах людей, которых называют геймдизайнерами — само слово-то было из журнала.
И знаете, что было в ней особенного? Интонация. Статьи писались не академическим тоном, а как будто твой приятель рассказывает на кухне — эмоционально, с характером, иногда спорно, но по-настоящему. Это было ощущение «с тобой говорят свои». За это её и любили.
А потом появились диски — сначала CD, потом DVD. И вот это была отдельная магия. Журнал превращался в портал: там были демки, видеоролики, трейлеры, репортажи с игровых выставок из других стран, патчи и моды. Всё то, что через тогдашний интернет пришлось бы качать неделями. Купив один номер, ты получал целый мир контента. Эти диски были отдельным предметом культа — почти как музыкальный CD в эпоху, когда ты слушаешь Linkin Park не бесконечным плейлистом, а альбомом целиком.
В середине нулевых Игромания стала крупнейшим игровым журналом России и СНГ. У неё появились свои рок-звёзды — авторы, чьи тексты ждали как новую серию любимого сериала. Появилось видеоприложение «ВидеоМания», которое по сути было нашим YouTube до YouTube — ты смотрел, как твои «почти друзья» едут на E3, пробуют демки и общаются с разработчиками. Для постсоветского геймера это была картинка из другой реальности, и на ней выросло целое поколение.
2018: «Закат эпохи»
Но время делало своё. Кризис 2008-го ударил по всей печатной прессе. YouTube и блогеры начали забирать аудиторию. Новости, которые раньше ждали месяц, стали появляться в сети за минуты. Тиражи падали, реклама уходила, а печатать глянцевый журнал с двумя дисками становилось всё дороже.
Редакция пыталась адаптироваться: цифровая версия, облегчённый формат, ставка на сайт и видео. Но это была уже борьба не за рост, а за выживание.
В декабре 2018 года вышел 255-й номер. Последний. Заголовок был говорящим — «Закат эпохи».
Журнал, который многие начали читать ещё школьниками, закрылся. Ушёл в онлайн, потерял часть редакции, лишился форумов и старого архива. Логотип остался, но ощущение «журнала для своих» растаяло.
И вот тут интересный эффект: когда что-то исчезает, оно какое-то время шумит тишиной. А потом начинает жить в памяти сильнее, чем жило в реальности. Как кассеты и CD, о которых я писал выше. Исчезли — и стали ценнее.
Декабрь 2025: номер 256
Семь лет тишины. И вдруг — номер 256.
Легендарный российский журнал об играх и гик-культуре вернулся на бумагу. Не как ежемесячный кирпич с новостями — для этого теперь есть интернет. А как тематический коллекционный выпуск. 127 страниц, посвящённых масштабной ретроспективе индустрии за почти 30 лет: каждый год сопровождается отдельным любовным письмом к ключевым играм своей эпохи. Внутри — более 20 оригинальных лонгридов с разбором ключевых событий: «Хронология русскоязычного гейминга», «Гонка консолей», «Сексуализация персонажей в видеоиграх» и многое другое.
И вот что мне нравится в новой концепции — каждый будущий номер будет посвящён одной большой теме. Не лента новостей, а вещь, которую можно поставить на полку и открыть через пять лет. Капсула времени, а не одноразовая газета.
Параллельно с новым журналом команда планирует восстановить архив старых номеров. Чтобы те самые выпуски, которые мы когда-то зачитывали до дыр, не потерялись в потоке времени.
Новая «Игромания» не пытается вернуться в прошлое один-в-один. Она как будто говорит: онлайн — это скорость, а бумага — это смысл и память.
Не только про игры
Понимаю, что далеко не все, кто сейчас это читает, росли на Игромании. Кто-то, может быть, рос на «Науке и жизни», «Технике — Молодёжи», «Вокруг света» или «За рулём». Кто-то помоложе — на «Хакере» или «Мире фантастики». А кто-то и «Мурзилку» вспомнит — было дело, у всех было.
Но ощущение-то одно и то же. Открываешь свежий номер, шуршишь страницами и на полчаса забываешь обо всём. Ни уведомлений, ни бесконечной ленты, ни мелькающей рекламы. Просто ты и текст. Бумага и типографская краска.
Может, вся эта ностальгия — кассеты, плееры, журналы, даже VHS — это не слабость и не бегство от реальности. А тихое понимание: в аналоговом мире было кое-что ценное, что мы второпях оставили на обочине. И сейчас, в 2026-м, потихоньку возвращаем себе обратно.
Игромания вернулась. И мне — пусть на минуту — снова пятнадцать. Стою у газетного киоска, заглядываю через стекло и надеюсь, что свежий номер ещё не раскупили.
А у вас был свой журнал? Тот, который зачитывали до дыр, бережно хранили на полке или подворовывали у друзей? Может, это была не Игромания, а что-то совсем другое? Расскажите в комментариях — очень хочется собрать «архив памяти» здесь, в одном посте.