– Лен, ну ты чего? Это же золото просто лежит! Ты его годами не надеваешь!
Я сжала в руке бабушкин браслет. Тонкая работа, переплетение звеньев, которое она так любила показывать мне в детстве. «Видишь, Леночка, как мастер старался? В каждом завитке – душа».
– Игорь, это всё, что у меня осталось от бабушки.
– Ну и что? – Муж развел руками, прислонившись к дверному косяку. – Память в сердце, а не в железках. Зато маме устроим праздник как положено. Пятьдесят восемь лет – это серьезная дата!
Я посмотрела на Дашу, которая делала уроки за столом, старательно выводя палочки в прописях. Семь лет. Она привыкла к Игорю, называла его просто по имени, но относилась с доверием. А он действительно был неплох с ней – помогал с математикой, водил на каток в прошлые выходные.
– Игорь, мы только что Новый год отметили. У нас вообще денег нет на такой размах.
– Вот поэтому и говорю! – Он подошел ближе, присел рядом на диван. – Лен, я понимаю, тебе жалко. Но подумай сама – моя мама всю жизнь одна меня растила. После того, как отец ушел, она работала на двух работах. Я ей обязан всем. И один раз в году не могу достойно день рождения отметить?
Я молчала. Игорь взял мою руку.
– Ты же сама говорила, что семья – это главное. Ну так вот она, семья. Мама, я, ты, Дашка. Давай хоть раз всех родственников соберем, стол накроем нормальный. А то что – опять скромненько, салатики да пельмени?
– Сколько человек ты собираешься звать?
– Ну, человек пятнадцать наберется. Кристина с мужем, тетя Света с дядей Колей, двоюродные братья...
Пятнадцать человек. Я быстро прикинула в уме. Продукты, алкоголь, закуски, горячее, торт. Это минимум тысяч семьдесят. У нас на счету после праздников оставалось тысяч двадцать.
– А украшения твои эти на ломе оценят тысяч в восемьдесят-девяносто, – продолжал Игорь, словно читая мои мысли. – Вот и хватит на всё. Я организую, закажу, приготовлю. Ты только согласись.
Я снова посмотрела на браслет. Бабушка надевала его по праздникам. Серьги доставала из шкатулки только на семейные торжества. Она умерла пять лет назад, оставив мне эти украшения и однушку, которую мы с Дашей продали, чтобы вложиться в эту двушку вместе с Игорем.
– Подумай до завтра, – Игорь поднялся. – Но юбилей через две недели. Надо заранее всё планировать.
Три дня я не могла решиться. Игорь каждый вечер возвращался к этому разговору. То намекал, что его сестра Кристина всегда умеет организовать праздники для матери, а мы что – хуже? То говорил, что Тамара Сергеевна очень ждет, уже всем знакомым про юбилей рассказала. То вдруг заводил разговор о том, как он Дашу в сентябре в школу собирал, портфель покупал, форму.
– Я же не считаюсь, что она не моя родная дочь, – сказал он в среду вечером. – Для меня она – как своя. Ты это ценишь?
Я ценила. Конечно, ценила. Мой первый муж сбежал, когда узнал о беременности. Я растила Дашу одна, с бабушкой. Потом познакомилась с Игорем на работе – он приходил по делам в нашу фирму, мы разговорились. Он был внимательным, спокойным, сразу сказал, что ребенок не проблема.
В четверг я согласилась.
– Хорошо. Но давай договоримся – ты организуешь всё сам. Просто потому что у меня сейчас аврал на работе, годовые отчеты.
– Само собой! – Игорь обнял меня. – Я всё сделаю. Ты только украшения сдай, а я уж распоряжусь деньгами правильно.
В пятницу я пошла в ломбард. Оценщица – женщина лет пятидесяти с усталым лицом – долго вертела украшения в руках.
– Работа хорошая, – наконец сказала она. – Старая школа. Видите, звенья вручную подогнаны? Сейчас так уже не делают. Восемьдесят пять тысяч дам.
Я кивнула. Подписала бумаги. Получила деньги. Вышла на улицу и почувствовала, что у меня дрожат руки. Позвонила Игорю.
– Игорь, я продала.
– Молодец, Ленчик! – В его голосе слышалась радость. – Сейчас я как раз около рынка, закуплюсь по-быстрому. Вечером обсудим меню.
Вечером он действительно принес пакеты с продуктами. Мясо, курица, овощи. Я удивилась количеству, но Игорь объяснил:
– Надо заранее, пока цены не подскочили. Заморожу, что надо. А торт закажу за три дня, у меня знакомая кондитер.
Я хотела спросить, сколько денег ушло, но промолчала. Он же сказал – сам организует.
На следующей неделе я погрузилась в работу. Годовые отчеты действительно требовали внимания, я задерживалась допоздна. Игорь каждый день отчитывался – заказал торт, созвонился с родственниками, уточнил, кто придет.
В среду, за три дня до юбилея, пришла Тамара Сергеевна. Она часто заходила к нам – то Дашу с продленки забрать, то просто так, в гости. Мы с ней нормально общались, хотя особой близости не было. Она всегда давала понять, что Игорь для нее – центр вселенной.
– Леночка, ты дома? – крикнула она из прихожей.
– Да, проходите! Чай будете?
Тамара Сергеевна прошла на кухню, поставила на стол сумку. Большую, кожаную, явно дорогую.
– Новая сумка? – спросила я, ставя чайник.
– Да, Игорек подарил. Говорит, старая уже совсем... – Она замялась. – Леночка, я вообще не ожидала, что вы с ним так развернетесь. Он мне вчера привез подарки, сказал, что ты настояла, чтобы заранее порадовать.
Я резко обернулась.
– Какие подарки?
– Ну, сумку эту, духи, шарф... – Тамара Сергеевна полезла в сумку, начала доставать коробки. – Я сначала отказывалась, говорю, Игорь, зачем такие траты? А он говорит – мама, это Лена настояла, хочет, чтобы ты была довольна.
На столе появилась коробка от известного бренда духов. Я знала эти духи – они стоили тысяч двадцать минимум. Потом шарф в фирменной упаковке – еще тысяч пятнадцать. Массажная подушка для шеи – тысяч семь.
– И еще вот это, – Тамара Сергеевна достала последнюю коробку. – Я даже не знаю, что это, но Игорек сказал, что для здоровья полезно.
Какой-то прибор для массажа ног. Я открыла коробку, увидела цену на ценнике, который Игорь забыл сорвать. Девять тысяч восемьсот.
В голове быстро щелкали цифры. Сумка – тысяч двадцать минимум. Духи – двадцать. Шарф – пятнадцать. Две массажные штуки – вместе тысяч семнадцать. Итого – семьдесят две тысячи.
Из восьмидесяти пяти.
– Тамара Сергеевна, а Игорь говорил, на сколько человек он юбилей планирует?
– Ну, он звонил позавчера, сказал, что будет узкий круг. Я, вы, Кристина. Говорит, денег особо нет, поэтому масштабно не получится. Я и всем родственникам уже сказала, что праздник переносим на лето, когда на даче соберемся.
Чайник закипел. Я машинально выключила его. Села на стул.
– Узкий круг, – повторила я.
– Да, Леночка. Ты чего, не в курсе? – Тамара Сергеевна внимательно посмотрела на меня. – Игорь же говорил, что вы вместе решили...
Я молчала. Свекровь медленно собрала коробки обратно в сумку.
– Леночка, у вас всё в порядке?
– Да, – я выдавила улыбку. – Просто устала на работе. Извините, Тамара Сергеевна, я сейчас прилягу.
Она ушла. Я осталась сидеть на кухне. Игорь придет через два часа. Надо было успокоиться, собраться с мыслями.
Я достала телефон, позвонила Ольге. Моя коллега была на пять лет старше, пережила развод и всегда давала здравые советы.
– Оль, можно к тебе на минутку зайти? Я рядом с вашим домом.
– Конечно, приезжай.
Через двадцать минут я сидела на кухне у Ольги и пересказывала ситуацию. Она слушала молча, потом налила мне чай.
– Лен, а ты уверена, что на сам праздник вообще что-то осталось?
– Он говорил, что продукты купил, торт заказал...
– Посчитай. Подарки – семьдесят два. Торт на пятнадцать человек – это тысяч восемь минимум, если заказной. Продукты на такое количество народу – тысяч пятнадцать, если скромно. Это уже девяносто пять тысяч. А у вас было восемьдесят пять.
Я молчала.
– Он потратил деньги на подарки матери, – продолжала Ольга. – А про праздник соврал. Тебе и ей. Тебе сказал, что будет пятнадцать человек, ей – что узкий круг. И теперь делает вид, что всё по плану.
– Может, он хотел из зарплаты доложить?
– Лена, его зарплата – пятьдесят тысяч. После вычета налогов – сорок четыре. Вы платите за квартиру двадцать, Дашке на кружки пять тысяч, еда, проезд... У него ничего не осталось. И он прекрасно это знал, когда тебя уговаривал продать украшения.
Я пила чай. Он был горячим, но я не чувствовала вкуса.
– Мой бывший так же делал, – тихо сказала Ольга. – Всё для мамочки. Я ему шубу на день рождения копила – а он взял деньги и матери холодильник купил. Потому что у нее старый, а я, типа, молодая, переживу без шубы.
Я вернулась домой к восьми вечера. Игорь уже был дома, помогал Даше с заданием по чтению.
– Привет! – бодро сказал он. – Ты где была?
– У Ольги заезжала. Игорь, нам надо поговорить.
– О чем?
– Твоя мама заходила. Показывала подарки.
Лицо у него дернулось, но он быстро взял себя в руки.
– Ну да, купил заранее. Хотел сюрпризом оставить, но не удержался. Мама была рада?
– Игорь, это стоит больше семидесяти тысяч.
– И что? Маме юбилей! Ты хотела, чтобы я с пустыми руками пришел?
– Мы договаривались, что деньги на праздник. На всех гостей. Ты говорил – пятнадцать человек!
– Праздник будет! – Он начал раздражаться. – Я же стол организовал, торт заказал! Чего ты придираешься?
Даша подняла голову от книжки, испуганно посмотрела на нас.
– Давай на кухне, – сказала я.
На кухне я закрыла дверь.
– Игорь, твоя мама сказала, что ты ей звонил. Говорил, что будет узкий круг, потому что денег нет. И всем родственникам она уже отменила приглашение.
Он замолчал. Потом нервно дернул плечом.
– Ну и что? Решил, что не надо такой масштаб. Мама, я, ты, Даша, Кристина – и отлично. Зачем куча народу?
– Игорь, ты понимаешь, что ты меня обманул? Я продала бабушкины украшения, потому что ты говорил – устроим всей семье праздник. А ты потратил деньги на подарки только матери!
– Моя мать и есть семья! – Он повысил голос. – Ты это понять не можешь? Она меня одна растила! Отец свалил, когда мне пять лет было! Она работала санитаркой и уборщицей, чтобы я нормально жил! И я не имею права ей нормальные подарки купить?
– Имеешь. На свои деньги. Или предупредив меня заранее, что именно ты собираешься делать!
– На свои? – Он засмеялся зло. – А кто у нас тут за квартиру платит? Кто Дашку твою содержит? Я, между прочим! Она мне кто? Никто! А я ей и портфель купил, и на каток вожу!
Меня будто ударили. Я несколько секунд не могла вздохнуть.
– Ты... ты сам говорил, что она для тебя как родная.
– Так говорил! Но это не значит, что я не имею права на свою семью тратиться! Мама для меня важнее, понимаешь? И если тебе это не нравится – твои проблемы!
Я повернулась и вышла из кухни. Прошла в комнату, где Даша сидела с учебником, но не читала, а тихо плакала.
– Мам, это из-за меня ругаетесь?
Я обняла ее.
– Нет, солнышко. Не из-за тебя. Совсем не из-за тебя.
Ночью я не спала. Лежала и думала. Игорь спал на диване в гостиной – после ссоры демонстративно ушел туда. Я прокручивала в голове все эти четыре года. Как он всегда говорил, что мы – семья. Как помогал с Дашей. Как мы вместе въехали в эту квартиру, вложив мои деньги от продажи бабушкиной однушки и его кредит.
Как он каждый раз, когда я просила что-то для Даши – новую куртку, например, или репетитора по математике – морщился и говорил: «Ну ты же понимаешь, денег не так много». А потом покупал матери очередную вещь и говорил: «Это мама, она для меня всё».
Как я постепенно начала чувствовать себя виноватой за то, что прошу. За то, что у меня есть дочь. За то, что я не его мать.
Утром я встала рано. Оделась, разбудила Дашу.
– Собирайся в школу. Быстро.
Пока она одевалась, я собрала документы. Свидетельство о браке, документы на квартиру, свою трудовую. Сложила в сумку.
Довезла Дашу до школы, поцеловала на прощание.
– Вечером я тебя заберу. Всё будет хорошо.
На работе я дождалась перерыва и позвонила своей однокласснице Вике. Мы не виделись лет пять, но переписывались иногда.
– Вик, у тебя до сих пор свободна комната в квартире?
– Да, а что?
– Можно мне с дочкой на время к тебе? Плачу, конечно. Только пока разберусь с ситуацией.
Она не стала спрашивать. Просто сказала:
– Приезжайте хоть сегодня.
После работы я поехала к юристу. Молодая женщина выслушала меня внимательно.
– Квартира в совместной собственности?
– Да. Но первоначальный взнос – моя бабушкина квартира. Два с половиной миллиона. Кредит взят на Игоря – полтора миллиона, из них выплачено за четыре года тысяч восемьсот.
– Тогда при разводе вы можете претендовать на большую долю. Надо будет подавать иск. Я вам распишу, какие документы собирать.
Домой я вернулась в семь. Игорь сидел на кухне, пил пиво. Посмотрел на меня виновато.
– Лен, прости. Я вчера погорячился. Давай спокойно поговорим.
– Давай.
– Я понимаю, ты расстроена. Но я же не со зла. Просто хотел маме приятное сделать. Ты же понимаешь, она столько для меня...
– Игорь, сколько денег осталось от восьмидесяти пяти тысяч?
Он помолчал.
– Тысяч десять.
– На них ты собираешься накрыть стол для пяти человек?
– Ну, скромненько. Салаты, горячее...
– А торт?
– Откажу. Скажу, что кондитер заболела.
Я кивнула. Села напротив него.
– Игорь, я подам на развод.
Он резко выпрямился.
– Что?! Из-за каких-то денег?!
– Из-за того, что ты меня обманул. Из-за того, что ты использовал мою любовь к тебе, чтобы получить деньги на подарки матери. Из-за того, что ты вчера сказал про Дашу – что она тебе никто.
– Я не то имел в виду!
– Имел. Именно то. Ты считаешь, что делаешь одолжение, живя с нами. И постоянно напоминаешь об этом.
– Лена, ну подожди! Давай обсудим! Я исправлюсь!
– Нет. Я уже всё решила. Завтра я заберу вещи и перееду с Дашей к подруге. Через неделю подам заявление в суд.
Он вскочил.
– Ты что, с ума сошла?! Куда ты пойдешь? Квартира моя!
– Наша. В совместной собственности. И первоначальный взнос – мои деньги от продажи бабушкиной квартиры. Так что при разделе я получу большую долю.
Лицо у него стало белым.
– Ты... ты серьезно?
– Абсолютно.
Он сел обратно. Молчал. Потом тихо:
– Лен, ну я же люблю тебя. И Дашку. Правда. Просто вчера сорвался.
– Игорь, ты любишь только себя и свою мать. А мы с Дашей – это такое приложение, которое должно быть благодарным за то, что ты нас терпишь.
– Это не так!
– Так. Я четыре года это чувствовала. Но вчера ты сказал вслух. И я поняла, что не хочу больше так жить.
Утром в субботу, за день до юбилея, я собрала вещи. Игорь ходил за мной, уговаривал, обещал всё исправить. Я молчала. Позвонила Вике, она приехала на машине. Мы с Дашей погрузили сумки.
– Мам, мы правда уезжаем? – тихо спросила Даша в машине.
– Да, солнышко.
– А Игорь?
– Мы больше не будем с ним жить.
Она молчала. Потом прижалась ко мне.
– Я рада. Он вчера сказал, что я ему никто. Я слышала.
Я гладила ее по голове и молчала.
В воскресенье, в день юбилея, я выключила телефон. Вика ушла к родителям, мы с Дашей остались дома. Смотрели мультфильмы, пекли блинчики. Даша смеялась, и я вдруг поняла, что давно не видела ее такой расслабленной.
В понедельник утром включила телефон. Тридцать два пропущенных от Игоря. Пятнадцать сообщений. Я пролистала их по диагонали. Сначала – злость и угрозы. Потом – мольбы вернуться. В конце – снова злость.
И одно сообщение от Тамары Сергеевны. «Леночка, приезжай, пожалуйста. Надо поговорить».
Я поколебалась, но решила поехать. Вика осталась с Дашей.
Тамара Сергеевна открыла дверь сама. Выглядела усталой.
– Проходи, пожалуйста.
Мы сели на кухне. Она долго молчала, потом достала из шкафа коробки с подарками.
– Леночка, я не знала. Честное слово. Игорь сказал, что ты настояла на этих подарках. Что хочешь произвести впечатление на родню.
Я молчала.
– Вчера он пришел один. Сказал, что ты уехала к родственникам. Я спросила – где стол, где гости? Он начал мямлить что-то про то, что ты расстроилась, что денег не хватило. Я позвонила Кристине. Она всё рассказала – как он отменял праздник, говорил, что у вас финансовые трудности.
Свекровь подвинула ко мне коробки.
– Забери это. Продай обратно или верни в магазин. Я не хочу подарков, купленных на твои деньги и на обмане.
– Тамара Сергеевна, это ваш сын покупал.
– Мой сын – лгун, – жестко сказала она. – Он обманул и тебя, и меня. Использовал мое имя, чтобы выманить у тебя деньги. А потом еще и девочку приемную припомнил. Кристина мне рассказала, что он ей говорил. Что, мол, содержит чужого ребенка, а вы неблагодарные.
Она встала, подошла к окну.
– Я виновата. Я его так воспитала. Растила одна, баловала. Он привык, что всё для него, что он – центр мира. А когда женился на тебе, я думала – наконец-то остепенится, семью создаст настоящую. А он просто нашел еще одну прислугу, которая будет его обслуживать.
– Тамара Сергеевна...
– Нет, выслушай. – Она повернулась ко мне. – Я видела, как ты стараешься. Как работаешь, девочку растишь, дом ведешь. А он приходит, ужин требует, телевизор включает – и всё. И я молчала. Потому что думала – ну пусть, мужик устает на работе. Но после вчерашнего я поняла – он не устает. Он просто эгоист.
Она села обратно за стол.
– Ты подаешь на развод?
– Да.
– Правильно. И насчет квартиры – ты вкладывала больше. Бейся за свою долю. Я ему не помогу деньгами, если что. Пусть сам расхлебывает.
Мы помолчали. Потом Тамара Сергеевна тихо спросила:
– А Дашу я смогу видеть? Я ведь к ней привязалась.
Я посмотрела на нее. Пожилая женщина с усталым лицом, которая только сейчас поняла, кого вырастила.
– Сможете. Если захотите.
– Захочу, – твердо сказала она.
Я вышла от нее с коробками подарков. Поехала в магазины, вернула всё, что можно было вернуть. Получилось сорок восемь тысяч. Остальное – невозвратное.
Вечером позвонила Игорю.
– Я вернула подарки. Сорок восемь тысяч переведу тебе. Остальное – твои расходы. Через неделю подам на развод. Можешь искать адвоката.
– Лена, подожди...
– Всё, Игорь. Разговор окончен.
Я положила трубку. Посмотрела на Дашу, которая рисовала за столом. На Вику, которая готовила ужин, напевая себе под нос. На окно, за которым темнел январский вечер.
Бабушкины украшения я не вернула. Но я вернула себе что-то более важное – право не быть благодарной за то, что меня терпят. Право защищать свою дочь. Право требовать честности.
Впереди был развод. Суды. Раздел квартиры. Неизвестность. Но я больше не боялась. Потому что впервые за четыре года я снова чувствовала себя собой.