— Веронька, слушай, нам надо серьёзно поговорить.
Я подняла голову от телефона. Олег стоял в дверях кухни с таким лицом, будто сейчас объявит о конце света. Я автоматически пробежалась мыслями — может, его сокращают? Или проблемы со здоровьем?
— Что случилось?
Он прошёл к столу, тяжело опустился на стул. За окном январский вечер уже перешёл в ночь, и свет уличного фонаря рисовал на стене странные тени.
— Понимаешь, на работе сейчас совсем плохо. После праздников ни одного нормального заказа. Игорь сказал, что премию за декабрь отложат минимум до марта.
Я кивнула. Ничего необычного — зимой у строителей всегда провал. Мы это знали, готовились. Вроде бы.
— И что ты предлагаешь? — спросила я, закрывая холодильник. Собиралась делать салат, но аппетит куда-то пропал.
— Давай пару месяцев поживём экономно. Без всяких там кафешек, доставки еды. Может, отложим покупку стиралки?
Я даже рассмеялась:
— Олег, у нас машинка уже третий месяц странно гудит. Она вообще может в любой момент встать. Мы планировали в январе купить новую.
— Ну потянет ещё немного. Главное — аккуратно стирать, не перегружать.
В его голосе была какая-то нервная нотка. Я присмотрелась — муж избегал моего взгляда, теребил край скатерти.
— Хорошо, — согласилась я. — Потерпим. В конце концов, экономия никому не вредила.
Олег заметно расслабился, даже улыбнулся:
— Вот и отлично. Увидишь, быстро пролетит. К марту всё наладится.
Вечер прошёл как обычно — телевизор, новости, пара серий сериала. Но внутри у меня засело странное ощущение. Олег обычно не паниковал по поводу денег. Мы всегда откладывали на зиму, у нас была подушка безопасности. Почему сейчас эта паника?
На следующий день, сидя на работе, я не выдержала. Открыла приложение банка, зашла на наш общий счёт. Тот самый, который мы пополняли вместе — я процентов тридцать, он семьдесят. На чёрный день, на отпуск, на крупные покупки.
Цифра на экране заставила меня похолодеть. Вместо четырёхсот двадцати тысяч там было сто сорок.
Двести восемьдесят тысяч исчезли. Три дня назад. Перевод на какой-то счёт.
Я сидела и смотрела в экран, не веря своим глазам. Руки задрожали. Это какая-то ошибка? Взлом? Нет, перевод был сделан через наше приложение, со всеми подтверждениями.
— Вер, ты чего бледная такая? — Анка наклонилась над моим столом. — Плохо себя чувствуешь?
— Я... Ничего, нормально.
Она прищурилась:
— Врёшь. У тебя вид, как будто тебя только что по голове стукнули. Что стряслось?
Я выдохнула и показала ей экран телефона. Анка присвистнула:
— Ничего себе. А муж в курсе?
— Это он, видимо, и снял, — тихо сказала я. — У него есть доступ к счёту.
— И ни слова тебе не сказал?
— Ни слова. Зато вчера устроил мне лекцию про экономию.
Анка покачала головой:
— Слушай, может, какие-то срочные траты были? Ну там, машину чинил или ещё что?
— Машину мы чинили в ноябре, всё нормально. Да и он бы сказал.
— Тогда что?
Я пожала плечами. Внутри всё сжалось в комок. Муж что-то скрывает. Двести восемьдесят тысяч — это не мелочь, которую можно забыть упомянуть.
Вечером я пришла домой раньше обычного. Олега ещё не было. Я ходила по квартире, пыталась найти хоть какую-то зацепку. Может, он купил что-то? Оформил кредит и гасил досрочно? Но зачем тогда скрывать?
Когда он вернулся, я уже сидела на диване с включенным телевизором и делала вид, что смотрю какое-то ток-шоу.
— Привет, — Олег чмокнул меня в макушку. — Как день прошёл?
— Нормально. А у тебя?
— Да так, рутина. Слушай, я завтра после работы к матери заеду, ей надо помочь с ремонтом в ванной.
Я подняла голову:
— С каким ремонтом?
— Ну, там плитка отвалилась, надо подклеить. Мелочь, но сама она не справится.
Светлана, моя свекровь, была вполне бодрой шестидесятилетней женщиной, которая всегда гордилась тем, что "сама справляется". И вдруг ей понадобилась помощь с плиткой?
— Понятно, — только и сказала я.
Следующие дни были какими-то ватными. Я смотрела на мужа и не узнавала его. Он вёл себя как обычно, но при этом постоянно был в телефоне. Несколько раз выходил в коридор, когда звонили. Стал задерживаться на работе — минут на сорок, на час.
— У Игоря совещания затянулись, — объяснял он. — Сам понимаешь, кризис, надо планировать.
Я кивала и молчала. Пока не знала, что сказать. Часть меня хотела просто спросить напрямую: "Олег, куда ты дел деньги?" Но другая часть боялась ответа. Вдруг это что-то совсем страшное?
Через неделю я выходила из подъезда и наткнулась на Дмитрия, брата Олега. Он стоял возле нашего подъезда, держа в руках какой-то пакет.
— Привет, Дим, — поздоровалась я. — Ты к нам?
Он вздрогнул, будто я его спугнула:
— А? Да нет, я просто мимо проходил. Думал, может, Олег дома.
— Он на работе ещё.
— Ясно. Ладно, неважно. Потом как-нибудь.
Дмитрий быстро развернулся и пошёл к своей машине. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри всё закипает. Что-то здесь было не так. Дмитрий никогда просто так "мимо не проходил" — он жил в другом конце города, да и отношения у нас были скорее формальные.
Вечером я позвонила Анке:
— Слушай, а ты случайно Олега нигде не видела на этой неделе?
— Видела, — удивлённо ответила она. — В среду, кажется. Я на обед выбежала, а он возле нотариальной конторы стоял. На той улице, где мы с тобой в прошлом месяце в кино ходили.
— Возле нотариальной?
— Ага. Я ещё подумала окликнуть, но он в телефон так увлечённо говорил, что я не стала мешать.
Нотариальная контора. Переводы денег. Странное поведение. Я легла в постель и долго смотрела в потолок. Олег рядом уже спал, тихо посапывая. Я смотрела на него и думала — кто ты? Что ты делаешь за моей спиной?
К середине января я была на грани нервного срыва. Каждый день я просыпалась с мыслью: "Сегодня спрошу". И каждый день откладывала разговор. Боялась разрушить то, что у нас было. Боялась услышать что-то такое, от чего уже нельзя будет вернуться назад.
Но в тот вечер Олег сам заговорил. Мы сидели на кухне, я резала овощи для супа, он пролистывал новости на планшете.
— Вер, слушай, — начал он, не поднимая головы. — Ещё месяц потерпим с экономией, и всё. Потом заживём нормально. Обещаю.
Я замерла с ножом в руке:
— Месяц?
— Ну да. К концу февраля всё устаканится.
— Что именно устаканится, Олег?
Он наконец посмотрел на меня. В его взгляде было что-то виноватое.
— Просто... Ситуация на работе. Ты не переживай.
— Я не переживаю, — соврала я. — Просто интересно.
Нож в моей руке мелко дрожал. Я положила его на разделочную доску и вытерла руки о полотенце.
— Олег, куда делись деньги с нашего счёта?
Он побледнел. Несколько секунд молчал, потом попытался улыбнуться:
— О чём ты?
— О двухстах восьмидесяти тысячах, которые пропали оттуда три недели назад. О чём я, как ты думаешь?
— Вера, это...
— Это что? Ошибка банка? Взлом мошенников? Или ты сам снял эти деньги и решил мне не говорить?
Он встал из-за стола, прошёлся по кухне:
— Ты за мной следишь? Проверяешь счета?
— Это общий счёт! Я имею право знать, что с ним происходит!
— Хорошо, хорошо, — он поднял руки в примирительном жесте. — Да, я снял деньги. Вложил в одно дело. Важное дело, которое скоро даст отдачу.
— Какое дело?
— Пока не могу сказать.
— Не можешь или не хочешь?
— Вера, не усложняй. Это общие деньги, да. Но я их зарабатывал больше, чем ты. И я имел право ими распорядиться.
Я почувствовала, как внутри что-то обламывается. Вот так просто. "Я имел право". Без разговоров, без обсуждений.
— Значит, моё мнение вообще не важно?
— Важно. Но тут такая ситуация, что я не мог тебе рассказать. Ты бы не поняла.
— Попробуй. Может, я умнее, чем ты думаешь.
— Не сейчас, Вера. Потерпи ещё месяц. Всё объясню.
Он вышел из кухни. Я осталась стоять посреди этой вот всей уютной картинки — недорезанные овощи, кастрюля на плите, холодильник с нашими совместными магнитиками из поездок. И вдруг всё это показалось фальшивым. Декорацией.
Я не спала всю ночь. Прокручивала в голове разные варианты. Может, он правда вложился во что-то? Открывает своё дело? Но тогда почему секретничает? Или это что-то незаконное? Нет, Олег не такой. Он всегда был честным, прямым. Таким я его и полюбила когда-то.
Утром я приняла решение. Позвонила знакомой из банка, с которой мы вместе учились в университете. Попросила об услуге — неофициально, конечно. Узнать, куда ушёл перевод.
Она перезвонила через два часа:
— Вер, ты в курсе, что деньги ушли на счёт твоей свекрови?
Я застыла посреди офиса с телефоном у уха:
— На чей счёт?
— Светланы Павловны. Твоей свекрови. Перевод был оформлен как семейная помощь.
— Спасибо, — только и смогла выдавить я.
Светлана. Мама Олега. Женщина, которая на семейном празднике год назад публично заявила, что я плохо готовлю и морю её сына голодом. Которая при каждой встрече находила повод меня поддеть — то квартира недостаточно чистая, то я неправильно одеваюсь, то зарабатываю мало.
И Олег перевёл ей почти триста тысяч. Просто так. Не спросив меня.
Я взяла отгул и поехала к свекрови. В маршрутке тряслась и пыталась успокоиться. Может, это какая-то ошибка? Может, Светлана болеет и нужны деньги? Хотя она всегда хвасталась отменным здоровьем.
Дверь мне открыла сама Светлана. Увидела меня и лицо у неё вытянулось:
— Вера? А ты что здесь делаешь?
— Здравствуйте. Можно войти? Поговорить надо.
Она неохотно пропустила меня в квартиру. Я прошла на кухню, села за стол, не дожидаясь приглашения.
— Светлана Павловна, куда делись деньги, которые вам перевёл Олег?
Она побледнела, опустилась на стул напротив:
— Он... Он тебе сказал?
— Нет. Я сама узнала. Так куда?
— Это не твоё дело, Вера. Это семейные вопросы.
— Я жена Олега. Это мои деньги тоже. Так что очень даже моё дело.
Мы сидели и смотрели друг на друга. Наконец Светлана сдалась:
— Димка влез в долги. Взял товар для магазина, думал, быстро продаст. Не рассчитал. Поставщики требуют деньги, грозили судом. Триста двадцать тысяч долг.
Дмитрий. Конечно. Вечный неудачник, который раз в год попадал в какие-то переделки. И каждый раз прибегал к маме, а мама — к старшему сыну.
— И Олег просто взял и отдал вам почти триста тысяч?
— Я попросила помочь брату. Что в этом такого? Дима семья. Нельзя же бросать семью в беде.
— А я что, не семья?
— Ты жена. Это другое.
Я рассмеялась. Смеялась и не могла остановиться, пока не увидела испуганное лицо Светланы.
— Светлана Павловна, вы понимаете, что мы с Олегом копили эти деньги? Планировали купить стиральную машину, может, летом съездить куда-то отдохнуть. А он просто взял и отдал их. Не спросив меня. И ещё заставил меня экономить, чтобы я, видимо, не заметила пропажи.
— Ну что ты так переживаешь? Заработаете ещё. Вы молодые.
Я встала:
— Когда Дмитрий вернёт долг?
Она замялась:
— Это... Он обещал, как только дела пойдут в гору.
— То есть никогда. Понятно.
Я вышла из квартиры Светланы с чувством, будто меня предали все и сразу. Муж, который принял решение за меня. Свекровь, которая даже не считала нужным извиняться. Дмитрий, который в сорок лет всё ещё не научился отвечать за свои поступки.
Дома я застала Олега. Он сидел в гостиной, явно ждал меня.
— Где ты была?
— У твоей матери, — я сбросила куртку на диван. — Узнавала, куда делись наши деньги.
Он вскочил:
— Ты зачем туда поехала?
— А зачем ты отдал ей почти триста тысяч рублей и соврал мне?
— Я не врал!
— Не врал? Ты устроил мне спектакль про задержки премии и экономию! Заставил отказаться от стиральной машины! И всё это время ты прекрасно знал, куда делись деньги!
— Вера, ты не понимаешь. Это мой брат. Моя семья. Он в беде.
— А я что? Я тебе кто?
— Ты моя жена, но...
— Но что? Но моё мнение не важно? Но я должна молчать и радоваться?
Олег опустился на диван, закрыл лицо руками:
— Мать попросила. Сказала, что Димка совсем пропадёт, если не помочь. Я не мог отказать.
— Мог. Ты мог сказать: "Мама, я подумаю, посоветуюсь с женой". Но ты решил всё сам.
— Ты бы не согласилась!
— Не знаю, согласилась бы или нет! Потому что ты даже не дал мне шанса решить!
Мы стояли друг напротив друга в этой нашей квартире, где прожили пять лет. Где вместе смеялись, ссорились, мирились. И сейчас я смотрела на мужа и не понимала — как он мог?
— И что теперь? — спросил Олег тихо.
— А теперь ты едешь к своему брату. И требуешь от него расписку на возврат долга. С графиком платежей.
— Вера, это семья! Какие расписки между братьями?
— Именно поэтому и нужна расписка. Чтобы эти деньги не стали поводом для ссор на следующие двадцать лет. Чтобы у Дмитрия была ответственность. И чтобы я видела, что хоть какая-то надежда вернуть наши сбережения есть.
— Он не согласится.
— Тогда пусть живёт с мыслью, что подставил брата. А ты живи с мыслью, что разрушил доверие в нашем браке.
Я ушла в спальню и легла, не раздеваясь. Слышала, как Олег ходит по квартире, что-то бормочет себе под нос. Потом хлопнула входная дверь.
Он вернулся поздно вечером. Я уже почти спала, но услышала его шаги.
— Вер, ты не спишь?
— Нет.
Он сел на край кровати:
— Я был у Димы. Поговорил с ним. Он согласился на расписку. Завтра поедем к нотариусу, оформим всё как положено. По пятнадцать тысяч в месяц. За два года выплатит.
Я села, включила ночник:
— Правда?
— Правда. Он сначала сопротивлялся, говорил всякое. Но я объяснил, что если он хочет, чтобы у нас с тобой всё было нормально, пусть возьмёт на себя ответственность. Хватит на матери ездить.
— Спасибо, — сказала я. И это было искренне.
— Вер, прости меня. Я действительно думал, что так лучше. Думал, ты будешь против, начнёшь скандалить. А Дима реально в беде был.
— Олег, я не против помогать твоей семье. Но я против того, что ты решил всё без меня. Мы пара. Мы вместе. А ты повёл себя так, будто моё мнение вообще ничего не значит.
Он кивнул:
— Понял. Больше так не будет.
Следующим вечером мы действительно поехали к нотариусу. Дмитрий пришёл мрачный, еле здоровался. Но расписку подписал. Обязательство вернуть двести восемьдесят тысяч в течение двух лет ежемесячными платежами по пятнадцать тысяч. Первый платёж — до конца февраля.
Когда мы выходили из конторы, Дмитрий зло бросил:
— Доволен? Родного брата к нотариусу притащил.
— Очень доволен, — ответил Олег. — И ты будешь доволен, когда выплатишь долг и поймёшь, что можешь отвечать за свои дела.
Дмитрий развернулся и ушёл, даже не попрощавшись.
Дома мы сели за стол и молча пили чай. Наконец Олег сказал:
— Знаешь, мама на тебя сильно обижена.
— Догадываюсь.
— Говорит, что ты унизила Диму.
— Я защитила наши интересы. Если это унижение, пусть так и считает.
Олег помолчал, покрутил чашку в руках:
— Я ей сказал, что ты права. Что в следующий раз, если ей понадобится помощь, она должна разговаривать с нами обоими. А не манипулировать мной через семейные чувства.
Я посмотрела на мужа. Впервые за много лет он встал на мою сторону в споре с матерью.
— Спасибо.
— Это мне спасибо. Что не дала мне окончательно облажаться.
Последние дни января прошли тихо. Мы с Олегом много разговаривали. О том, как принимать решения вместе. О том, что любые траты больше пятидесяти тысяч обсуждаем заранее. О том, что семья — это не только его мама и брат, но и я тоже.
В конце февраля на наш счёт пришло пятнадцать тысяч рублей. От Дмитрия. Первый платёж по графику.
Я показала телефон Олегу. Он улыбнулся:
— Значит, взрослеет наконец.
— Значит, у нас появилась надежда через два года вернуть наши деньги.
— И купить наконец новую стиральную машину?
— И купить новую стиральную машину.
Мы засмеялись. Впервые за долгое время по-настоящему, без напряжения.
В начале марта Светлана позвонила Олегу и попросила приехать. Когда он вернулся, я спросила:
— Что хотела?
— Сказала, что я изменился. Что раньше был хорошим сыном, а теперь слушаю тебя больше, чем её.
— И что ты ответил?
— Что я и остался хорошим сыном. Просто стал ещё и хорошим мужем. А это важнее.
Я подошла к нему и обняла. Крепко, по-настоящему.
Та история с деньгами многое изменила между нами. Я поняла, что доверие — это не данность, а то, что нужно беречь каждый день. Олег понял, что семья — это не только кровные узы, но и уважение к партнёру, с которым ты идёшь по жизни.
В апреле мы купили новую стиральную машину. Выбирали вместе, долго спорили о моделях и функциях. И это было правильно. Потому что это были наши общие деньги, наше общее решение, наша общая жизнь.
А платежи от Дмитрия приходили каждый месяц. Ровно пятнадцать тысяч. И каждый раз, видя эту сумму на счёте, я вспоминала тот январский вечер, когда чуть не потеряла веру в своего мужа. И радовалась, что мы смогли пройти через это. Вместе.
Но Вера и представить не могла, что через месяц в её жизни появится человек, который заставит её пересмотреть всё, что она думала о верности, доверии и том, что значит быть по-настоящему счастливой...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...