— Игорь, встреть меня, пожалуйста. Я еле на ногах стою.
— Вера, ну ты же понимаешь, у меня совещание через полчаса! Возьми такси.
— Какое такси?! Я три ночи не спала, мама после операции, мне самой плохо!
— Ну значит, на автобусе доедешь. Слушай, мне правда некогда, потом поговорим.
Гудки. Вера опустила телефон и прислонилась к холодной стене больницы. Ноги подкашивались, в висках стучало. Она провела ладонью по лицу — пальцы дрожали.
— Надо же, совещание, — пробормотала она, глядя на серое небо над городом.
До дома — два автобуса и электричка. Почти три часа пути. Вера стиснула ремешок сумки и медленно пошла к остановке.
Автобус пришёл битком. Вера втиснулась у двери, держась за поручень. Рядом галдели школьники, кто-то наступил ей на ногу. Она закрыла глаза, пытаясь не думать о том, как хотела просто сесть.
— Вы выходите? — ткнул её в плечо парень в наушниках.
— Нет, — выдохнула Вера.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: "Купи по дороге хлеба и молока".
Она уставилась на экран. Хлеба. Молока. Словно она не три дня провела в больничной духоте, не держала руку матери перед операцией, не молилась, чтобы всё обошлось.
— Купи сам, — прошептала Вера и сунула телефон в карман.
На электричке было чуть свободнее. Вера опустилась на жёсткое сиденье и откинулась на спинку. За окном мелькали серые пятиэтажки, заводские трубы, потом пошли дачные участки.
Она вспомнила, как Игорь три года назад обещал: "Поедем к твоей маме на выходных, помогу ей с крышей". Так и не поехали. Потом были другие обещания — помочь с ремонтом, свозить к врачу, просто навестить. Ничего. Всегда находились дела поважнее.
— Мам, а правда, что у тебя папа такой же был? — спросила однажды дочка.
— Почему ты так решила?
— Ну, бабушка говорила, что дедушка тоже всегда был занят.
Вера тогда промолчала. А теперь думала: может, и правда по наследству передаётся — умение выбирать не тех мужчин?
Электричка дёрнулась, и Вера чуть не упала. Поймала себя за поручень и выругалась сквозь зубы. Голова кружилась, перед глазами поплыли чёрные точки.
— Вам плохо? — женщина напротив участливо наклонилась.
— Нормально, — Вера попыталась улыбнуться.
— Вы бледная какая-то. Может, воды?
— Спасибо, у меня есть.
Женщина покачала головой и отвернулась. Вера достала из сумки бутылку, сделала несколько глотков. Вода была тёплой, противной. Как и всё остальное в эти дни.
Телефон снова завибрировал. Игорь: "Ну что, скоро будешь?"
"Через час", — ответила Вера.
"Приготовь что-нибудь на ужин, я проголодался".
Вера сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Приготовь. Конечно. Она три дня не ела толком, но главное — чтобы он был сыт.
На пересадке Вера едва успела на автобус. Забежала в последний момент, водитель недовольно буркнул что-то о пунктуальности. Она добрела до свободного места и упала на сиденье.
За окном начался дождь. Крупные капли стучали по стеклу, превращая мир в размытое пятно. Вера смотрела на эти потёки и думала, что её жизнь похожа на них — всё расплывается, теряет очертания.
— Мама, — сказала она вслух, и голос предательски дрогнул. — Мамочка, как же мне тяжело.
Пожилая женщина через проход покосилась на неё с опаской и отодвинулась. Вера усмехнулась. Сумасшедшая, наверное, подумала.
Автобус петлял по улицам. Вера закрыла глаза, но сон не шёл. Вместо этого всплывали картинки последних дней. Мама на каталке, бледная, маленькая. Врач с серьёзным лицом. Коридор больницы, где она металась, не зная, куда деться от страха.
И ни одного звонка от Игоря. Он написал только раз: "Как дела?" Она ответила: "Операция прошла". Он прислал смайлик с поднятым вверх большим пальцем.
Смайлик. Вместо слов поддержки — гребаный смайлик.
— Улица Садовая! — объявил водитель.
Вера вскочила. Её остановка. Она выбралась из автобуса, поёжившись под холодным дождём. До дома оставалось метров триста, но они казались бесконечными.
Ключ долго не поворачивался в замке. Вера ругалась, толкала дверь плечом. Наконец замок поддался, и она ввалилась в прихожую.
— Игорь!
Никто не ответил. Вера скинула промокшую куртку, стянула ботинки. В гостиной работал телевизор.
Игорь сидел на диване с бутылкой пива, уставившись в экран. Даже не обернулся.
— Привет, — бросила Вера.
— А, приехала, — он махнул рукой. — Ну как там мать?
— Живая, если тебя это вообще волнует.
— Не начинай, — он наконец повернул голову. — У меня и так день тяжёлый был.
— Тяжёлый? — Вера почувствовала, как внутри что-то лопнуло. — Тяжёлый?! Ты три дня пиво пил, пока я в больнице сидела!
— Я работал!
— Работал! Совещание у него было! — она швырнула сумку на пол. — Меня встретить не мог, зато пива попить — всегда найдётся время!
— Слушай, я устал от твоих истерик!
— А я устала от того, что я тут вообще никто! — голос Веры сорвался на крик. — Моя мать под нож ложилась, а ты даже не спросил нормально, как она! Смайлик прислал, гад!
— Да что ты хочешь от меня?!
— Ничего! — Вера развернулась и пошла в спальню. — Вообще ничего! Можешь дальше пиво пить!
Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Слёзы наконец прорвались — те самые, что она сдерживала три дня. Вера сползла на пол и зарыдала, уткнувшись лицом в колени.
За дверью послышались шаги. Потом тишина. И голос Игоря, уже тише:
— Вер... Открой.
Она молчала, всхлипывая.
— Вера, ну прости. Я правда не подумал.
— Уйди.
— Давай поговорим нормально.
— Не хочу.
Игорь помолчал. Потом вздохнул:
— Ладно. Я... я ужин закажу. И завтра поедем к твоей матери вместе, хорошо?
Вера подняла голову. Вытерла мокрое лицо рукавом. Завтра. Вместе. Сколько раз она уже слышала эти слова?
Но сегодня ей было всё равно. Она устала. Долгая дорога домой наконец закончилась, и Вера просто хотела спать.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Хорошо, Игорь.
И поднялась с пола, понимая, что завтра начнётся новая дорога. И она уже не знает, куда та приведёт.