– Какая еще музыкалка? – мать швырнула на стол буклет, который Аня принесла из школы. – Ни за что. Даже не думай.
Аня стояла у двери кухни, прижимая к груди рюкзак. В горле застрял ком, и она никак не могла его проглотить.
– Мам, но я хочу...
– Хочет она, – передразнила мать. – Много ты понимаешь. Ты на бухгалтера учиться пойдешь. Престижная профессия, стабильная. Всегда при деньгах будешь.
Отец сидел за столом и не вмешивался, но Аня знала – молчание означало согласие с матерью. Всегда.
– Папа, – она повернулась к нему, еще надеясь на что-то. – Пап, ну скажи ей. Ты же сам говорил, что у меня талант.
Отец поднял глаза, посмотрел на жену, потом снова уткнулся в тарелку.
– Мать дело говорит, Ань. Музыка – это не профессия. Это так, баловство.
Слезы хлынули сами, горячие и злые. Аня вытерла щеки рукавом школьной формы, размазывая их по лицу.
– Вот, опять она реветь, – мать поджала губы. – Посмотри на Ленку, на сестру свою двоюродную. Бухгалтер, между прочим. И что? Квартира вон своя, муж нормальный, живут как люди. А ты что, хуже нее? Хочешь всю жизнь по подъездам на гитаре бренчать?
Лена. Всегда Лена. Дочь тети Тани, мамина любимая племянница и вечный пример для подражания. Лена то, Лена се. Лена в двадцать пять уже замужем, а ты, Аня, даже посуду нормально помыть не можешь.
– Я не хочу как Лена, – прошептала Аня. – Я хочу музыкой заниматься.
– Хватит, – отец отодвинул тарелку и грузно поднялся из-за стола. – Решено. Поступаешь на экономический, и точка. Мы с матерью плохого не посоветуем.
Аня смотрела на них обоих – на мать с ее вечно недовольным лицом, на отца, который уже выходил из кухни, считая разговор законченным. Они стояли единым фронтом, и против этого фронта у нее не было ни единого шанса. У нее нет ни денег, ни права голоса. Только мечта, которую только что растоптали о кухонный линолеум вместе с цветным буклетом.
Она кивнула. Молча собрала с пола буклет, расправила помятые страницы и выбросила в мусорное ведро...
...Пять лет университета слились в одно серое пятно. Аня ходила на лекции, зубрила бухучет, сдавала сессии. Ни одного предмета она не понимала по-настоящему, ни один не вызывал даже искры интереса. Дебет, кредит, оборотно-сальдовые ведомости – все это сыпалось в голову грузом и там же оставалось, придавливая к земле.
На выпускном мать сияла так, будто это она получила диплом. Фотографировала Аню на фоне университетских колонн, звонила тете Тане, хвасталась.
– А работа уже есть? – спросила тетя из трубки, и мать победно улыбнулась.
– Договорились уже. В хорошую фирму берут. Вот увидишь, наша Анька еще всех обойдет.
Наша Анька. Будто вещь какая-то, проект семейный.
Первый рабочий день оказался именно таким, каким Аня его себе представляла. Узкий кабинет без окон, монитор, стопка документов, запах дешевого растворимого кофе. Коллеги – две женщины за сорок – обсуждали скидки в супермаркете и чей-то развод.
Аня просидела восемь часов, глядя в таблицы. Цифры расплывались перед глазами, сливались в бессмысленную кашу. К вечеру болела голова и очень хотелось плакать.
Первую зарплату перевели двадцать восьмого. Аня посмотрела на сумму в телефоне, пересчитала в уме. Хватит. Если снять комнату на окраине, если экономить на еде, если не покупать ничего лишнего – хватит.
Вечером она молча собрала вещи в старый чемодан. Мать зашла в комнату, когда Аня застегивала молнию.
– Это что еще такое?
– Я съезжаю.
Несколько секунд мать просто смотрела на нее, не понимая. Потом ее лицо начало меняться, наливаться краской.
– Куда съезжаешь? Ты что, совсем рехнулась?
– Нет, – Аня подняла чемодан. – Я так решила.
– А квартира? А машина? – мать схватилась за дверной косяк, будто ее качнуло. – Мы же с отцом все распланировали! Ты накопишь на первый взнос, возьмешь ипотеку, потом замуж выйдешь нормально...
– Это вы распланировали, – Аня обошла ее, вышла в коридор. – Но это моя жизнь. Не ваша.
Отец решил вмешаться.
– Анька, не глупи. Куда ты пойдешь?
– Куда-нибудь.
Аня открыла входную дверь. Она шагнула через порог, и дверь за ее спиной захлопнулась сама – от сквозняка.
Чемодан бил по ногам, пока она спускалась по ступенькам. Где-то внизу лаяла собака, на пятом этаже громко играло радио. Обычный вечер обычного дома.
Аня вышла во двор, вдохнула полной грудью воздух и пошла к автобусной остановке. В кармане лежала зарплата, в чемодане – вещи, а впереди – совершенно пустая, непредсказуемая и только ее собственная жизнь...
...Первые месяцы после ухода телефон разрывался от звонков. Мать писала длинные сообщения, в которых угрозы чередовались с мольбами. Отец звонил по вечерам, когда Аня возвращалась с работы в свою крошечную съемную комнату.
– Вернись домой, – говорил он. – Хватит. Мы же семья.
Аня слушала его сиплый голос в трубке и качала головой, хотя он не мог этого видеть.
– Нет, пап. Я не вернусь.
– Тогда ты нам больше не дочь, – отчеканила мать, вырвав у отца телефон. – Слышишь? Забудь дорогу домой. Нет у нас дочери.
Связь оборвалась. Аня посмотрела на экран, положила телефон на подоконник и долго сидела в темноте, глядя на мерцающие за окном огни чужого района. Ни слез, ни боли. Только странная, звенящая пустота где-то под ребрами, которая со временем затянулась сама собой.
...Десять лет пролетели быстро. Аня сменила три съемных квартиры, пять работ, прошла через бессонные ночи над нотами и программами для обработки звука. Училась сама, по ночам, когда весь город спал. Бралась за копеечные заказы, писала музыку для рекламы, для короткометражек студентов-режиссеров, для чего угодно. И постепенно, шаг за шагом, пробилась.
Сейчас ее имя стояло в титрах трех полнометражных фильмов и двух сериалов, которые крутили по федеральным каналам. Домашняя студия занимала целую комнату в просторной квартире, а на безымянном пальце уже три месяца блестело обручальное кольцо.
Денис вошел в студию, когда Аня сводила очередной трек, и поставил рядом с клавиатурой чашку свежего кофе.
– Там кто-то в домофон звонит, – сказал он, целуя ее в макушку. –
– Мы никого не ждем. Наверное, ошиблись квартирой.
Но звонок повторился. Потом еще раз. Настойчиво, требовательно, будто тот, кто стоял внизу, точно знал, что здесь есть кто-то живой.
Аня сняла наушники и подошла к домофону. Экран показал двух немолодых людей – женщину в старомодном пальто и мужчину в потертой куртке. Аня узнала их сразу, хотя за десять лет оба сильно сдали. Мать ссутулилась и поседела, отец обрюзг.
Она нажала кнопку связи.
– Чего вам?
– Анечка, – мать подалась к камере. – Доченька, это мы. Открой, пожалуйста.
Аня не двинулась с места. Денис подошел ближе, положил руку ей на плечо.
– Это твои родители? – спросил он тихо.
– Ага.
Она снова нажала кнопку.
– Как вы узнали адрес?
– Через знакомых, – торопливо ответила мать. – Через Ленку, она в интернете видела про твою свадьбу, там написали, в каком районе вы живете, а потом мы...
– Понятно.
Аня оборвала ее и долго смотрела на экран, где родители переминались с ноги на ногу. Десять лет молчания. Десять лет, за которые они ни разу не позвонили, не написали, не поинтересовались, жива ли она вообще. И вот теперь стоят у подъезда, мнутся, заглядывают в камеру домофона.
– Я спущусь, – сказала она Денису. – Подожди здесь.
На лестничной площадке первого этажа Аня остановилась у двери и несколько секунд просто стояла, собираясь с духом. Потом открыла, но осталась в дверном проеме, не пропуская родителей внутрь.
– Анечка, – мать всплеснула руками. – Какая ты красивая стала! Мы так рады за тебя! Свадьба такая шикарная была, мы фотографии видели, муж у тебя такой видный, говорят, из хорошей семьи...
– Зачем пришли?
Мать осеклась, переглянулась с отцом. Тот кашлянул, сунул руки в карманы куртки.
– Ань, мы же родители твои, – начал он. – Мало ли что там было, это дела прошлые. Ты теперь вон как устроилась. Могла бы и помочь.
– Помочь?
– Ну да, – он пожал плечами. – Нам ремонт нужен давно, ванная вся в трещинах. И отдохнуть бы хоть разок нормально, на море там съездить. Ты же теперь при деньгах, с мужем таким...
Мать дернула его за рукав, зашипела что-то сквозь зубы, но отец отмахнулся.
– А что такого? Она нам дочь, между прочим. Обязана помогать.
Аня прислонилась к дверному косяку и сложила руки на груди. Губы сами собой дрогнули в усмешке – кривой, недоброй.
– Обязана, значит, – повторила она медленно. – Интересно. Десять лет я вам была не дочь, забудь дорогу, все такое. А теперь, когда у меня что-то получилось, вдруг вспомнили про родственные связи.
– Мы хотели, чтобы ты поняла свою ошибку, – затараторила мать. – Чтобы одумалась, вернулась. Мы же как лучше хотели...
– Как лучше, – Аня кивнула. – Знаете, я всего добилась именно потому, что не забыла свою мечту. Не стала бухгалтером, как вы хотели. Не потратила жизнь на дебет с кредитом в душном кабинете без окон. Пошла своим путем, и вот результат.
Она обвела рукой пространство за спиной, где виднелся светлый холл подъезда.
– Так чего именно вы от меня хотите? Денег на ремонт? На отпуск? Серьезно? После десяти лет молчания притащились просить?
– Ань, ну хватит уже, – буркнул отец. – Сколько можно старое вспоминать?
– Я не вспоминаю. Я просто констатирую факт. Вы меня вычеркнули из своей жизни, когда я отказалась жить по вашим правилам. А теперь, когда оказалось, что моя жизнь сложилась лучше, чем вы планировали, решили вернуться. Удобная позиция.
Мать шмыгнула носом, глаза у нее заблестели.
– Мы же родители, Анечка. Мы же любили тебя, растили...
– Хотите, чтобы все было как лучше? – Аня перебила ее, и мать замолчала. – Тогда уходите. Забудьте меня. Забудьте дорогу сюда. Живите так, будто у вас нет дочери, как вы и сказали десять лет назад.
Она сделала шаг назад и начала закрывать дверь. Отец дернулся вперед, но остановился, наткнувшись на ее взгляд.
– Ань...
– До свидания.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
Аня поднялась на свой этаж, зашла в квартиру. Денис ждал ее в прихожей, тревожно вглядываясь в лицо.
– Все нормально?
– Да, – она выдохнула, привалилась к нему, уткнулась лбом в плечо. – Теперь да.
Он обнял ее, погладил по спине, ничего не спрашивая. И Аня подумала, что да, она стала лучше двоюродной сестры Лены. У нее теперь есть все – и квартира, и муж, и карьера, которой можно гордиться. Но дело было не в этом. Совсем не в этом.
Она шла к этому десять лет. Падала, поднималась, работала до звезд перед глазами. И теперь она счастлива. По-настоящему, до краев, до звона в груди. И это важнее любых сравнений.
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!