— Саня, ты вообще соображаешь, что ты творишь?! — Вадик встал поперёк лифта, как шлагбаум, и кнопку “закрыть” держал пальцем, чтоб Саша не уехал вниз. — У меня тёща чуть скорую не вызвала!
— Вадик, убери руку, — Саша попытался отодвинуть его плечом. — У меня пакеты, я с работы. Ты чего орёшь с утра?
— “Чего”! — Вадик аж побагровел, нос красный, глаза злые, как после ночной смены. — В субботу ночью у вас такие стоны были, что весь подъезд слушал! Музыка, хохот, мебель скрипела — я думал, вы там полы ломаете!
— Какие стоны? — Саша на секунду даже перестал дышать. — В какую субботу?
— В прошлую! — Вадик ткнул пальцем вверх, будто там на потолке была запись. — Не делай круглые глаза. Я не глухой. И тёща моя тоже не глухая. Она старенькая, с давлением. Приехала к нам на выходные, легла, а тут… концерт.
— Вадик, — Саша сглотнул. — В прошлую субботу меня дома не было.
— Да ладно! — Вадик фыркнул. — Конечно, не было. А кто был? Домовой?
— Я был на даче, — Саша сказал медленно, будто сам проверял, не врёт ли. — Один. Снег чистил, трубы проверял. Ты ж знаешь, февраль — если не протопишь, потом плачь.
— А Таня? — Вадик прищурился. — Таня тоже снег чистила?
Саша почувствовал, как внутри что-то стукнуло и стало пусто.
— Таня… — он запнулся. — Таня была у сестры. Ремонт помогала.
— Ага, — Вадик усмехнулся так, будто уже всё “раскрыл”. — “У сестры”. Слушай, Саня, я не моралист, мне не интересно, кто с кем. Мне спать надо. Но ты бы хоть окна закрывал, что ли. Я ж не хотел с тобой ругаться, но тёща утром сказала: “Это что за разврат в соседней квартире?” Я ей что должен отвечать?
— Вадик, ты уверен, что это из нашей? — Саша вцепился в ручку пакета так, что пластик впился в пальцы. — У нас же сверху ещё два этажа.
— Сверху вас никого нет, — уверенно отрезал Вадик. — Ты ж на пятом. Над вами крыша. Снизу мы. Слева Петровна почти не слышит. Справа пацаны-студенты, но они вечно тихие. Остаётесь вы.
— Но меня не было, — повторил Саша, и это прозвучало уже не как объяснение, а как просьба поверить.
— Не было, — Вадик кивнул с издёвкой. — И Таня “у сестры”. Всё понятно. Ладно, я сказал. Разбирайтесь там сами. Только ещё раз такое — я в управляйку напишу. И участкового вызову. Мне цирк по ночам не нужен.
Лифт дёрнулся, двери закрылись, Саша поехал наверх, а в голове у него крутилось одно слово, как гвоздь: “стоны”.
Он ключом попал не с первого раза. Руки были ватные. В квартире тихо, тепло, пахнет стиральным порошком — Таня утром стирала, значит. Или вчера. Саша прошёл в спальню: кровать заправлена, подушки ровно, как на картинке. Слишком ровно, будто кто-то специально делал “как надо”.
— Так… — сказал он вслух, чтоб не сойти с ума. — Так. Спокойно.
Телефон сам полез в руку. Набрать Таню? Спросить прямо? “Ты тут… в субботу…” — язык не повернётся. Да и что она ответит? “Ты что, сдурел?” — и всё.
Саша сел на край кровати.
Десять лет. Десять. Мы ипотеку вместе тащили, машину вместе выбирали, похороны её отца вместе пережили… и вот так? В нашей квартире?
Он вскочил, подошёл к шкафу, открыл. Вытащил чемодан — тот самый, который они брали в поездку к морю два года назад. Поставил на пол, открыл молнию.
— Барсик, иди сюда, — сказал он коту, который вышел в коридор, потянулся и лениво замяукал. — Ты-то хоть не врёшь.
Кот тёрся о ногу и мурчал, как будто говорил: “Не начинай”.
Саша начал вытаскивать Танины вещи.
— Платье… — пробормотал он. — Свитер… бельё…
Руки дрожали. Он злился на себя, на Вадика, на Таню, на всю эту жизнь, где взрослые люди могут развалить семью одним “слышал стоны”.
К шести щёлкнул замок. Таня вошла, с сумкой, в шапке, уставшая, но бодрая.
— О, ты дома! — улыбнулась она. — Я голодная, сил нет. Что будем есть?
Увидела чемодан у шкафа, остановилась.
— Саш… ты куда собрался?
— Я? — Саша поднял глаза. — Не я.
— В смысле?
— Ты. — Он кивнул на чемодан. — Ты собираешься. Куда хочешь. Только не сюда.
Таня медленно сняла шапку.
— Так. — Она поставила сумку на табуретку. — Объясни.
— Объяснить? — Саша усмехнулся, но смех был сухой. — Вадик объяснил. Снизу. Он сказал, что в субботу ночью у нас тут были музыка, смех и… ну, ты поняла.
— Вадик? — Таня моргнула. — Какой Вадик? Наш?
— Наш, — Саша кивнул. — Он говорит, тёща у него приехала, сердечница. И вы тут… “концерт” устроили.
Таня смотрела на него так, будто он сказал, что луна упала на балкон.
— Саш, ты сейчас серьёзно?
— А ты? — Саша шагнул ближе. — Я в субботу был на даче. Один. Ты мне сама сказала: “Я у Лены”. Так?
— Так! — Таня подняла голос. — Я у Лены и была! У сестры! Мы до ночи плитку выбирали, потом у неё ночевала, утром обратно. Ты чего, Саш?
— Тогда кто был в нашей квартире? — Саша почти прошептал. — Кто тут стонал, Таня?
— Никто! — она хлопнула ладонью по столу. — Никто! Саша, ты с ума сошёл? Ты меня сейчас обвиняешь?
— Я не обвиняю, — он резко ответил. — Я пытаюсь понять, что произошло. Потому что сосед не просто так пришёл. Он аж лифт перегородил.
Таня замерла, потом резко втянула воздух и сказала:
— Подожди… ключи.
— Какие ключи?
— Саша, ты чего тупишь? — Таня вдруг схватилась за лоб. — Света!
— Какая Света?
— Консьержка наша. Светлана Петровна. Я ей оставляла ключи, чтобы Барсика покормила. Я тебе говорила! Ты ещё бурчал: “Зачем чужим людям ключи”.
Саша замер, как будто его ударили по затылку.
— Я… да… было…
— Было! — Таня шагнула к нему. — Я сказала: “Света проверенная, она сто лет тут сидит”. Ты кивнул и дальше в телефон уткнулся. И теперь ты мне чемодан собираешь!
— Таня, — Саша сглотнул. — Но при чём тут “стоны”? Она что, кота кормила так громко?
— Откуда я знаю! — Таня схватила куртку. — Пойдём вниз. Сейчас же. И без этих твоих глаз. Я тебе сейчас устрою разговор.
— Таня, погоди… — Саша попытался остановить.
— Не “погоди”. — Таня уже открыла дверь. — Пошли.
Они спустились. Внизу, в стеклянной будке, сидела Светлана Петровна — женщина лет пятидесяти, в очках, с термосом, вязание на коленях. Увидела их — насторожилась.
— Танечка? Александр? Что-то случилось?
Таня упёрла руки в бока.
— Светлана Петровна, вы в субботу заходили к нам?
Консьержка побледнела.
— Заходила… — тихо сказала она. — Я… котика кормила.
— А вы одна заходили? — Таня прищурилась.
— Я… — Светлана Петровна замялась и вдруг покраснела так, будто её поймали на месте преступления. — Я не хотела… Танечка, простите…
— За что простить? — Саша выдавил.
— Дочка моя… Алина… — консьержка сглотнула. — Она увязалась. Ей восемнадцать. Я думала — посидит пять минут, пока я кота покормлю. А я потом в магазин выбежала — хлеба купить, мне смена длинная… Вернулась, а она…
Таня медленно наклонилась вперёд:
— А она что?
Светлана Петровна закрыла лицо ладонью.
— Она привела парня. Пока меня не было. Сказала: “Мам, пустая квартира, никто не узнает”. Я… я как узнала, я ей такое устроила… Я чуть работы не лишилась. Управляющая уже хотела заявление писать. Я умоляла. Я… — голос у неё дрогнул. — Простите, дети…
Саша стоял как прибитый.
— То есть… — он выдохнул. — Это у нас… в квартире…
— Да, — консьержка кивнула, не поднимая глаз. — Мне стыдно. Танечка, Александр, простите. Я вам что угодно… я уберу, я…
Таня посмотрела на Сашу, и в этом взгляде было всё: “Ну что, герой?”
— Пойдём домой, — сказала она через зубы. — Сейчас.
В лифте Таня молчала. Саша тоже молчал. На площадке Таня открыла дверь, вошла, подошла к чемодану и начала молча раскладывать вещи обратно.
— Таня, — Саша осторожно. — Я…
— Ты, — Таня перебила, не глядя. — Ты сейчас не “я”. Ты сейчас молча стоишь и думаешь, как бы выкрутиться.
— Я не выкручиваюсь.
— Выкручиваешься, — Таня резко повернулась. — Десять лет вместе. Десять. И ты мне веришь ровно до первой тёщиной сердечницы снизу.
— Вадик так уверенно…
— Вадик! — Таня махнула рукой. — Пошли к Вадику. Прямо сейчас. Я хочу ему в глаза посмотреть. И тебе полезно.
— Зачем? — Саша попытался удержать. — Ну ошибся человек…
— Ошибся? — Таня прищурилась. — А если бы консьержка не призналась? Ты бы меня выгнал? Да? Чемодан же уже готов.
Саша не ответил. Таня сама кивнула:
— Всё, пошли.
Они вышли и пошли к двери соседей. Таня нажала звонок так, будто хотела пробить кнопку.
И вот тут, прямо на пороге, на секунду, Саша поймал себя на мысли: а вдруг там не просто “ошибка”? вдруг у них у самих… — и мысль эта была гадкая, липкая.
Дверь открыл Вадик — в домашней майке, волосы дыбом, на лице победное: “ну что, разобрался?”
— О! — он хмыкнул. — Саня, а жена твоя где? Уже чемодан собрала?
— Вадик, — Таня шагнула вперёд. — Ты сейчас очень аккуратно выбирай слова.
Вадик моргнул, но быстро взял себя в руки.
— А что? Я же по-доброму! Я ж не хотел…
— Ты лифт перегородил и наорал на моего мужа, — Таня сказала ровно. — И из-за твоих слов он мне чемодан собрал. Понимаешь?
— Да ладно! — Вадик всплеснул руками. — Я ж слышал! Я не придумал. Музыка была? Была. Смех был? Был. Стоны… — он осёкся, увидел Танино лицо. — Ну… короче, было всё. Я что, виноват, что у вас там весело?
— Весело? — Таня резко выдохнула. — Вадик, в ту ночь мой муж был на даче. Я была у сестры. В нашей квартире были чужие люди.
Вадик на секунду завис.
— В смысле “чужие”?
Саша тихо сказал:
— Дочка консьержки. С парнем. Светлана Петровна призналась.
Вадик присвистнул.
— Ничего себе… — и тут же, как типичный Вадик, попытался выкрутить всё в шутку: — Ну молодёжь даёт, а! В наше время…
— Помолчи, — отрезала Таня. — Ты мне объясни: почему ты был уверен, что это мы?
Вадик развёл руками.
— Ну логика же! Сверху вас никого нет. Снизу мы. Слева Петровна ничего не слышит. Значит…
— Стоп, — Саша поднял ладонь. — Вадик, ты уверен, что “сверху нас никого нет”? Мы на пятом, да. Но дом-то девятиэтажный. Над нами ещё четыре этажа.
Вадик открыл рот и закрыл.
— Подожди… — он нахмурился. — В смысле? Мы… мы что, не на последнем?
— Ты серьёзно? — Таня посмотрела на него как на ребёнка. — Ты десять лет тут живёшь.
— Я… — Вадик замялся. — Я как-то… не думал. Я всегда думал, что пятый — последний. Лифт же…
— Лифт у нас до девятого ходит, — устало сказал Саша.
Из квартиры донеслось:
— Вадик, кто там?
Появилась Света — жена Вадика, маленькая, в халате, волосы в хвост, лицо тревожное.
— Что случилось?
Вадик ткнул пальцем в Сашу.
— Свет, ты слышала в субботу шум?
— Слышала, — кивнула Света. — Только я тебе говорила: сверху шум. А ты опять не дослушал.
— Ты говорила “у соседей”! — Вадик вспыхнул.
— У соседей сверху! — Света повысила голос. — Вадик, ты как всегда: половину услышал — и понёсся, как танк.
Таня повернулась к Свете:
— Свет, то есть это вообще могло быть не у нас?
— Конечно могло, — Света вздохнула. — Я же тебе потом в лифте говорила, что там наверху молодежь какая-то новую мебель носит, топают, музыку включают.
— А он… — Таня ткнула пальцем в Сашу. — А он мне чемодан собирает, потому что Вадик решил, что у нас тут разврат.
Вадик начал оправдываться:
— Да я ж не со зла! Тёща… тёща мне мозг… Она утром: “Вадик, это что, вы такие звуки терпите?” Я и…
— Тёща, — Таня усмехнулась. — Так вот пусть тёща теперь тебе и готовит, раз она такая чувствительная.
Света фыркнула.
— Ой, тёща его вообще отдельная песня. Она мне потом два часа рассказывала, что женщины сейчас распущенные, а мужики бедные.
— Свет, не начинай, — Вадик поморщился.
— А почему не начинать? — Света повернулась к нему. — Ты сам вчера что вытворял? Ты мне каждые полчаса звонил, спрашивал, где я. Я говорю: “В аптеке”. Ты: “А почему так долго?” Я: “Очередь”. Ты: “А кто там рядом стоит?” Ты нормальный?
Саша поперхнулся.
— Вадик… ты что, и Свету ревновал?
Вадик стал красный, как варёный рак.
— Да показалось, — буркнул он. — Она нарядилась, губы накрасила…
— Я к врачу ходила, — отрезала Света. — Мне надо было нормально выглядеть, а не как после огорода. И вообще — я тебе что, предмет? Проверять меня?
Таня резко сказала Саше:
— Видишь? Это заразно. Один услышал “стоны” — и всё, у мужиков мозги выключились.
— Таня, — Саша тихо. — Я…
— Потом, — отрезала она. — Сначала пусть Вадик извинится. И перед тобой, и перед нами.
Вадик тяжело выдохнул, почесал затылок.
— Ладно, — сказал он наконец. — Саня… Таня… извините. Я реально на эмоциях. Тёща, ночь, не спал…
— Извини, — поправила Таня. — Не “извините”. Скажи нормально: “Я был неправ”.
Вадик скривился, но сказал:
— Я был неправ.
Света тут же, не упуская момент, добавила:
— И моральный ущерб компенсируй.
— Опять ты, — Вадик простонал.
— Не “опять”, — Света прищурилась. — Ты мне вчера устроил допрос, как в отделе. Я хочу новое платье. И обувь. Чтоб ты на будущее помнил, как язык распускать.
Таня мгновенно подхватила:
— И мне тоже. За чемодан.
Саша тихо сказал:
— Таня…
— Не защищай его, — Таня кивнула на Вадика. — Он нас чуть не поссорил.
Вадик посмотрел на Сашу с тоской:
— Саня, ну ты понимаешь… я же…
— Понимаю, — Саша вздохнул. — Понимаю, что будет дорого.
Света отступила, будто судья вынес решение.
— Вот и отлично. И ещё. Мы, кстати, тоже с тобой, Вадик, поговорим дома. Потому что ты вчера так “думал”, что я ему изменяю, что я чуть сама не поверила.
— Свет… — Вадик пискнул.
— Молчи, — отрезала она.
Таня развернулась к двери:
— Пойдём, Саша.
Саша кивнул Вадику и Свете, и они вернулись к себе. Дома Таня прошла на кухню, налила воды, выпила, поставила стакан и сказала:
— Ну?
— Что “ну”? — Саша осторожно.
— Ты сейчас мне будешь рассказывать, почему ты мне не поверил, — Таня сказала спокойно, и от этого спокойствия Саше стало хуже, чем от любого крика.
— Я поверил бы, — начал он, но Таня перебила:
— Не ври. Ты не поверил. Ты поверил Вадику, тёще и “стонам”.
Саша сел напротив.
— Таня, я услышал это… и у меня всё внутри… — он сжал ладони. — Я представил, что я на даче, а ты тут… И всё. Голова выключилась.
— Вот, — Таня кивнула. — Голова выключилась. А у меня что должно было включиться? Мама? Учительница? Я тебе десять лет говорю: если тебя что-то гложет — спроси. Не устраивай спектакль с чемоданом.
— Я боялся, что ты соврёшь, — выдавил Саша.
— Я? — Таня рассмеялась коротко, без веселья. — Отлично. Значит, мы десять лет живём, а ты считаешь, что я в лицо могу соврать.
Саша промолчал. Таня продолжила:
— И ещё: про ключи. Я тебе говорила. Ты не слушал. Вот и результат. Чужие люди в нашей квартире. И мы друг друга грызём.
— Я исправлюсь, — тихо сказал Саша.
— Слова, — Таня махнула рукой. — Ладно. Я не хочу сейчас разводить трагедию. Я хочу действия.
— Какие?
— Завтра мы идём к консьержке. — Таня подняла палец. — Спокойно. Без крика. И говорим, что ключи больше никто не получает, кроме нас. И что если её дочка ещё раз полезет… — Таня запнулась, подбирая слово, — …в чужую жизнь, будет заявление.
— Жёстко.
— А как иначе? — Таня посмотрела прямо. — Сегодня у нас “концерт”, завтра пропадут деньги, послезавтра ещё что. Нет. Всё.
Саша кивнул.
На следующий день, уже вечером, они встретились в подъезде с Вадиком. Вадик тащил пакеты из торгового центра, лицо страдальческое.
— Купил? — спросил Саша.
— Купил, — простонал Вадик. — Два платья и обувь. Света сказала: “Чтобы глаза запомнили цену ревности”.
Саша усмехнулся.
— А у тебя?
Саша поднял свой пакет.
— Три платья. Таня сказала: “Чтобы ты запомнил цену чемодана”.
Вадик вздохнул, потом вдруг сказал:
— Сань… а давай к этой девчонке зайдём. К Алине.
— Зачем?
— Ну… — Вадик почесал нос. — Извиниться, что ли. Из-за нас мать её чуть работу не потеряла. Да и… — он сморщился, — …всё как-то криво получилось.
Саша подумал и кивнул.
— Давай. Только без морали.
Они купили коробку конфет и спустились к консьержке. Светлана Петровна увидела их и сразу напряглась.
— Опять вы… — сказала она тихо.
— Не ругаться, — Саша поднял ладонь. — Мы… поговорить.
— С Алиной, — добавил Вадик. — Если можно.
Консьержка выдохнула.
— Она дома. Первый этаж, двенадцатая квартира. Только… не давите на неё сильно. Она и так перепуганная.
Дверь Алине открыла сама — маленькая, в толстовке, волосы в пучке, глаза виноватые.
— Здравствуйте…
— Привет, — Саша протянул конфеты. — Держи. Это не взятка. Это… чтобы не было ощущения, что мы тебя на костре жарим.
Алина покраснела.
— Я… я правда виновата. Я не думала, что так выйдет. Я думала, пусто, никто не узнает…
— Узнают всегда, — буркнул Вадик, но тут же смягчился. — Слушай, мы не пришли тебя учить. Мы пришли сказать: из-за твоей глупости мы чуть семьи не переругали. Но это уже наша проблема. Ты… просто больше так не делай. Никогда.
Алина кивала часто-часто.
— Не буду. Честно. Мы теперь у него встречаемся… у Димы. У него родители всё время в разъездах.
Вадик прыснул:
— Ну конечно.
Саша посмотрел на Алину внимательно и спросил:
— А ключи ты откуда взяла?
— Мама дала… — Алина опустила глаза. — Она не знала, что я… Я просто… — голос у неё задрожал. — Я не хотела, чтобы её уволили.
— Ясно, — Саша кивнул. — Тогда так: маме скажи, что мы не будем её добивать. Но ключи пусть держит так, чтобы ты к ним не подходила. И всё.
— Спасибо, — Алина прошептала. — Я… я правда…
— Всё, — Вадик махнул рукой. — Живи. Только мозги включай.
Они ушли. На улице был мокрый снег, фонари светили мутно, машины шуршали по каше. Февраль.
Дома их ждали женщины — Таня и Света договорились встретиться “на чай”, но по факту — оценить покупки и добить мужиков разговорами.
— Ну что, — Света вертелась перед зеркалом в новом платье. — Красиво?
— Нормально, — буркнул Вадик.
— “Нормально” — это не комплимент, — Света ткнула его локтем.
Таня примеряла своё, посмотрела на Сашу.
— И?
— Тебе идёт, — сказал Саша честно. — Очень.
— Вот, — Таня кивнула. — Видишь, как сложно? Но можно.
Сели за стол. Чай, печенье, разговоры.
— Я тебе так скажу, — Света посмотрела на Вадика. — Ещё раз мне начнёшь устраивать проверки — я реально уйду. Не к “любовнику”, — она сделала пальцами кавычки, — а просто от тебя. Потому что жить под подозрением — это как на допросе, только без зарплаты.
— Понял, — Вадик мрачно кивнул. — Понял.
Таня повернулась к Саше:
— А ты?
Саша выдохнул.
— Я понял, что если мне что-то кажется — я сначала говорю с тобой. Не с соседями. Не с тёщами. С тобой.
— И ключи? — Таня прищурилась.
— И ключи, — кивнул Саша. — Больше никому.
— Вот и молодец, — Таня сказала без нежностей, но в голосе было тепло.
Вадик вдруг, как человек, который не умеет молчать, ляпнул:
— А если бы, ну… реально? Если бы реально кто-то… — он замялся. — Измена, короче. Что бы вы сделали?
Таня резко подняла брови:
— Ты сейчас хочешь испортить вечер?
— Я просто… — Вадик развёл руками. — Гипотетически.
Света фыркнула:
— Гипотетически ему надо.
Саша посмотрел на Таню и сказал честно:
— Я не знаю. Но я точно знаю одно: если бы это случилось, мы бы не делали вид, что всё нормально. Мы бы разговаривали. До конца. Как бы ни было мерзко.
Таня кивнула:
— Вот. Разговор — это главное. А чемоданы без слов — это детский сад.
Вадик пробормотал:
— Ладно. Всё. Больше вопросов нет.
Света усмехнулась:
— То-то же.
Поздно вечером они разошлись. Таня легла, Барсик устроился в ногах. Саша выключил свет, сел рядом.
— Тань, — сказал он тихо. — Прости.
— Я уже, — Таня ответила сонно. — Только запомни: если ещё раз начнёшь молча придумывать себе фильмы — я тебе устрою такой разговор, что ты сам будешь просить чемодан. Понял?
Саша тихо рассмеялся:
— Понял.
Сверху снова что-то грохнуло — музыка, смех, топот.
Таня приподнялась на локте:
— Саш, это точно не у нас?
— Точно, — сказал Саша. — Это Сидоровы с седьмого. У них сын вернулся из армии, отмечают.
— Откуда знаешь?
— В лифте слышал, — Саша хмыкнул. — И знаешь что? Я даже проверять не пойду.
— Вот и правильно, — Таня зевнула. — Потому что если ты сейчас пойдёшь, Вадик опять что-нибудь решит.
— Пусть решает, — Саша лёг рядом. — Мы теперь не на его фантазиях живём.
Таня легла, накрылась одеялом, тихо сказала:
— Спокойной.
— Спокойной, — ответил Саша.
И впервые за эти два дня в квартире стало спокойно не потому, что “тишина”, а потому что они наконец перестали додумывать друг за друга.