В 2015 году я стал капитаном. Не скажу, что на крутых судах. Скорее наоборот — тогда мне за это было даже стыдно. Рынок сейсмической разведки, на котором я до этого работал старпомом, фактически встал: суда простаивали, контракты срывались, люди расходились кто куда. И именно поэтому я был счастлив: это была работа, и это было капитанство.
Мы работали на Каспии, на проекте строительства и обслуживания Prorva Access Channel — морского канала доступа к береговой инфраструктуре нефтегазового кластера КазМунайГаз. Эти суда трудно было назвать полноценными: по сути, это были рабочие катера — ворк‑боты, маленькие, быстрые, нервные. Такие катера требуют людей, которые живут этой работой, а не просто «умеют ходить по морю». Но агент упростил себе жизнь. Он нанял людей с сейсмического флота — старпомов, привыкших в основном к спасательным катерам и учебным операциям, к катерам с водомётным движителем, к тренировкам и учениям. Формально опыт был. По факту — не тот.
Нас всех сразу сделали капитанами. Назвали «шкиперами». Для многих это выглядело как удача: вчера старпом без рейсов, сегодня — капитан. Я и сам пришёл туда капитаном через неделю после получения диплома. Суда были маленькие, почти унизительно маленькие. Помню одного мужика: его привели, он посмотрел на лодку с борта баржи, развернулся и уехал. Сказал: «Я на этом работать не буду». У него был выбор. У нас — нет.
Когда старпомы закончились, капитанами начали сажать вторых штурманов. И вот тут система начала трещать.
Инцидент случился ночью. Узкий рабочий канал — метров двадцать, не больше. Я возвращался после смены людей: вёз экипаж с мультиката на баржу. Навстречу шла другая наша лодка. Такие же размеры, такая же скорость — 17–20 узлов. Ночь. Электронная карта. Я шёл правильно — прижатый к правой кромке канала настолько, насколько это вообще было возможно. Практически у самой кромки.
Я видел встречный катер. Сначала всё выглядело нормально. Расходимся, как положено. И вдруг — в последний момент — он резко поворачивает в мою сторону.
Времени на реакцию не было. Матрос успел присесть — это его спасло. Пассажиры получили ушибы, кто‑то повредил рёбра, но без тяжёлых последствий. Удар был жёсткий. Я шёл вдоль кромки канала, а встречный катер заходил в меня под углом. Мой острый нос вошёл прямо в его аппарель, ломая её и борта. Удар развернул его корпус, и катер целиком вынесло на мель.
Я выбежал и закричал:
— Саша, зачем ты повернул налево?!
Ответ был короткий и парадоксально нелепый:
— Я ничего не видел.
Он смотрел не наружу. Он смотрел в карту. А карта показывала быстро движущуюся цель с задержкой — порядка тридцати секунд, из‑за обработки и обновления сигнала. По сути, он начал расходиться со мной в прошлом. И когда на экране появился мой трек, он машинально повернул — прямо в меня.
Я сразу приказал сфотографировать экран картплоттера. На снимках было чётко видно: его судно поворачивает в мою сторону, тогда как я уже прижат к правой границе канала и идти мне больше некуда.
Разбор не дал стопроцентной правоты никому — в море так почти не бывает. Формально основной причиной признали действия встречного катера, но мне вменили избыточную скорость. И это было справедливо: обязанность капитана — управлять движением так, чтобы столкновения не произошло вовсе. Его просто не должно быть.
Тот катер, Catro VI, подняли краном мультиката, вывели из канала и затем утащили на разбор — ему больше не было места в этом проекте. Саша после этого стал старпомом, какое‑то время ещё ходил, а потом просто не вернулся на проект. Мы больше не пересекались. И в этом месте история перестаёт быть просто про манёвр и скорость — становится по‑человечески грустно.
Так мечта столкнулась с реальностью лоб в лоб. Все выжили, никто не сел в тюрьму. Опыт я забрал с собой.
Сашу по‑человечески жаль. Он не прошёл этот участок пути. Не все проходят.
Так что если из этого есть вывод, то он простой: радуйтесь работе, цените шанс, но никогда не расслабляйтесь. Море очень быстро объясняет, кто есть кто.
«Поэтому, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» Библия, 1 Коринфянам 10:12.
