Марина поняла, что что-то меняется, не в тот момент, когда снова встретилась с Ильёй, и даже не тогда, когда поймала себя на ожидании его сообщений. А в обычный вторник, когда Андрей сказал:
— Купи, пожалуйста, хлеб.
И она вдруг подумала: Почему всегда я?
Мысль была мелкой, почти стыдной. Она купила хлеб — как всегда. Но ощущение осталось, как песчинка в ботинке: идти можно, но неприятно.
Раньше такие вещи не замечались. Они растворялись в рутине, как соль в супе. Теперь — чувствовались.
Андрей стал чаще задерживаться на работе. Или, может быть, задерживался и раньше, просто Марина не придавала этому значения. Он приходил уставший, говорил меньше обычного. Иногда раздражался без причины — по крайней мере, причина ей была не ясна.
— Ты меня вообще слушаешь? — спросил он однажды, когда она кивнула, не сразу поняв, о чём он говорит.
— Извини, задумалась.
— Вечно ты где-то не здесь, — сказал он и ушёл в комнату.
А где я? — хотела спросить Марина. Но не спросила.
Она действительно стала «не здесь». Не потому, что думала об Илье — нет, не постоянно. Просто внутри появилось пространство. Как будто в ней освободилась комната, которую раньше занимали заботы, планы, обиды, примирения. Комната была пустой и тихой. И от этого пугала.
Они почти перестали ссориться. Это должно было бы радовать, но почему-то настораживало. Ссоры хотя бы означали вовлечённость. Теперь они обходили острые углы автоматически, как мебель, расставленную слишком давно, чтобы её замечать.
Вечером Марина сидела на кухне с ноутбуком — читала старые письма, разбирала фотографии. Нашла снимок пятнадцатилетней давности: они с Андреем на море, оба загорелые, смеющиеся. Он обнимает её за плечи, она чуть наклоняется к нему, будто опирается.
Когда я перестала опираться? — подумала она.
Андрей вошёл, посмотрел на экран.
— Это где мы?
— В Анапе. Помнишь?
— А… да, — сказал он неуверенно. — Нормально тогда было.
Нормально. Не «хорошо», не «счастливо». Просто — нормально.
Он закрыл ноутбук.
— Поздно уже. Пойдём спать.
Она пошла. Легла рядом. Он поцеловал её в висок — быстро, привычно. Жест был почти дружеский.
Марина лежала и думала, что если бы сейчас исчезла, не умерла — просто исчезла, — жизнь продолжилась бы. С небольшими неудобствами, конечно. Но продолжилась.
Эта мысль напугала её сильнее всего.
Через пару дней Андрей спросил:
— Ты какая-то отстранённая. У тебя всё в порядке?
Вот он — момент. Можно было сказать правду. Не всю, но хотя бы часть. Сказать: «Мне пусто», «Мне не хватает», «Я больше не понимаю, кто мы».
Марина открыла рот. И закрыла.
— Просто устала, — сказала она.
Он кивнул с облегчением. Усталость — понятная вещь. С ней не надо ничего делать.
Вечером пришло сообщение от Ильи:
Как ты?
Она смотрела на экран и понимала: дело не в нём. Он был не причиной. Он был подсветкой. Лампой, под которой стало видно трещины.
Марина набрала ответ, стёрла, набрала снова.
Нормально.
Слово повисло в воздухе, как и всё остальное в её жизни.
Брак не рушился. Он не кричал, не обвинял, не требовал. Он просто медленно смещался — как плита под домом, незаметно, но необратимо.
И Марина чувствовала: если ничего не сказать сейчас, потом слова могут уже не понадобиться.
Подписывайся на канал 🍀 если рассказ понравился ставь лайк 👍
Глава 4