Будильник прозвенел в самый неподходящий момент, бесцеремонно вырывая Лизу из объятий сладкого, тягучего сна. Ей снилось море, теплый песок и полное отсутствие забот. Она даже улыбалась во сне, чувствуя на щеках воображаемые солнечные лучи. Не открывая глаз, женщина нащупала на тумбочке смартфон и привычным движением смахнула надоедливый сигнал, тут же перевернувшись на другой бок и натягивая одеяло до самого носа. В голове пронеслась ленивая мысль: «Еще пять минуточек, и встану».
Но насладиться тишиной ей не удалось. Буквально через секунду над ухом раздался недовольный, требовательный мужской голос, от которого Лиза аж вздрогнула.
— Ну, вообще-то, я рассчитывал на завтрак, — прозвучало в утренней тишине с явной претензией.
Сердце гулко стукнуло в груди. Первая мысль была панической: в квартиру забрались воры! Сон как рукой сняло. Лиза резко распахнула глаза, пытаясь сфокусировать зрение в полумраке спальни. Потребовалось несколько мгновений, чтобы мозг обработал информацию и сопоставил факты. Рядом, на второй половине широкой кровати, сидел не грабитель, а ее законный муж, Костя.
Они поженились всего неделю назад. До этого встречались полгода, ездили в отпуск, оставались друг у друга на выходные, но полноценный совместный быт начали вести только после штампа в паспорте. Лиза все еще привыкала к тому, что теперь она не одна в своей крепости.
Костя тем временем нетерпеливо завозился, стягивая с нее одеяло.
— Лиза, — протянул он капризно, словно маленький ребенок, у которого отобрали игрушку. — Лиза, просыпайся давай. Я голоден как волк. Мне на работу выходить через час, я хочу успеть нормально поесть. Это тебе везет, ты из дома работаешь, можешь хоть до обеда валяться. А у меня график. Жена, ну покорми меня!
Лиза стиснула зубы, стараясь подавить нарастающее раздражение. Она попыталась притвориться, что снова уснула, надеясь, что муж отстанет и решит проблему самостоятельно. Но Костя был настойчив. Он начал трясти ее за плечо.
— Ну, Лиз, это уже не смешно. Вставай!
Женщина рывком села на кровати, отбрасывая остатки сна. Волосы растрепались, взгляд был тяжелым. Она посмотрела на мужа с немым укором.
— Костя, ну вот объясни мне, в чем проблема? — голос ее звучал хрипло со сна. — Тебе тридцать лет. Неужели сложно дойти до кухни и сделать себе бутерброд? Или разогреть ужин? Еда в холодильнике есть. Там контейнеры стоят, нужно просто нажать кнопку на микроволновке. Это занимает ровно две минуты.
Муж недовольно поморщился, словно у него заболел зуб.
— Ничего там уже нет, — буркнул он, отводя глаза. — Я ночью проснулся, пить захотел, ну и… проголодался.
Лиза удивленно вскинула брови, окончательно просыпаясь.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что съел целую кастрюлю гуляша с подливой? Я же вчера вечером только приготовила, там на два дня было!
Костя фыркнул, вставая с кровати и начиная искать свои носки.
— Скажешь тоже, кастрюлю… Она даже не полная была. Подумаешь, поела растущий организм. Так что давай, женушка, поднимай свою пятую точку и дуй на кухню. Исполняй супружеский долг, так сказать.
Лиза почувствовала, как внутри закипает злость. Дело было даже не в съеденном гуляше, а в тоне, которым это было сказано. «Поднимай пятую точку», «дуй на кухню» — раньше она такого от него не слышала. В период ухаживаний Константин был галантен, открывал двери и дарил цветы. Куда делся тот романтичный парень?
— Милый мой, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла она. — Ты меня, случаем, с прислугой не перепутал? Или с доставкой еды? Нет ничего в холодильнике — есть магазины, есть кафе за углом, есть службы доставки. А еще у тебя есть руки и ноги. Голодный? Иди вон на крышу, голубя поймай и зажарь, раз такой добытчик.
Лицо мужа вытянулось. Шутка ему явно не зашла, да и отпор он получить не ожидал.
— Очень остроумно, — процедил он сквозь зубы.
Он молча, демонстративно громко топая, оделся, схватил портфель и вышел из спальни. Через минуту хлопнула входная дверь, да так, что в прихожей, наверное, посыпалась штукатурка.
Лиза со вздохом откинулась на подушки. Сон уже ушел безвозвратно, но вставать принципиально не хотелось. Обычно она работала до глубокой ночи — писала тексты, делала переводы, составляла отчеты для заказчиков. Ее график был сдвинут: подъем в девять, чашка кофе и работа до часу ночи. Костя об этом прекрасно знал до свадьбы и уверял, что его это устраивает. Но стоило расписаться, как включилась программа «домострой».
— Ладно, — прошептала она сама себе. — Вечером поговорим. Нужно расставить границы, пока не поздно.
Она полежала еще полчаса, глядя в потолок и размышляя о том, как быстро меняются люди. Потом все же встала, приняла душ, сделала себе легкий завтрак и села за ноутбук. Работа захватила ее с головой, и неприятный утренний осадок постепенно растворился в делах.
День пролетел незаметно. Ближе к вечеру Лиза решила все-таки приготовить что-то простое, чтобы не обострять конфликт. Она как раз заканчивала сложный проект, когда в замке повернулся ключ.
Лиза глянула на часы — было еще довольно рано для возвращения Кости. Она вышла в прихожую встречать мужа, но застыла на пороге гостиной. Костя пришел не один. Следом за ним в квартиру величественно вплыла его мать, Галина Петровна.
Свекровь была женщиной крупной, громкой и безапелляционной. Она окинула прихожую цепким, оценивающим взглядом, словно ревизор, пришедший с проверкой в нерадивое учреждение. Ее взгляд задержался на кроссовках Лизы, стоявших не совсем ровно, потом скользнул по зеркалу. Лицо Галины Петровны тут же приобрело сложный оттенок недовольства.
— Лиза, ты чего сидишь? — вместо приветствия выдала она, проходя в комнату и даже не разуваясь. — Квартира не убрана, пыль лежит. Ужин, я так понимаю, тоже не готов? Запах гари не чувствую, но и пирогами не пахнет.
Лиза растерянно переглянулась с мужем, ища поддержки. Но Костя, этот утренний «лев», сейчас выглядел как нашкодивший котенок. Он поспешно отвел взгляд и начал стягивать ботинки, делая вид, что очень занят шнурками.
— Сыночек, а ты не молчи, — тут же переключилась на него мать. — Нечего позволять ей на шею садиться. Я тебя предупреждала. Лиза! Я к тебе обратилась. Давай, вставай, ужин сам себя не приготовит. Муж с работы пришел, мать в гости заглянула, а она сидит за компьютером, в игрушки играет поди.
Невестка медленно закрыла крышку ноутбука и поднялась с кресла. Внутри все клокотало, но она старалась держать лицо.
— Здравствуйте, Галина Петровна. И вам добрый вечер. А вы пришли специально, чтобы раскрыть мне глаза на мою никчемность? — она усмехнулась, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Костя, мне вот интересно, мама сама навязалась в гости без звонка, или это у тебя такой способ показать мне свое недовольство утренним разговором? Решил группу поддержки привести?
Пока муж краснел и соображал, что ответить, чтобы не обидеть ни ту, ни другую сторону, свекровь снова взяла инициативу в свои руки.
— Ты, милая моя, не умничай, — отрезала она, подходя к Лизе почти вплотную. — Вышла замуж — так будь добра вести себя как жена, а не как королева. Я пришла, потому что узнала: мой сын сегодня ушел на работу голодным! Он мне позвонил, пожаловался. Это немыслимо! Мужик должен есть мясо, а не воздухом питаться. Я приехала, чтобы навести здесь порядок. Приготовлю вам на несколько дней нормальной еды и уйду. Раз уж у тебя руки не из того места растут.
Лиза почувствовала, как краска приливает к щекам. Значит, он нажаловался мамочке. Прекрасно.
— А, ну если так, то готовьте, конечно, — холодно произнесла Лиза, решив не вступать в бессмысленную перепалку прямо сейчас. — Ваше право помочь сыну. Только учтите: я не ем лавровый лист, у меня на него аллергия, так что без него, пожалуйста. И продукты, если что, в магазине через дорогу. Костя знает.
С этими словами она снова села на диван, открыла ноутбук и демонстративно погрузилась в чтение документа, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Свекровь задохнулась от возмущения. Такая наглость! Она ожидала извинений, суеты, оправданий, а получила полное равнодушие. Галина Петровна гневно фыркнула и двинулась на кухню, как ледокол «Ленин» сквозь льды Арктики.
Через минуту оттуда донесся грохот кастрюль. Свекровь открывала и закрывала дверцы шкафчиков с такой силой, что казалось, петли сейчас вырвет с мясом. Хлопнула дверца холодильника. Потом наступила зловещая тишина.
Лиза напряглась, ожидая бури. И она не заставила себя ждать.
Галина Петровна влетела обратно в гостиную, пунцовая от праведного гнева.
— Костя! Это же невозможно! — возопила она, всплеснув руками. — Холодильник пустой! Там мышь повесилась! Ни крупы нормальной, ни мяса, ни сала. Одни йогурты, какие-то листья салата и завядший огурец. Тут не из чего готовить! Чем ты его кормишь? Травой? Он тебе что, кролик?
Костя, который все это время жался в углу дивана, подал голос:
— Мам, ну я же говорил, не нужно приезжать, мы бы сами разобрались… А ты уперлась.
— Потому что я не потерплю, чтобы мой сыночек ходил голодный и с язвой желудка! — перебила она. — Я мать, у меня сердце болит!
Лиза, не отрываясь от экрана, спокойно прокомментировала:
— Ваш сыночек отлично питается в кафе на бизнес-ланчах, а вечером заказывает пиццу, если захочет. А пусто, потому что я покупаю свежие продукты на один-два дня. Не люблю выбрасывать еду и не люблю замороженное мясо. И вообще, Галина Петровна, в моем доме принято согласовывать визиты.
Ох, зря Лиза это сказала. Фраза «в моем доме» сработала как красная тряпка для быка. Свекровь подскочила к ней и с силой захлопнула крышку ноутбука, едва не прищемив Лизе пальцы.
— Вставай! — рявкнула она. — Вставай немедленно, бери сумку и иди в магазин! Список я тебе сейчас напишу. Купишь мясо, картошку, сметану, овощи на борщ. И не дай бог ты что-то не купишь или принесешь просрочку. Я тебя научу порядку! Ты у меня будешь готовить первое, второе и компот, как положено нормальной бабе!
Лиза медленно поднялась. В ее глазах появился опасный блеск. Она выпрямилась во весь рост и посмотрела на свекровь сверху вниз, хотя была ниже ростом.
— Руки распускать не советую, — тихо, но угрожающе произнесла она. — Я ведь могу и сдачи дать. И полицию вызвать за хулиганство.
— Ты?! Сдачи?! — Галина Петровна аж задохнулась. — Смотри, как бы я тебе не дала так, что не унесешь! Иди в магазин, я сказала!
— А если я не хочу? — усмехнулась невестка, снова садясь и закидывая ногу на ногу. — Я занята. Я работаю. Костя хочет есть — пусть Костя идет в магазин.
— Тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет! — взвизгнула свекровь. — Ты или подчиняешься, или… Если тебе не нравится, — она вдруг замолчала, глаза ее лихорадочно забегали по комнате.
Внезапно женщина метнулась в супружескую спальню. Лиза и Костя, опешив, переглянулись. Послышался звук открываемого шкафа-купе, шорох вешалок.
— Мам, ты чего делаешь? — крикнул Костя, поднимаясь с дивана.
Галина Петровна вылетела из спальни с охапкой одежды. Это были вещи Лизы: ее любимые джинсы, шелковая блузка, домашний костюм.
— Приживалка несчастная! — орала свекровь, подбегая к входной двери. — Не нравится мои порядки? Пошла вон из моего дома! Мой сын не будет кормить дармоедку, которая даже борщ сварить не может!
Она распахнула входную дверь, швырнула вещи прямо на грязный пол подъезда и снова метнулась в спальню за новой порцией.
— Мама, стой! Что ты творишь?! — Костя наконец-то отмер и бросился за матерью, но та была в состоянии аффекта. Она выхватывала с полок свитера, платья, белье и беспорядочно запихивала это все в какой-то старый пакет, который вытащила из своего кармана, а что не влезало — просто несла в охапке.
— Вон! Вон отсюда! — кричала она, выкидывая очередную партию вещей за порог. — Чтобы духу твоего здесь не было! Найдем Костику нормальную жену, хозяйственную! А ты катись к своей мамочке!
Лиза наблюдала за этим представлением с пугающим спокойствием. Она не плакала, не кричала, не пыталась вырвать свои вещи. Она просто стояла и смотрела. Когда свекровь, тяжело дыша, остановилась в прихожей, победоносно глядя на пустые полки в шкафу, Лиза медленно подошла к вешалке, сняла свое пальто и надела его. Затем обулась.
— Ваш дом, значит? — переспросила она с легкой, почти незаметной улыбкой. — С каких это пор?
— Да, мой! — выпалила Галина Петровна, уперев руки в боки. — Костик — мой сын, значит, квартира его, а следовательно, и я тут хозяйка. А ты тут никто, так, приложение бесплатное. Ишь ты, лыбится она! Весело ей, видите ли! Ничего, на улице поплачешь, когда дождик пойдет!
Лиза спокойно взяла свою сумочку, проверила наличие ключей и телефона. Потом вышла за дверь, на лестничную площадку. Там, в куче, лежали ее вещи. Она аккуратно подняла самую дорогую сумку, отряхнула ее и обернулась к застывшему в дверях мужу. Тот стоял бледный, вытирая испарину со лба, и выглядел так, будто сейчас упадет в обморок.
— Я переночую у подруги или в гостинице, пока вы тут… не образумитесь, — ровным голосом сказала Лиза. — А ты, Костя, расскажи мамочке, кто на самом деле здесь приживалка. И кто у кого живет.
Она резко развернулась и пошла вниз по лестнице, громко цокая каблуками. Внизу хлопнула подъездная дверь.
В квартире повисла звенящая тишина. Константин обреченно сполз по стене и сел на пуфик в прихожей, закрыв лицо руками. Галина Петровна, все еще тяжело дыша от праведного гнева, захлопнула дверь и победоносно посмотрела на сына.
— Ну и чего ты скис? — бодро спросила она. — Радоваться надо! Избавились от лентяйки. Ничего, она сейчас походит, померзнет, и вернется. Сама приползет, в ножки кланяться будет. Зато теперь будет знать свое место. Нельзя позволять бабам ездить на тебе.
Костя поднял на нее глаза, полные ужаса и тоски.
— Ну и что ты натворила, мам? — простонал он. — Кто тебя просил лезть? Ну жили мы и жили…
— Да кто на тебе ездит?! — возмутилась мать. — Я тебе добра желаю! Я просто заехала посмотреть, как ты устроился, а тут такой бардак. Ты же мужчина! Она должна тебя облизывать! Она подуется и вернется, никуда не денется. Кому она нужна с таким характером? Зато теперь готовить будет, убирать, как нормальная женщина, а не эта ее «удаленка». Я тебе скажу так, Костя: дешевая карьеристка она. И зря я не настояла, чтобы вы сразу со мной жили. Я бы ее быстро перевоспитала.
В этот момент телефон мужа пиликнул, оповещая о входящем сообщении. Костя дрожащими руками достал смартфон, глянул на экран, и остатки краски сошли с его лица. Он стал похож на привидение. Ноги его окончательно подкосились.
— Молодец, мам. Браво! — прошептал он, глядя в одну точку. — Мой брак, похоже, побил рекорд Гиннесса по краткости. Все родственники будут смеяться.
Галина Петровна нахмурилась, чувствуя неладное, но продолжая храбриться:
— Она что, разводом тебя пугает? В смс-ке? Ой, не смеши меня. Это манипуляция. Бабская истерика.
— Пугает? Нет, мама, она не пугает, — Костя нервно хохотнул. — Она пишет, что завтра подает заявление через Госуслуги. И еще… она дала нам срок до завтрашнего утра.
— Какой срок? — не поняла мать.
— Съехать. Освободить помещение. Тебе-то проще, ты у себя дома живешь, на другом конце города. А мне что делать? Куда мне идти с чемоданами?
Свекровь застыла, переваривая услышанное. На ее лице сменилась целая гамма эмоций: от непонимания до шока.
— Костя, погоди… — пролепетала она, хватаясь за сердце. — Разве это не твоя квартира? Ты же говорил… Ты же сказал, что покупаешь жилье! Мы же отмечали!
Костя застонал, закрывая уши руками, словно пытаясь спрятаться от этого разговора.
— Говорил, говорил… А что я должен был сказать? «Мама, твой сын неудачник, и денег у него хватило только на первоначальный взнос за убитую комнату в коммуналке»? Да, я купил жилье. Комнату! Двенадцать квадратных метров! С общей кухней, где тараканы пешком ходят, и душем, где грибок на стенах цветет. А эта квартира — Лизина. Она ее купила два года назад, сама, без ипотек. У нее зарплата такая, что она две мои получает, а то и три.
Галина Петровна плюхнулась на диван, так как ноги ее перестали держать.
— Как Лизина? — прошептала она. — Но ты же здесь хозяин… Я думала…
— А я не стал тебя разубеждать! Мне было стыдно! — выкрикнул Костя. — Я хотел выглядеть в твоих глазах мужчиной, добытчиком! Думал, поживем у нее, я денег подкоплю, ремонт в своей комнате сделаю, будем сдавать… Я же не думал, что у тебя ума хватит прийти сюда и устроить такой погром! Выгнать хозяйку из ее собственной квартиры! Мама, ты понимаешь, что ты наделала? Ты вышвырнула ее вещи за дверь ее собственной квартиры!
Женщина тут же нахохлилась, пытаясь защититься нападением.
— А ты давай тут на меня одну все не спихивай! — закричала она в ответ. — Лжец! Обманщик! Врал матери в глаза! А теперь я виновата? А ты чего молчал, когда я ее вещи собирала? Не мог меня остановить? Жену защитить не мог? Рот открыть побоялся? Стоял тут, лобик платочком протирал! Тряпка! Сам виноват! Голова есть на плечах, а ума так и не набрался! Довел мать до позора!
— Ты решила меня добить? — устало спросил сын. — Лучше скажи, что теперь делать. Мне жить негде. В ту коммуналку я не поеду, там сейчас алкаши живут, я ее даже не ремонтировал.
Мать задумалась, кусая губы. Ситуация была патовая. Гордость боролась с практичностью, но страх за сыночку пересилил.
— А что делать? — вздохнула она. — Звони ей. Прямо сейчас звони. Говори, что растерялся, что был в шоке. Скажи, что меня уже выгнал, что поругался со мной страшно. Извиняйся, в ногах валяйся. За цветами беги круглосуточный, купи самый большой букет. Ужин приготовь, в конце концов! Уберись тут, вещи ее занеси, погладь, повесь обратно аккуратно. Скажи, что бес попутал. Она баба, оттает.
Послушавшись мать, Костя все так и сделал. Галина Петровна, причитая и охая, ретировалась домой, оставив сына разгребать последствия. Костя затащил вещи обратно, ползая по полу и собирая каждую пылинку. Он заказал огромный букет роз, приготовил (точнее, заказал из ресторана, переложив в тарелки) ужин и начал обрывать телефон жены.
Но Лиза трубку не брала. Она сидела в уютном кафе с подругой, пила чай с мятой и чувствовала удивительную легкость. Да, было обидно. Да, было неприятно. Но вместе с тем пришло четкое осознание: это конец. И слава богу, что он наступил сейчас, через неделю, а не через десять лет, когда были бы общие дети и ипотеки.
У нее было время подумать о случившемся. Выводы она сделала быстро, учитывая и утренний гуляш, и вечерний концерт, и, главное, полное бездействие и трусость Кости. Мужчина, который позволяет своей матери унижать жену в ее же доме, а потом врет о собственности — это не тот человек, с которым можно строить будущее.
Домой она в ту ночь не вернулась. Осталась у подруги. А на следующий день приехала не одна, а с папой — крепким мужчиной, бывшим военным, который лишних разговоров не любил.
Костя, увидев тестя, сжался и даже не пытался оправдываться. Извинения застряли у него в горле. Под суровым взглядом отца Лизы он быстро собрал свои чемоданы.
— Ключи на стол, — коротко бросил отец.
Костя положил связку на тумбочку.
— Лиза, может, поговорим? — жалобно спросил он, уже стоя в дверях. — Мама просто погорячилась… Я все осознал…
— Поговорим в суде, Костя, — спокойно ответила Лиза. — И передавай маме привет. Скажи, что приживалка освободила вас от своего присутствия. Теперь вы свободны.
Дверь за ним закрылась навсегда.
Это и правда был рекордно короткий брак. Зато какой бесценный опыт! Лиза запомнила этот урок на всю жизнь: никогда не позволять никому нарушать свои границы, даже ради большой любви. А Костя вернулся к маме. Говорят, они до сих пор живут вместе, и Галина Петровна все так же ищет ему «достойную, хозяйственную» жену, которая будет варить борщи и молчать. Только вот очередь из желающих почему-то не выстраивается.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!