Есть темы, которые всегда будоражат умы и вызывают жаркие споры. Межконфессиональный диалог — одна из них. Как человек, долгое время изучающий богословие и наблюдающий за этими дискуссиями, я всё чаще прихожу к неутешительному выводу: большая часть диалога между христианами и мусульманами обречена на провал ещё до его начала.
И причина этого провала лежит не в различии доктрин — с этим как раз можно работать. Причина в ином: одна из сторон зачастую спорит не с реальным оппонентом, а с его выдуманной карикатурой.
Позвольте привести метафору. Представьте собрание ведущих физиков-ядерщиков. К ним врывается энергичный человек и начинает с жаром доказывать, что ядерные реакции происходят из-за магии кристаллов. На вопрос учёных, откуда у него такие познания, он отвечает: «Я смотрю научно-популярные короткие ролики в интернете».
Приблизительно в таком положении оказываются христиане, когда вступают в дискуссию со многими мусульманскими оппонентами. Нас пытаются опровергать на основе тех убеждений, которых у нас попросту нет.
Самый яркий пример — вопрос о Божестве Иисуса Христа.
В бесчисленных дискуссиях я слышал от мусульман одни и те же предположения о том, почему, по их мнению, христиане верят в это:
• «Это Павел всё исказил, а вы ему поверили».
• «Это решение навязали на Никейском соборе под давлением власти».
• «Вам приказал верить так император Константин, бывший язычник».
• «Вы считаете Его Богом, потому что Он родился чудесным образом, без отца».
• «Раз Он творил чудеса, вы решили, что Он Бог».
Каждый из этих пунктов мусульманский полемист может с уверенностью развивать, подкреплять цитатами из Корана (например, о сотворении Адама) и чувствовать себя победителем.
Но здесь есть один фундаментальный изъян. Спросите любого мало-мальски знающего христианина: считает ли он Иисуса Богом из-за решений собора, из-за слов Павла или из-за чудесного рождения? Ответ будет: «Нет».
Эти аргументы — не причина нашей веры. Это следствия или исторические события, которые её оформили, но не породили. Настоящие основания лежат совершенно в иной плоскости — в том, как мы читаем и понимаем Писание, в том, Кем предстаёт перед нами Сам Христос в евангельском повествовании. Но об этом редко спрашивают.
В итоге мы наблюдаем сюрреалистичную картину: человек яростно и искренне опровергает набор идей, который он сам же и приписал своему визави. Он бьёт по мишени, которую нарисовал у себя в голове, и торжествует, когда она падает. А реальный собеседник стоит в стороне в полном недоумении.
Откуда берётся эта пропасть в понимании?
1. Нежелание изучать первоисточники.
Гораздо проще узнать о чужой вере из вторых рук: из статей в пабликах, коротких видео или упрощённых пересказов. Это создаёт иллюзию знания.
2. Проекция собственной логики.
Часто человек бессознательно примеряет систему мышления своей религии на чужую. Если в исламе откровение пришло через пророка в виде книги, то может казаться, что и христианство должно было развиваться так же (отсюда теория об «искажении» текстов).
3. Пренебрежение к своей и чужой вере.
Грустно констатировать, но многие люди (и это касается всех конфессий) не углубляются даже в собственное учение. Поверхностное знание рождает поверхностные и часто ошибочные представления о других.
Здесь есть и обратный, показательный момент. Спросите среднестатистического христианина о базовых убеждениях мусульман. С высокой вероятностью он расскажет вам о вере в Аллаха, Мухаммаде как последнем пророке, о Коране как священной книге, о пяти столпах. Он может не соглашаться с этим, но он знает эти положения. Потому что интерес к тому, во что верят другие, — часть культуры интеллектуальной честности.
Что же делать? Можно ли выйти из этого тупика?
Диалог возможен только при одном условии: сменить цель. Цель — не победить в споре, а сначала — услышать и понять. Прежде чем что-то опровергать, нужно спросить: «А во что ты на самом деле веришь и почему?» И дать человеку возможность объяснить это с его слов, а не перебивая заранее заготовленными клише.
Это требует огромного смирения, терпения и интеллектуального труда. Но только так разговор двух монологов может превратиться в диалог. Пока же, к сожалению, мы чаще всего видим, как две параллельные реальности пытаются доказать друг другу свою правоту, не пересекаясь.