- Твоих родственников мы посадим отдельно! - категорично заявила свекровь.
- Почему? - спросила я.
Инна Аркадьевна поправила жемчужную нитку на шее и после продолжительной паузы ответила:
- Потому что я не хочу, чтобы мои гости чувствовали себя неловко. Все-таки они люди из высшего общества, а твои родственники... Ну, ты понимаешь.
Я понимала. О, я прекрасно понимала, и от этого понимания во рту у меня вдруг сделалось так кисло, как будто я надкусила зеленое яблоко.
Вообще-то, мы обсуждали нашу с Алешей свадьбу. Точнее, как… Мы с ним хотели просто скромно расписаться и посидеть в кафе. Но свекровь настояла на пышном торжестве, и сама же все оплатила. Мы пробовали было протестовать, но она была непреклонна.
- Брак - это на всю жизнь, - говорила она, - так пусть и торжество будет запоминающимся.
Никаких возражений Инна Аркадьевна не принимала.
- Инна Аркадьевна, речь идет о моих родителях, - спокойно сказала я, хотя внутри у меня все скручивалось в тугой узел.
- Разумеется, милая, разумеется, они твои родители! - торопливо ответила Инна Аркадьевна. - Но согласись, дорогая, селяне на московской свадьбе... Это же просто комично!
Селяне… Она произнесла это слово так, будто оно означало что-то очень неприличное.
А я вспомнила вдруг, как мама пекла пироги по воскресеньям, и на кухне пахло ванилью и топленым маслом. Как отец возвращался с полевых работ, огромный, загорелый до черноты, а мама кричала ему:
- Сапоги! Сапоги сними, ирод!
А он смеялся и целовал ее прямо при мне.
И я, пятнадцатилетняя, морщилась от смущения… Что и говорить, теперь я отдала бы все, чтобы вернуться на ту кухню, к тем пирогам, к своему беззаботному отрочеству…
***
Жених мой Алешка нашел меня вечером на балконе. Я дымила, хотя, вообще-то, бросила три года назад.
- Мать опять? - спросил он и обнял меня со спины.
- Она считает, - сказала я, - что моих родителей надо посадить в чулан. Чтобы не смущать людей из общества.
Он вздохнул. Алешкины вздохи означали разное. Этот, к примеру, означал «я знаю, что она невыносима, но что я могу сделать?»
- Лиз, ты же знаешь, она... - выдавил жених. - Она это не со зла.
- А с чего тогда?
- С глупости, - он помолчал. - Знаешь, меня ведь бабушка вырастила. Мать все по приемам носилась, по презентациям, по благотворительным вечерам, где благотворительностью, кстати говоря, и не пахло. Отца не стало, когда мне было двенадцать, и он оставил ей приличное состояние. Так она его за пять лет спустила!
На шубы, на бриллианты, на какие-то безумные вложения в несуществующие стартапы. Теперь вот пускает пыль в глаза, а за душой - пустота. Квартира в ипотеке, машина в кредит, а эти ее жемчуга - не более чем китайская подделка.
Я молчала.
- Я тебя люблю, - сказал Алешка. - И твоих родителей люблю. Они у тебя такие… настоящие, что ли. А мать моя... Пройдет у нее это. Не обращай внимания.
Легко сказать - не обращай внимания. Не обращать внимания на человека, который смотрел на меня, как на пятно на скатерти, было очень непросто.
***
Наша свадьба была в июне. День выдался такой яркий, такой оглушительно-синий, что хотелось зажмуриться. Ресторан утопал в белых розах, и я плыла между столами в своем платье цвета слоновой кости. Алешка держал меня за руку так крепко, будто боялся, что я улечу.
Мама сидела в углу, в своем лучшем платье, васильковом, с белым воротничком, и я видела, как она сжимает под столом папину руку. Они выглядели растерянными, мои родители, среди этих московских лиц, этих дорогих костюмов, этих официантов с подносами.
И сердце мое сжималось от нежности.
- А теперь, - Инна Аркадьевна встала, постучав ножом по бокалу, и ресторан притих, - я хочу вручить молодым подарок. Фамильную ценность, которая передается в нашей семье из поколения в поколение.
Она выплыла на середину зала, неся перед собой бархатную коробочку, как священник - дароносицу.
- Это серебряная ложка девятнадцатого века, - провозгласила она и открыла коробочку. - Настоящий антиквариат.
- Уверена, - она повернулась к моим родителям, и губы ее сложились в неприятную улыбку, - вы такого в своей деревне не видели.
Мама побледнела. Папа начал подниматься со своего места. Мама попыталась было удержать его за рукав, но он все-таки поднялся во весь свой огромный рост, расправил плечи и сказал:
- Спасибо за ложку, Инна Аркадьевна. Хорошая вещь. А мы, кстати, тоже подарок молодым приготовили.
Он достал из кармана ключ и положил на стол.
- Машина, - пояснил он с улыбкой, - тебе, доча. И Алеше. А квартиру мы тебе, Лиза, давно купили, еще когда ты в институт поступала. Трехкомнатную, в центре. Большую взяли, чтоб было где внуков растить.
В ресторане стал удивительно тихо.
***
Инна Аркадьевна удивленно уставилась на него и замерла. На ее лице за короткое время отразилось столько эмоций, что сложно было бы вычленить какую-то одну.
- Пэ… пэ… Простите, что? - она зачем-то схватилась за спинку стула. - Ка… Какую еще… квартиру? Что… за… такое?
- Обыкновенную, - пожал плечами папа. - У нас как бы хозяйство свое. Агрокомплекс. Самый крупный в области, между прочим. Двести голов скота, три тысячи гектаров. Дочку мы подняли, образование ей дали, а теперь вот замуж выдали. А квартира…
Он посмотрел на нее и вдруг улыбнулся с прищуром.
- Ну, это такое специальное помещение, где можно жить.
Папа сел на свое место, а кто-то из гостей вдруг робко зааплодировал. Потом хлопки, более уверенные, послышались с другого конца стола. А несколько секунд спустя аплодировали все, весь приглашенный свекровью «бомонд», вся «элита».
И это было так здорово!
***
Инна Аркадьевна села. Точнее, упала на стул, и он жалобно скрипнул под ней.
- Почему ты мне не сказала? - прошипела она, глядя на меня в упор. - Почему ты молчала? Врала мне! И как не стыдно-то!
- А вы разве спрашивали? - отозвалась я с улыбкой. - Вы интересовались, чем занимаются мои родители? Вовсе нет! Вам хватило слова «село», чтобы все про нас понять.
- Из-за этого я сейчас попала в неловкое положение! - продолжила она.
- А не ты ли, мама, виновата? - сказал вдруг Алеша.
Инна Аркадьевна так и ахнула:
- Алеша! Ты… Как ты можешь? Ты о матери так? Ну-ну… Но разве я тебя так воспитывала?!
Алеша подался вперед и буквально впился взглядом в материно лицо.
- Меня бабушка воспитывала, - сухо бросил он.
Свекровь откинулась на спинку стула.
- Вот, значит, как… Ла-а-адненько… Тогда зачем я организовывала… вот это все?
- Понятия не имею, - усмехнулся Алеша, - мы хотели по-простому. А ты… Ну, захотела и организовала.
- Неблагодарный! - прорычала Инна Аркадьевна. - Я… Ты… Я для тебя… А ты…
Не договорив, она схватила со стола свою бархатную коробочку с серебряной ложкой и гордо вышла из зала. Никто не стал ее останавливать.
С этого времени прошел почти месяц. Свекровь крепко обиделась на нас и даже не звонит. Не могу сказать, что меня это расстраивает🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ👇