Аня смотрела на электронное письмо, присланное золовкой, и медленно потягивала остывший кофе.
На экране телефона списком, пронумерованным и разбитым по категориям, значилось то, что Ирина скромно озаглавила «Примерный список для крещения нашей солнышкочки Василисы».
Слово «примерный» вызывало горькую усмешку. Ничего примерного здесь не было. Это был ультиматум, оформленный в сообщении.
«1. Крестильный набор: платье из натурального шелка, чепчик, пинетки.
2. Золотая цепочка 585 пробы, не короче 45 см.
3. Золотой крестик с цепочкой (храмовые лавки не предлагать).
4. Икона Ангела-Хранителя в окладе (серебро, возможно с эмалью).
5. Икона святой Василисы (резная, дерево).
6. Крыжма (атласная, с вышивкой имени и даты).
7. Полотенца для священника и крестного (2 шт., также вышитые).
8. Оплата половины стоимости таинства (расчетный счет прилагается).
9. Обед в ресторане «У камина» после церемонии (согласовать меню)».
Аня провела рукой по лицу. Она думала, что быть крестной — это купить нательный крестик, может, серебряную ложечку или иконку.
Женщина представляла, как будет держать у купели маленькую, завернутую в мягкую ткань племянницу, как будет давать перед Богом обещание и как станет для Василисы духовной поддержкой.
Вместо этого же ей вручили смету, похожую на договор подряда. Анна вспомнила, как неделю назад Ирина, ее золовка, позвонила и приторным голоском произнесла:
— Анечка, солнышко! Мы с Лешкой решили — крестной нашей Василиске будешь только ты! Другого человека мы даже представить не можем!
Аня, польщенная таким вниманием, согласилась на все, не раздумывая. Она была искренне привязана к своему брату Алексею и к пухлой, улыбчивой племяннице.
Ирина же всегда была женщиной с претензиями, поэтому озвученное ею предложение было для Анны неожиданным.
— Олег, ты только посмотри, — она протянула телефон мужу, который доедал яичницу. — Меня назначают не крестной, а спонсором.
Олег, ее муж, инженер с мягким характером, пробежался глазами по списку и присвистнул.
— Золотая цепочка? Половина стоимости? А они хотя бы знают, сколько стоит крестить ребенка в той их элитной церкви в центре? И ресторан «У камина»… Это же как моя премия за квартал. Ты точно хочешь в это во все ввязываться?
— Я уже согласилась, — с тоской проговорила Аня. — Как я теперь откажусь? Это же брат. И Ирина… Она точно обидится на меня, устроит сцену и пожалуется маме.
— Ну, купи крестик и иконку, как собиралась. Остальное — это же наглость под соусом семейных ценностей. Пусть крестный вторую половину оплачивает, если у них такой расклад.
Аня вздохнула и, взяв волю в кулак, набрала номер Ирины. Та ответила мгновенно, будто ждала ее звонка.
— Анечка! Получила мое письмо? Все понятно? Я там все расписала, чтобы тебе было удобно. Мы с Лешкой так хотим, чтобы у Василисы все было самое лучшее, ты же понимаешь?
— Ира, привет, — Аня старалась, чтобы ее голос звучал ровно. — Список я вижу. Но, знаешь, он немного… обширный. Я думала, главное — это сам обряд, а не…
— Анечка, милая, — голос золовки стал медленным, терпеливым, как при объяснении ребенку. — Это же не просто обряд, а таинство! И мы должны подойти к нему со всей ответственностью. Василиса — наша принцесса. Она должна в этот день быть одета в самое лучшее. И подарки от крестных — это на всю жизнь, чтобы потом, когда она вырастет, то с теплом вспоминала и носила с благодарностью. Это же твоя крестница! Разве ты не хочешь для нее всего самого лучшего?
Манипуляция была проведена виртуозно. Любое возражение теперь выглядело бы как жадность и отсутствие любви к племяннице.
— Хочу, конечно, — слабо сказала Аня. — Просто я не рассчитывала на такие траты прямо сейчас.
— Ой, ну что ты! — засмеялась Ирина. — Мы же не требуем все и сразу. До крещения еще месяц. И, кстати, насчет платья, я уже присмотрела в том магазинчике… Оно божественное! Я тебе ссылку сброшу. А цепочку мы вместе выберем, я тебя с моим ювелиром познакомлю, у него скидка.
После разговора Аня почувствовала себя так, будто ее прокрутили через стиральную машину. Она позвонила брату.
— Леш, привет. Я про список Иры…
— А, ты получила? — голос Алексея, ее старшего брата, зазвучал немного смущенно. — Она, конечно, дама с фантазией. Но, знаешь, Ань, не обижайся. У нас просто кредит на новую машину, ипотека… А крестить хотим достойно. Ты же в хорошей IT-компании, у тебя с Олегом все стабильно. А нам каждый рубль дается с боем. Мы думали, вы не откажетесь помочь. Вы же семья.
Вот так. Не «мы хотим, чтобы ты стала духовной наставницей нашему ребенку», а «у тебя есть деньги, поделись».
Аня вздохнула и попрощалась с братом. Вечером она встретилась с подругой Юлей, у которой было двое детей и трое крестников.
— Представляешь, золотая цепочка! Как будто без нее Бог не примет ребенка, — выдохнула Аня за бокалом вина.
Юля, женщина практичная и ироничная, покачала головой.
— Ну, Ирина всегда была такой. Помнишь ее свадьбу? Ты тогда на платье для подружки невесты скидывалась. А теперь у нее новая цель — самое пафосное крещение. Список тебе не просто так прислала. Это чтоб ты не отсебятину какую купила, а то, что в ее желания впишется. Тебе выбирать: играть по ее правилам или поставить ультиматум.
— Но как я поставлю? Это же брат…
— Брат, который позволил жене составить такой список и отправить тебе. Он не вмешался, — резко заметила Юля. — Ты можешь купить все, что хочешь, от души. Красивое платье, но не за ползарплаты. Крестик — да, обязательно. Но не обязательно золотой с бриллиантами. Серебряный, освященный, — тоже символ веры. А цепочку… Ребенку до трех лет вообще не рекомендуется золото на шею вешать, это опасно. Скажи, что заботишься о безопасности племянницы.
Эта мысль засела в голове у Ани. Она провела несколько бессонных ночей, разрываясь между желанием сохранить мир в семье и оскорбленным чувством собственного достоинства.
Женщина изучала в интернете, что, действительно, нужно для крещения и поняла, что нужно-то совсем немного: крестик (любой, хоть оловянный), крыжма и искренняя вера участников. Все остальное — навязанные и коммерциализированные традиции.
Она написала Ирине сообщение, тщательно подбирая слова: «Ира, я все обдумала. Для меня большая честь быть крестной Василисы. Я с радостью беру на себя покупку самого важного: нательного крестика с цепочкой, красивой крыжмы и иконы святой покровительницы. Также, конечно, оплачу полностью таинство крещения — считайте это моим главным подарком крестнице. Давай на этой неделе сходим вместе выбрать крестик?»
Ответ от золовки пришел не сразу. Через час набрал Алексей.
— Ань, Ира в шоке. Она говорит, ты отказалась от всего. Чем мы тебя так обидели?
— Леша, я не отказалась. Я предложила свою схему. Быть крестной — не значит выполнять финансовый план. Это значит быть рядом, молиться, помогать вам растить Василису в вере. Я готова к этому. Но покупать золотую цепочку младенцу и оплачивать половину вашего праздничного обеда — это не входит в мои представления об обязанностях крестной. Я куплю то, что считаю нужным и правильным.
В трубке повисло тяжелое молчание.
— Ладно, — наконец сказал брат. — Думаю, мы как-то сами справимся с остальным. Ира, конечно, расстроена… Но ты приходи в воскресенье.
Наступило воскресенье крещения. Аня купила изящный серебряный крестик на такой же серебряной цепочке — безопасно и красиво.
Икону святой Василисы — не резную и дорогую, а простую, бумажную, но написанную с такой теплотой, что она сразу приглянулась Ане.
И мягчайшую крыжму из натурального хлопка с вышитым уголком. Она потратила не так много денег, но выбирала все с любовью и мыслями о Василисе.
В храме Ирина встретила ее прохладным кивком. Она была вся в белом, Василиса — в белоснежном шелковом платье.
Крестный, коллега Алексея, нервно теребил огромный пакет из ювелирного магазина.
Таинство было красивым, но каким-то отстраненным. Ирина все время поправляла складки на платье дочки, поглядывала на телефон, чтобы не пропустить удачный кадр.
Алексей стоял, сосредоточенно глядя на свечу. Аня же, держа на руках свою крестницу, которая с интересом таращила большие глаза на сверкающие оклады икон, вдруг поймала себя на странном чувстве.
Несмотря на всю эту показную суету, несмотря на список и обиды, в тот момент, когда священник трижды окунал Василису в купель, а девочка заходилась негромким плачем, в Ане что-то щелкнуло.
Она почувствовала огромную ответственность перед племянницей и прошептала: «Господи, помоги мне быть для нее хорошей крестной. Научи меня».
После обряда, когда все вышли на паперть, Ирина, все еще надутая, принялась надевать на Василису заранее припасенную белую шубку для фотосессии.
— Аня, а где твои подарки? — спросила она, не глядя на сноху.
Аня смущенно достала маленькую шкатулочку с иконкой, аккуратно завернутую в крыжму.
— Вот.
Ирина молча взяла шкатулку и осмотрела. Презрительно сморщиться не получилось — вещь была, действительно, изящными и качественными.
— Ну, ладно. Спасибо, — процедила она.
На обеде в «У камине», который оплачивал целиком Алексей (крестный, как выяснилось, подарил ту самую золотую цепочку), атмосфера была натянутой.
Аня сидела рядом с Василисой и кормила ее с ложечки фруктовым пюре. Девочка смотрела на нее и улыбалась беззубым ртом.
— Знаешь, — неожиданно сказал Алексей, отодвинув бокал. — Мне сегодня в храме стало стыдно за этот весь цирк.
— Алексей! Что ты… — вспыхнула Ирина.
— Нет, Ира. Я серьезно. Когда я смотрел, как Аня держит Василису, как она на нее смотрела… У нее было такое лицо. Не такое, как у тебя, озабоченной, куда там камера смотрит, а настоящее. И я подумал: вот это и есть крестная. А не тот, кто больше золота навесит на нашего ребенка.
Наступила неловкая пауза. Потом Ирина тихо сказала:
— Я просто хотела, чтобы все было идеально, как в журнале.
— Для Василисы идеально — это чтобы ее любили, — просто сказала Аня. — А я ее люблю и буду любить. Я буду рядом, если что, обещаю.
Прошло несколько лет. Серебряный крестик на резиночке Василиса носила постоянно.
Золотая цепочка от крестного лежала в шкатулке — она была слишком тяжелой и все время цеплялась.
Икона святой Василисы висела над кроватью девочки, потемневшая от времени и лампадного масла.
Аня стала для своей крестницы не титулованной «кумой», которая дарит дорогие подарки на праздники, а настоящим другом.
Они ходили вместе в зоопарк, лепили пельмени, и крестная рассказывала ей самые простые истории о добре и вере.
Ирина со временем перестала дуться. Однажды, на день рождения Василисы, она даже сказала Ане за чаем:
— Знаешь, а ты была права насчет того серебряного крестика. Он такой… удобный.
Аня только улыбнулась, смотря на то, как ее крестница, уже девятилетняя, ожесточенно спорит с отцом о том, кто победит в следующем мультфильме, и думала о том, что самый ценный подарок, который она сделала в тот день крещения, нельзя было включить ни в один список.
Это была не цепочка, не икона в окладе и не половина счета, а готовность быть рядом.
И этот подарок, в отличие от золота, не тускнел с годами. Он становился только крепче.