Знаете, что меня успокаивает, когда я пятый час лежу на диване, строчу в мессенджере, а в списке дел зловеще подсвечивается пункт «Сделать всё»? История про Моцарта. Да, того самого. Увертюру к «Дону Жуану» он, как известно, написал утром в день премьеры. Уснул за клавесином, если верить легендам. Не за три месяца, не по стратегическому плану на квартал, а в последнюю ночь. И мир получил шедевр.
А мы что? Мы, которые составляем списки в блокнот, красиво раскрашиваем календари, делим проекты на спринты… и благополучно откладываем начало на «следующий понедельник». Я вот на прошлой неделе собирался починить кран. Не Бетховенскую Девятую, а просто поменять прокладку. В итоге до вчерашнего дня жил под медитативный аккомпанемент «кап-кап-кап». А начал чинить только тогда, когда жена в шутку поставила под капающую струю стакан — «пусть хоть не пропадает».
Великие были нашими братьями по прокрастинации. Художник Марсель Дюшан годами мог ничего не создавать — просто читал, играл в шахматы, размышлял. И это тоже считалось частью творческого процесса, а не позорным бездельем. Казимир Малевич и вовсе называл лень «истинной природой человека, склонного к философии». Представляете? Не «лень», а «состояние философского осмысления бытия». Я вчера два часа смотрел в потолок, думая о вечном. А на самом деле просто не мог заставить себя вынести мусор.
Есть ощущение, что наше поколение (те, кто застал переустановку Windows с тринадцати дискет) особенно виртуозно в этом деле. Мы помним время, когда «отложить» значило физически забыть тетрадку дома, а не нажать «snooze» на уведомлении. Сейчас же прокрастинация — это целый спектакль с множеством актов. Сначала благородное «я лучше подготовлюсь» (поиск идеального гайда по ремонту крана на YouTube). Затем «надо создать правильные условия» (купить новый разводной ключ, хотя старый где-то тут). Потом «я быстро проверю соцсети»… и вот ты уже, седой и мудрый, смотришь обзор на смартфон, который тебе не нужен, пока в соседней комнате продолжает капать твоя «Девятая симфония».
Ирония в том, что часто эта самая прокрастинация рождается не от лени, а от тревоги, скуки или страха, что получится неидеально. Мы откладываем звонок, потому что не знаем, что сказать. Не начинаем проект, потому что он кажется горой. Мозг видит задачу — и включает режим «лучше полежать на диване, это безопаснее». Перфекционизм — наш главный саботажник.
Что с этим делать? Иногда — ничего. Серьезно. Современная культура уже не клеймит лень как грех, а рассматривает её как форму протеста против гонки на выживание, как способ замедлиться и отрефлексировать свою жизнь. Главное — делать это осознанно. Как советуют психологи: если уж бездельничаете, то делайте это целенаправленно. Без телефона, без телевизора. Просто полежите и подумайте. Уверяю, через полчаса вам или станет скучно и вы возьметесь за дело, или в голову придет блестящая идея.
Мой девиз последних лет: «Структурируй свою лень». Я, например, знаю, что утром я сонная туша. Поэтому с вечера ставлю чайник на таймер и кладу рядом с кроватью книгу — не телефон. Чтобы потянуться за интересным, а не за бесконечным скроллингом. Знаю, что не пойду в спортзал, если не подготовлю форму с вечера. Я сделал так, чтобы правильный путь был самым простым. Это работает лучше, чем бичевание себя за «потерянный день».
А ещё я напоминаю себе, что Бетховен, чтобы сконцентрироваться, окунал голову в таз с ледяной водой. По сравнению с этим мой сегодняшний «подвиг» — начать наконец ту самую статью — выглядит вполне комфортным и гуманным занятием.
Так что если вас сегодня накрыло волной «сделаю завтра», вспомните Вольфганга Амадея. Гений умел работать в режиме жесткого дедлайна. Возможно, и в нас дремлет что-то великое, что проснется именно в тот момент, когда календарь безжалостно скажет: «По-моему, пора».
А пока — пейте чай, смотрите в окно и не корите себя. Иногда лучшие увертюры рождаются не по плану, а под давлением обстоятельств, утреннего кофе и тихого отчаяния. И это нормально.
P.S. Это сообщение было написано не утром в день публикации. Но идея для него созревала ровно две недели, пока я переставлял книги на полке и перечитывал старые письма.