«Сибирский. Новостной» продолжает знакомить своего читателя с традиционными промыслами народов нашего большого многообразного края. И сегодня речь пойдёт о тувинской резьбе по камню, которую без преувеличения можно назвать историей парадоксов. Где мастера резали львов, никогда не видя львов. Где драгоценным материалом стал не мрамор и не яшма, а мягкий чонар-даш, который после обжига затвердевает. И где взрослые мужчины с серьёзными лицами создавали... игрушки. Ну, или почти игрушки.
В наших предыдущих материалах мы погружались в строгий мир таймырской резьбы по кости и цветную вселенную эвенкийского бисера. Сегодня – совсем другая история. Она о том, как в сибирской степи, где на сотни километров нет ни мастерских, ни художественных школ, родилось одно из самых самобытных искусств России.
Зачем кочевнику точить камень?
Представьте: бескрайняя степь, юрта, стада. Весь быт кочевника – функционален и мобилен. Всё, что нельзя увезти на лошади или верблюде – лишнее. Так зачем в таком мире заниматься резьбой по камню? Тяжёлым, непрактичным?
Оказывается, ключ – в материале. Тувинский агальматолит, «чонар-даш» – камень уникальный. Его добывали для простых нужд – делали из него лёгкие, теплоёмкие плитки для очагов. Но однажды кто-то заметил, что только что добытый камень – невероятно мягкий. Настолько, что его можно резать ножом. А потом он затвердевает после обжига. Или даже просто на воздухе! И это открытие стало магическим соблазном.
Кому первому пришло в голову вырезать из печного камня фигурку? Скорее всего, отцу, кочующему со своей семьёй. В мире, где у ребёнка нет магазинов с игрушками, но есть бескрайняя степь и фантазия, мягкий камень стал находкой. «На, сынок, играй», - и в руки малыша попадал неуклюжий каменный ягнёнок или конёк. Это была не «высокая» резьба, а бытовая, народная импровизация. Но именно в этих детских игрушках этнографы позже разглядели отголоски великого скифского «звериного стиля» – память о форме, передававшаяся на генетическом уровне через тысячелетия.
Откуда в Сибири львы и драконы?
Вот где начинается самое весёлое. К XIX веку через Туву, стоявшую на Великом чайном пути, пошли не только товары, но и образы. Из Китая и Монголии пришли буддийские мифы о мифических существах – львах-стражах (арзыланах) и драконах.
И тувинский мастер получал задачу: вырезать из камня льва-арзылана. При этом он никогда в жизни не видел даже кошки крупнее степной рыси. Представьте его размышления: «Лев... Говорят, царь зверей. Должен быть страшным. Значит, огромная пасть! Ещё говорят – с гривой. А грива, наверное, как у конского аркана, кудрявая». Так и рождались эти удивительные существа – большеголовые, с завитушками-гривами, напоминающие то ли собак, то ли сказочных медведей. Они были не столько «львами», сколько собирательным образом мощи и охраны. И в этой наивности – их огромное обаяние.
А вот с верблюдами было проще – их мастера видели каждый день. Верблюд был не экзотикой, а рабочим инструментом, «кораблём степи». Поэтому верблюды в тувинской пластике получались удивительно точными по характеру – некрасивые, упрямые, с грузной грацией.
Мастера, которые не боялись смешить
Возрождение промысла в ХХ веке – это тоже история не только о подвижничестве, но и о дерзости. Возьмите того же Владимира Салчака, который решил, что камень должен быть лёгким, и начал вырезать из массивного агальматолита... ажурные юрты. Коллеги недоумевали: «Камень должен быть весомым! Солидным!». А он делал своё.
Сегодняшние мастера – Хеймер-оол Донгак, Ендан Анай-оол – продолжают эту линию. Они могут вырезать традиционного арзылана, но «подмигнуть» зрителю, добавив ему такую комичную гримасу, что каменный страж сразу становится почти что домашним. Они не боятся, что их искусство назовут «игрушечным». Потому что именно в этой лёгкости, в этой готовности удивляться и удивлять – и есть жизнь промысла.
Тувинское камнерезное искусство – это не про скрипучую академическую важность. Это про то, как в суровой степи находили место для игры. Как из печного камня рождались драконы, существующие лишь в сказках. Как взрослые люди с серьёзным видом посвящали жизнь тому, чтобы дарить детям каменных ягнят, а миру – смешных каменных львов. И в этом прекрасном, чуть абсурдном упорстве – вся душа кочевой Тувы: практичной, ироничной и бесконечно поэтичной.
Заглавное фото: tuvaonline.ru