В подъезде пахло свежей краской и каким-то едким химическим растворителем. Виталий поморщился, представив, сколько теперь придется выложить на капремонт. «Наверняка опять поднимут ежемесячные взносы», — пронеслось в голове. Он тащил тяжелый чемодан на пятый этаж, отдуваясь и мысленно проклиная неработающий лифт. Как всегда, ничего не меняется: сколько раз он писал заявления в управляющую компанию, все без толку. Новая «управляйка» оказалась ничем не лучше прежней шарашкиной конторы.
На четвертом этаже он остановился перевести дух. Расстегнул куртку, достал носовой платок и вытер испарину со лба. Пятьдесят два года — это не шутка, особенно с тем лишним весом, который он набрал за последний год. Раньше, когда он еще жил здесь, Виталий регулярно ходил в тренажерный зал при заводе. Теперь же... Виталий отмахнулся от неприятных мыслей и продолжил подъем.
Наконец, остановившись перед знакомой дверью с латунным номером 27, он одернул новую кожаную куртку. «Последний писк моды», — как уверяла продавщица в бутике. Он пригладил поредевшие волосы, которые некогда были густыми и русыми, а теперь поблекли, обнажая залысины. Поправил воротник рубашки и решительно нажал на кнопку звонка. За дверью раздалась знакомая мелодия — «К Элизе». Ту же самую он сам установил восемь лет назад, когда они с Лилей затеяли ремонт в прихожей.
Внутри что-то звякнуло. Послышались легкие шаги — не шаркающие, как бывало раньше, когда Лиля приходила с работы уставшая, а какие-то непривычно энергичные, быстрые.
— Кто там? — раздался голос Лили за дверью.
Голос показался Виталию другим, более звонким, что ли. Молодым.
— Открывай, икру и рыбу доставай! Это я! — важно произнес Виталий, уже предвкушая удивление, которое сейчас отразится на лице бывшей жены. — Будем праздновать мое возвращение, а то совсем тут без меня оборзели.
Он был уверен: она будет потрясена, а может быть, даже растрогается до слез. Сама ведь, небось, извелась тут одна-одинешенька. В их возрасте найти кого-то приличного — задача не из легких. А он — вот он, вернулся.
Дверь приоткрылась, остановившись на натянутой цепочке. В щели показалось лицо Лилианны. Удивленное, но совсем не радостное. Виталий слегка опешил. Лиля выглядела иначе. Свежее. Моложе.
— Виталий? — в ее голосе прозвучало искреннее недоумение. — Что ты здесь делаешь?
— Открывай давай, не на лестничной же площадке разговаривать, — он подтолкнул дверь плечом с деланной фамильярностью, словно не прошел целый год с момента их последней встречи. — У меня чемодан тяжелый. Не видишь, что ли?
Помедлив — и эта пауза показалась Виталию неприятно долгой, — Лиля сняла цепочку. Виталий тут же ввалился в прихожую, плюхнув чемодан прямо у порога. Он был готов встретить растрепанную домохозяйку в затрапезном халате, с отросшими корнями крашеных волос. Но перед ним стояла ухоженная женщина в элегантном домашнем костюме песочного цвета, с модной стрижкой и легким макияжем.
— Что это значит? — спросила она, скрестив руки на груди и отступив на шаг. В ее позе читалась непривычная уверенность, даже жесткость.
Виталий окинул ее оценивающим взглядом, стараясь не выдать удивления. За год, что они не виделись, Лиля изменилась кардинально. Похудела как минимум на десять килограммов, сменила стиль одежды. Выглядела как-то по-новому, непривычно модно и дорого.
— Что-что? Домой я вернулся, — он широко улыбнулся, демонстрируя недавно отбеленные зубы. — Что смотришь, как на привидение? Я, между прочим, коньячок армянский захватил, твой любимый, пятизвездочный. Икру, правда, не взял, думал, у тебя найдется.
Лиля растерянно моргнула, но быстро взяла себя в руки. На ее лице промелькнула сложная эмоция: то ли недоумение, то ли раздражение, смешанное с брезгливостью.
— Какое возвращение, Виталий? Мы развелись почти год назад. Это теперь моя квартира. Только моя.
— Брось, Лилька, — фамильярно отмахнулся он, снимая куртку и пытаясь повесить ее на крючок, где раньше всегда висела его одежда. Сейчас там висело чужое мужское пальто, но Виталий в суматохе этого не заметил. — Мало ли что у нас там было. Подумаешь, развод, бумажка. Двадцать три года вместе прожили, и не такое бывало. Помнишь, как в двухтысячном поругались из-за той командировки в Сочи? Тоже ведь к маме своей уезжала на две недели. А потом все наладилось.
Виталий прошел в гостиную, не разуваясь, оставляя на паркете грязные мокрые следы от талого мартовского снега. Он отметил про себя, что пол стал выглядеть иначе: идеально чистый, натертый до блеска, словно в каком-нибудь дорогом отеле. И пахло в квартире приятно — ванилью и свежестью, а не старыми книгами и лекарствами, как раньше.
— О, ты сделала ремонт? Неплохо, неплохо, — он огляделся. Стены были перекрашены в светлый персиковый цвет вместо прежних темно-зеленых обоев, которые он когда-то так настойчиво выбирал. — Только диван этот зря купила, слишком светлый, маркий. Старый был удобнее. И куда делась наша стенка? Там же хрусталь был, вазы богемские, которые нам еще на свадьбу мои родители дарили!
Лиля последовала за ним. Она остановилась на пороге гостиной, не пересекая невидимую черту, словно не желая оказаться с ним в одном пространстве.
— Виталий, мы развелись, — повторила она медленно и четко, как объясняют правила несмышленому ребенку. — Ты ушел к другой женщине. Молодой, как ты сам не уставал подчеркивать. Сказал, что начинаешь новую жизнь, что с ней тебе и старая квартира не нужна, у вас там свои хоромы будут. Я выплатила тебе твою долю. У меня документы есть. Черным по белому.
— Да ладно тебе, документы, — отмахнулся он, присаживаясь в новое кожаное кресло и бесцеремонно закидывая ногу на ногу. — С Маринкой не сложилось. Ну и что? Бывает. Молодая дура оказалась, только деньги мои нужны были. Квартиру хотела, шубу, машину новую. А как до дела дошло? Готовить не умеет, стирать не хочет. Все по кафе да ресторанам тягала. А ты ведь умная женщина, Лиль, хоть и в годах уже. Понимаешь, что семья — это главное. Домашний очаг. Дети у нас общие, внуки скоро пойдут.
Он мечтательно закатил глаза.
— Не пойдут, — отрезала Лиля. — Ни Катя, ни Андрей не собираются пока становиться родителями. И вообще, я не понимаю, о чем ты говоришь. Тебе нужно уйти. Сейчас же.
Виталий рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. Кресло жалобно скрипнуло под его весом.
— А куда я пойду? Это мой дом. Всегда был моим. Я здесь прописан, между прочим.
— Нет, не прописан. — Лиля покачала головой, и Виталий заметил, как блеснули в ее ушах изящные серьги с бирюзой. Раньше она такие не носила, считала слишком дорогими. — Ты выписался год назад, когда уходил к своей Марине. Да и дом этот никогда не был «только твоим». Я работала не меньше тебя все эти годы.
Улыбка сползла с лица Виталия. Он не ожидал такого отпора.
— Не выдумывай. Прописка у меня здесь, — он выпрямился и полез во внутренний карман пиджака. Достал паспорт и помахал им в воздухе. — Видишь? Я просто не успел еще поменять штамп, так что формально я здесь живу. И вообще, что за тон? Раньше ты со мной так не разговаривала.
— Это не меняет того факта, что квартира полностью моя, — в голосе Лили появились стальные нотки. — По закону и по совести.
— Послушай, Лилька, — Виталий подался вперед, и в его голосе зазвучали привычные покровительственные нотки. — Я быстро поставлю тебя на место. Ты должна радоваться, что я вернулся. Я же мужик в самом расцвете сил. Положение на работе, уважение коллег. Сама посуди: сколько ты без меня? Год. И что, нашла кого-нибудь? Да кому ты нужна в свои сорок пять? С твоей-то... ну ладно, похудела, конечно, — он снова окинул ее оценивающим взглядом, — но все равно молодости-то уже не вернешь. А мы с тобой друг друга знаем, притерлись. Я же, когда на тебе женился, считай, осчастливил. Ведь не красавица была, серая мышка из бухгалтерии.
С каждым его словом Лиля словно становилась выше. Она выпрямилась, расправила плечи, вскинула подбородок. Что-то изменилось в ее взгляде: исчезла растерянность, появилась холодная решимость.
— Виталий Петрович, — произнесла она официальным тоном, словно обращалась к назойливому посетителю. — Если вы немедленно не покинете мою квартиру, я вызову полицию. У меня есть все документы, подтверждающие мое единоличное право собственности. И, поверьте, я не шучу.
— Да брось ты, какая полиция? Что за глупости? — Виталий снова откинулся в кресле, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри него начала нарастать тревога. Он не узнавал эту женщину. Куда делась его безропотная Лилька, которая всегда уступала и в итоге соглашалась с ним? — Я устал с дороги. Сделай-ка мне лучше чайку и бутербродов. С колбаской нарежь, как я люблю. С докторской. И маслом. Можно еще огурчик соленый. Обсудим все спокойно, по-семейному. Ты же всегда была разумной женщиной, не то что эти молодые вертихвостки.
Лиля хотела что-то ответить, но в этот момент в дверь позвонили. Уверенно, три коротких звонка. Она бросила взгляд на часы — изящные, с перламутровым циферблатом, явно дорогие — и кивнула каким-то своим мыслям. На ее лице мелькнула легкая улыбка.
— Открой! Раз уж встала, — буркнул Виталий, снова закрывая глаза и вытягивая ноги. — И скажи, кто бы там ни был, что мы заняты. Семейное воссоединение у нас неотложное.
Лиля молча направилась к двери. Виталий прислушался. Он услышал, как она открывает замок. Негромкий щелчок, затем скрип петель. Затем чей-то низкий мужской голос произнес фразу, от которой у Виталия что-то оборвалось внутри:
— Добрый вечер, дорогая. Надеюсь, я не опоздал к ужину?
Виталий рывком поднялся с кресла, машинально одергивая пиджак. Этот голос... Он был смутно знаком, но Виталий никак не мог вспомнить, где слышал его раньше. В прихожей послышался шелест одежды, затем уверенные мужские шаги, и в дверном проеме гостиной появился высокий статный мужчина лет пятидесяти пяти.
Виталий остолбенел, не веря своим глазам.
— Дмитрий Иванович?.. — вырвалось у него.
Перед ним стоял никто иной, как заместитель директора их завода, его непосредственный начальник. В руках Дмитрий Иванович держал букет белых роз и бутылку дорогого вина, на которую Виталий с его зарплатой технолога даже смотреть боялся в магазине.
— А, Виталий Петрович, — спокойно кивнул Дмитрий Иванович, будто встреча с подчиненным в квартире его бывшей жены была самым обыденным делом. — Не ожидал вас здесь увидеть. Добрый вечер.
В голове Виталия вихрем пронеслись вопросы. Что делает его начальник здесь, в квартире Лили? Почему он назвал ее «дорогой»? И главное — почему она так спокойно его встречает?
Лиля подошла к Дмитрию Ивановичу и взяла букет.
— Спасибо, милый. Какие чудесные розы. — Она легко поцеловала его в щеку с такой непринужденностью, что у Виталия заныло под ложечкой. — У нас немного неожиданная ситуация. Виталий... заглянул в гости без предупреждения.
— Вижу, — Дмитрий Иванович оценивающе посмотрел на чемодан в прихожей, а затем перевел взгляд на мокрые следы на паркете. — С вещами, как я понимаю.
Он снял пальто и аккуратно повесил его на вешалку, затем прошел в гостиную. В отличие от Виталия, Дмитрий Иванович переобулся в домашние тапочки, которые достал из тумбочки в прихожей жестом человека, привыкшего к этому дому.
— Я как раз собирался приготовить ужин, — продолжил он, обращаясь к Лиле. — Купил свежие креветки и лосося, как ты и просила.
Виталий почувствовал себя так, словно попал в какую-то параллельную реальность. Его грозный начальник собирается готовить ужин в квартире его бывшей жены, и у него есть здесь свои тапочки!
— Дмитрий Иванович... — выдавил наконец Виталий, пытаясь собраться с мыслями. — Я не понимаю... Что вы тут делаете?
Начальник посмотрел на него с легким удивлением, затем перевел взгляд на Лилю.
— Ты не объяснила ситуацию?
— Не успела, — вздохнула Лиля. — Виталий появился буквально пятнадцать минут назад и сразу заявил, что вернулся домой навсегда.
Дмитрий Иванович задумчиво кивнул и повернулся к Виталию.
— Видите ли, Виталий Петрович, мы с Лилианной Сергеевной вместе уже восемь месяцев, и я планирую переехать сюда в ближайшее время. Фактически, я и так провожу здесь большую часть времени.
Он говорил спокойно, без тени смущения или неловкости, как будто объяснял производственный процесс на совещании. Виталий почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он попытался справиться с накатившей волной гнева и унижения.
— Вы... и моя жена...
— Бывшая жена, — мягко, но твердо поправила Лиля, ставя розы в вазу. — И да, мы с Дмитрием вместе.
— Собственно, познакомились мы еще на прошлогоднем корпоративе, — добавил Дмитрий Иванович.
— Помнишь, ты еще настоял, чтобы я пошла с тобой, хотя у вас был чисто мужской коллектив? — подхватила Лиля. — А потом весь вечер просидел с Мариной из отдела кадров и даже не представил меня никому из коллег.
Виталий смутно припомнил тот вечер. Действительно, Лиля стояла у фуршетного стола в своем старом синем платье, а он...
— И что, ты сразу же начала крутить с начальством? Стоило мне уйти? — процедил он сквозь зубы, пытаясь ужалить побольнее.
— Нет, — спокойно ответил за нее Дмитрий Иванович. — Мы начали встречаться через три месяца после вашего официального развода. Насколько я знаю, к тому времени вы уже жили с другой женщиной и публично объявили о новых отношениях. Так что никаких этических проблем здесь нет.
Виталий с трудом сдерживал ярость. Он перевел взгляд на Лилю, которая стояла теперь рядом с Дмитрием Ивановичем — спокойная, уверенная в себе, с каким-то внутренним достоинством, которого он никогда в ней не замечал раньше.
— А как же дети? — выпалил он. — Что Андрей и Катя говорят об этом? Об этих ваших... отношениях?
— Они очень хорошо приняли Дмитрия, — ответила Лиля с легкой улыбкой. — Катя особенно. Знаешь, он помог ей с трудоустройством в головном офисе. Теперь она не просто инженер, а ведущий специалист. И зарплата гораздо выше. А Андрей... Помнишь, как ты всегда говорил, что его идея открыть кейтеринговую компанию — это блажь, что нет смысла уходить с завода, где «стабильная работа»? Так вот, Дмитрий помог ему с бизнес-планом и даже стал первым инвестором.
Виталий чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он всегда считал себя главой семьи, человеком, без которого Лиля и дети просто пропадут. А теперь оказывается, что его место легко занял другой, причем, судя по всему, справляется гораздо лучше.
— И часто... часто вы тут бываете? — спросил он Дмитрия Ивановича, пытаясь удержать остатки достоинства.
— Практически каждый день, — ответил тот. — Мы планируем этим летом пожениться. Сразу после того, как закончится реконструкция моего загородного дома. Там отличный участок, двенадцать соток, яблоневый сад, баня. Лиля уже разработала проект ландшафтного дизайна. У нее потрясающий вкус.
Виталий вспомнил, как Лиля годами просила его купить дачный участок, как мечтала о собственном саде. А он все откладывал, считая это пустой тратой денег и времени.
— Значит, вы тут уже все решили? — горько усмехнулся он. — А я?
— А что вы? — в голосе Дмитрия Ивановича проскользнуло легкое удивление. — Насколько я понимаю, вы добровольно ушли из этой семьи год назад. Разве не так?
Виталий почувствовал себя загнанным в угол. Действительно, он сам ушел, уверенный, что делает выбор в пользу лучшей жизни. С молодой эффектной женщиной, которая будет восхищаться им, а не «пилить» за каждую мелочь, как это, по его мнению, делала Лиля. Он представлял, как будет возвращаться в новую квартиру, где его будет ждать ужин и восторженная Марина. Вместо этого...
— Думаю, нам нужно поговорить с глазу на глаз, — сказал Виталий, обращаясь к Лиле. — Это все-таки наше личное дело.
— У меня нет от Дмитрия секретов, — спокойно ответила Лиля. — Все, что ты хочешь сказать, можешь говорить при нем.
Это была последняя капля. Виталий сорвался.
— Да что с тобой стало?! — закричал он, делая шаг вперед. — Ты посмотри на себя! Откуда эта надменность? Это... это он? — он замахал руками, указывая на начальника. — Ты же была простой бухгалтершей! Я тебя из грязи вытащил, из коммуналки! Если бы не я, до сих пор бы прозябала в своей конуре с матерью! А теперь строишь из себя светскую львицу с любовником-начальником? Думаешь, он на тебе женится? Да он просто развлекается! Ты для него — временная забава, не более!
Лиля вздрогнула, но не отступила. Дмитрий Иванович шагнул вперед, заслоняя ее собой.
— Достаточно, Витягин. — В его голосе появились стальные нотки, те самые, которых боялся весь завод на планерках. — Я понимаю ваше эмоциональное состояние, но не позволю вам разговаривать с Лилианной Сергеевной в таком тоне. Советую вам успокоиться.
— Иначе что? — огрызнулся Виталий, теряя контроль. — Уволите меня? Давайте, увольняйте! Думаете, я не найду работу? Да меня с руками оторвут в «Полимер-синтезе»! Я высококлассный специалист, между прочим!
— Я в курсе вашей квалификации, — сухо ответил Дмитрий Иванович. — Именно поэтому предпочел бы сохранить профессиональные отношения. Но если вы настаиваете на конфликте... — он пожал плечами.
Виталий почувствовал, как почва окончательно уходит из-под ног. Нет, такого просто не может быть. Он пришел вернуть свою жену, свой дом, свою прежнюю жизнь, а вместо этого оказался в нелепой ситуации, где его бывшая жена и его начальник смотрят на него с жалостью и снисхождением.
— Может, хватит изображать из себя влюбленную парочку? — процедил он сквозь зубы. — Я же вижу, что это все показуха. Специально, чтобы меня унизить. Небось сговорились, как только узнали, что я вернулся.
— Виталий, ты смешон, — тихо сказала Лиля. — Как мы могли сговориться, если ты появился без предупреждения? И кстати, с чего ты вообще решил, что можешь просто так взять и вернуться? После всего, что наговорил мне при разводе? После того, как публично унижал меня перед общими знакомыми, рассказывая, какая я скучная и неспособная угнаться за твоими амбициями?
Виталий вспомнил те разговоры. Действительно, он не стеснялся в выражениях, объясняя друзьям, почему уходит от «старой и неинтересной» жены к молодой и яркой Марине. Как гордился тем, что в свои пятьдесят два смог привлечь тридцатилетнюю красотку. Как насмехался над Лилей, называя ее «музейным экспонатом» и «пережитком прошлого».
— Ну, погорячился, с кем не бывает, — буркнул он, отводя глаза. — Зато мы с тобой родные люди, Лиль. Двадцать три года вместе — это не шутка. А с этим... — он кивнул в сторону Дмитрия Ивановича. — С ним у тебя что? Интрижка. Потом сама пожалеешь.
— Ты ничего не понял, — печально покачала головой Лиля. — Дело не в том, сколько лет мы были вместе. А в том, как ты ко мне относился все эти годы. Как к прислуге. Как к удобной домработнице, которая должна быть благодарна, что ты когда-то обратил на нее внимание. Я терпела, потому что любила. Потому что думала, что не заслуживаю лучшего. А теперь... — она взглянула на Дмитрия с такой теплотой, что Виталию стало физически больно. — Теперь я знаю, каково это — когда тебя ценят не за то, что ты делаешь для других, а за то, какой ты человек.
В комнате повисла тяжелая тишина. Виталий смотрел то на Лилю, то на Дмитрия Ивановича, пытаясь осознать происходящее. Наконец, он сделал последнюю попытку.
— У нас с тобой дети, Лиль. Общая история. Да, я ошибся с Маринкой. С кем не бывает? Но мы же можем все исправить. Начать сначала. Ради детей. Ради внуков, которые скоро появятся. Неужели выбросишь все это?
— Я ничего не выбрасываю, Виталий, — тихо ответила Лиля. — Наши дети всегда будут нашими детьми. Наша история останется частью моей жизни. Но этот этап закончился. Ты сам поставил точку, когда ушел. А теперь я прошу тебя уйти. И больше не появляться здесь без приглашения.
Она подошла к входной двери и открыла ее. Виталий стоял неподвижно, как будто не веря своим ушам.
— Значит, вот так... — голос Виталия дрогнул. — Просто вышвыриваешь меня на улицу? После всего, что я для тебя сделал?
— А что именно ты для меня сделал, Виталий? — спросила Лиля, все еще держа дверь открытой. — Давай вспомним.
— Как что? Да все! — он взмахнул руками. — Квартиру эту купил!
— На деньги от продажи моей доли в бабушкиной квартире и кредит, который мы выплачивали вместе, — спокойно парировала Лиля.
— Ремонт сделал!
— Который я оплатила премией, когда наша бухгалтерия выиграла региональный конкурс. А ты только руководил рабочими, да и то — между пивом и футболом.
— Детей воспитал!
— Которых я растила практически одна, пока ты пропадал в командировках. И да, я помню, чем ты там занимался. — Лиля бросила короткий взгляд на Дмитрия Ивановича, который тактично отвел глаза. — Андрей до сих пор вспоминает, как ты пропустил его выпускной из-за «срочной производственной необходимости», которая, как выяснилось, называлась Светлана и работала в отделе сбыта.
Виталий почувствовал, как краска стыда заливает лицо. Он и забыл, что его тогдашний роман со Светланой Петровной перестал быть секретом после корпоратива, на котором они слишком сильно напились. Лиля тогда сделала вид, что ничего не произошло, жизнь продолжалась своим чередом, но, как оказалось, она все помнила.
— Но я же... я же тебя любил, — выдавил он, чувствуя, как каждое слово застревает в горле.
— Не любил, — мягко, но решительно ответила Лиля. — Ты меня терпел. И использовал. Использовал мою любовь, мое терпение, мою готовность прощать. Когда-то я думала, что это и есть семейная жизнь — когда женщина все прощает и покрывает мужские грехи. Так моя мама жила с отцом, так жила бабушка. Я думала — так надо. Потом ты ушел, и я поняла, что все это время обманывала сама себя.
Виталий стоял, не зная, что ответить. Где-то в глубине души он понимал, что Лиля права, но признаться в этом даже самому себе казалось выше его сил.
— Мне некуда идти, — пробормотал он наконец.
— Это не так, — вмешался Дмитрий Иванович. — Насколько мне известно, вы сохранили съемную квартиру даже после разрыва с Мариной.
Виталий удивленно поднял на него глаза. Действительно, он не съехал из той двушки, которую снимал для них с Мариной в новом микрорайоне. После ее ухода он продолжал платить, хотя это было накладно, просто потому, что не хотел признавать поражения и возвращаться «в никуда».
— Лилианна рассказывала, что вы даже не забрали свою долю мебели при разводе, — продолжил Дмитрий Иванович. — Так что я полагаю, у вас есть в этом городе как минимум две квартиры, куда вы можете отправиться. Съемная и та, где вы проживали с Мариной до ее отъезда в Москву.
Виталий сжал кулаки. Даже здесь этот человек все знал, был в курсе всех деталей его жизни.
— А вы-то откуда знаете про Москву? — прищурился Виталий. — Лилька наплела?
— Марина Викторовна сейчас работает в московском филиале нашего холдинга, — спокойно ответил Дмитрий Иванович. — Я сам подписывал документы на ее перевод два месяца назад. Она проявила себя как квалифицированный специалист и получила повышение. Кстати, передавала вам привет на последнем селекторном совещании, но вы в тот день отсутствовали.
Виталий почувствовал, как у него начинает кружиться голова. Марина — в Москве, в их холдинге, с повышением? А он даже не знал. Последние месяцы она не отвечала на его звонки и сообщения, и Виталий решил, что она просто обиделась после их последней ссоры. Он тогда сказал много лишнего, обвинив ее в меркантильности и легкомыслии. А она, оказывается, просто строила карьеру, пока он думал лишь о том, как бы вернуться к бывшей жене.
— Витя, пожалуйста, уходи, — тихо, но твердо сказала Лиля. — Я действительно не хочу вызывать полицию. Нам больше ни о чем говорить.
Виталий обвел взглядом гостиную. На журнальном столике стояла фотография в рамке. Виталий шагнул ближе и замер. На снимке Лиля и Дмитрий сидели на берегу моря, загорелые и счастливые. За их спинами виднелись красные крыши какого-то средиземноморского городка. Лиля смеялась, откинув голову назад, а Дмитрий Иванович смотрел на нее с таким выражением лица, какого Виталий, наверное, никогда не видел у себя в зеркале.
— Это... это Италия? — зачем-то спросил он.
— Сицилия, — ответила Лиля. — Мы ездили в октябре, на две недели. Рим, Палермо, потом Сиракузы. Это был мой первый выезд за границу. — В ее голосе прозвучала нотка гордости.
Виталий вспомнил, как Лиля годами просила его съездить хотя бы в Турцию. А он все время находил причины отказать.
— А как же твой страх полетов? — вырвалось у него. — Ты же всегда боялась летать.
— Дима купил успокоительное и держал меня за руку весь полет, — просто ответила Лиля. — Оказалось, это не так уж и страшно, когда рядом человек, который думает не о том, как бы спокойно поспать в самолете, а о твоем комфорте.
Этот простой ответ был как удар под дых. Виталий вспомнил их единственный совместный полет в Симферополь. Как Лиля тряслась от страха, а он отмахнулся, принял таблетку и проспал весь путь.
В этот момент из коридора донеслось мяуканье, и в комнату важно вплыла роскошная белая кошка с голубыми глазами.
— А это еще что такое? — Виталий опешил. — Ты же всегда была против животных в доме!
— Я была против животных, когда жила с человеком, который не стал бы помогать мне за ними ухаживать, — спокойно ответила Лиля, наклоняясь и подхватывая кошку на руки. — Это Снежка. Ей уже пять лет, она из приюта. Правда, красавица?
Кошка, словно понимая, что речь идет о ней, довольно зажмурилась и прижалась к Лиле. Дмитрий Иванович улыбнулся и погладил животное по голове.
— Она просто копия своей хозяйки. Такая же элегантная, — с теплотой в голосе сказал он.
Виталий понял, что окончательно проиграл. Здесь не осталось ничего от прежней жизни. Ни старой, запуганной Лили, ни привычной обстановки, ни даже зеленых обоев. Это был совсем другой дом, с другими людьми, и ему здесь не было места.
Он молча прошел в прихожую, подхватил свой чемодан. Уже у самой двери обернулся в последний раз.
— Значит, ничего не осталось? — спросил он, и сам услышал, как жалко это прозвучало.
— Осталось, — мягко ответила Лиля. — Осталась память о хорошем. О том, как мы были молоды, как родились дети. О первых годах, когда все было иначе. Я не хочу зачеркивать прошлое, Витя. Но и возвращаться в него не собираюсь.
— А мы... сможем общаться? Иногда? — он сам не знал, зачем спрашивает об этом. Может быть, просто отчаянно цеплялся за последнюю соломинку.
— Конечно, — кивнула Лиля. — На днях Андрей собирается отмечать новую сделку со своим кейтерингом. Будут все. И мы с Дмитрием, и ты, и общие друзья. Приходи. Просто пойми: все изменилось, и нам всем нужно с этим жить.
Виталий кивнул, не доверяя своему голосу, повернулся и взялся за ручку двери.
— Надеюсь, у вас все будет хорошо, — сказал он, не оборачиваясь.
— У нас уже все хорошо, — ответила Лиля.
Виталий вышел на лестничную клетку, и дверь за его спиной мягко закрылась.
Он медленно спускался по лестнице, волоча за собой чемодан. Каждая ступенька давалась с трудом — не столько от физической усталости, сколько от тяжести осознания произошедшего. На третьем этаже он остановился перевести дух. В окно лестничной клетки виднелся двор, залитый тусклым светом мартовского вечера. Под окнами стояла незнакомая темно-синяя иномарка. Наверняка машина Дмитрия Ивановича — большая, солидная.
«А ведь я даже не знал, что Лилька мечтала о путешествиях так сильно», — подумал Виталий. Или знал, но предпочитал не замечать. Он вспомнил, как на их двадцатую годовщину свадьбы она заикнулась о поездке в Санкт-Петербург, просто вдвоем, на недельку, посмотреть Эрмитаж и разводные мосты. А он отмахнулся: зачем тратить деньги, когда можно спокойно отдохнуть на даче у свояка? Вино, шашлыки, телевизор с футболом — чем не отдых? Теперь он понимал, как жалко это выглядело.
На улице моросил мелкий дождь. Виталий поднял воротник куртки, но не торопился уходить. Он сел на скамейку у подъезда и достал телефон. Три пропущенных вызова от коллеги Сергея Палыча и сообщение: «Ты где пропадаешь? Дмитрий Иванович спрашивал про отчет. Звони, как освободишься».
Виталий усмехнулся. Дмитрий Иванович, значит, спрашивал про отчет. В перерывах между приготовлением ужина для Лили и планированием свадебного путешествия. Как он вообще умудряется совмещать работу и личную жизнь? У самого Виталия никогда это не получалось. Он либо с головой уходил в работу, забывая о семье, либо, уставший и раздраженный, возвращался домой и требовал тишины и покоя, отмахиваясь от проблем жены и детей.
В кармане пискнул телефон. Сообщение от дочери: «Папа, ты где? У тебя все в порядке?»
Виталий удивленно поднял брови. Она что, уже в курсе его визита? Неужели Лиля успела позвонить? Он начал набирать ответ, но остановился. Что сказать? «Я только что пытался вернуться к твоей маме, но она меня выставила»? Или: «Я узнал, что твоя мать встречается с моим начальником, и они планируют пожениться»? Все это звучало ужасно.
Он решил позвонить. Катя ответила после второго гудка.
— Папа, что случилось? Ты не отвечал весь день.
— Все нормально, дочь. — Виталий старался, чтобы голос звучал как обычно. — Просто был занят. А что такое?
— Ты забыл? Сегодня же день рождения тети Тамары! Она звонила тебе раз пять, ты трубку не берешь. И Андрей пытался до тебя достучаться насчет вечеринки в воскресенье.
Виталий хлопнул себя по лбу. Действительно, сегодня день рождения его сестры. Он был так поглощен своими проблемами, что начисто забыл.
— Извини, закрутился совсем, — признался он. — Сейчас ей позвоню. А что за вечеринка в воскресенье?
— Ну как же, — в голосе Кати прозвучало удивление. — Андрей же новую сделку заключил, будет фуршет в честь открытия филиала его фирмы. Ты разве не получил приглашение? Он всем разослал еще неделю назад.
Виталий вспомнил, что действительно видел какое-то сообщение от сына, но не придал значения. Слишком был занят планированием своего «триумфального возвращения» к Лиле.
— А, да, конечно, получил, — соврал он. — Просто из головы вылетело. Конечно, приду. Обязательно.
— Здорово! — обрадовалась Катя. — Мама будет, и Дмитрий Иванович тоже. Знаешь, он классный мужик. Очень помог Андрею с этим контрактом. И вообще, мама с ним прямо расцвела.
Виталий сжал зубы. Неужели и дети уже приняли этого человека? Неужели никто, совсем никто не жалеет о том, что их семья распалась?
— Рад за нее, — выдавил он.
— Папа... — внезапно серьезно сказала Катя. — Ты не сердишься? Ну, из-за мамы и Дмитрия Ивановича?
— А с чего мне сердиться? — Виталий старался, чтобы голос звучал беззаботно. — Мы с мамой давно в разводе. Я же с Мариной был.
— Да, но... вы ведь расстались. И мне показалось... ну, не знаю, что ты скучаешь по маме. Ты на Новый год так странно себя вел, все расспрашивал о ней.
Виталий вздохнул. Умница Катя всегда чувствовала тоньше других. На новогоднем семейном ужине, который состоялся без Лили, он действительно не мог думать ни о чем другом. Марина как раз уехала на несколько дней к родителям, и Виталий почувствовал себя таким одиноким, что не выдержал и стал расспрашивать детей о бывшей жене.
— Нет, все в порядке, правда, — заверил он дочь. — Я рад, что мама счастлива. Она заслуживает хорошего человека рядом.
Эти слова дались ему нелегко, но, произнеся их, Виталий вдруг понял, что они правдивы. Лиля действительно заслуживала счастья. И если она нашла его с другим мужчиной — что ж, значит, так тому и быть.
— Ты тоже заслуживаешь, пап, — мягко сказала Катя. — Марина была не твоим человеком, это все видели. Но ты еще встретишь кого-нибудь, я уверена.
— Твоими бы устами, дочка, — усмехнулся Виталий. — Ладно, мне пора. Надо тете Тамаре позвонить, и вообще... Дела, понимаешь?
— Конечно, — согласилась Катя. — Только не пропадай больше.
— Хорошо.
— А то мы с Андреем беспокоимся.
Виталий завершил звонок и посмотрел на телефон. Надо бы действительно сестре позвонить, принести извинения. И Андрею ответить насчет воскресенья, и отчет для работы закончить, раз уж Дмитрий Иванович спрашивал. Дмитрий Иванович... Теперь это имя будет постоянно в его жизни, хочет он того или нет. На работе, в семейном кругу, везде. Придется привыкать.
Виталий поднялся со скамейки и взялся за ручку чемодана. Моросящий дождь усилился, превращаясь в полноценный ливень. Начинало темнеть. Надо было решать, куда идти. Он достал из кармана связку ключей, перебрал их. Вот ключ от съемной квартиры, где он жил с Мариной последний год. Вот ключ от родительского дома в пригороде — отец умер три года назад, мать жила у сестры, а дом стоял закрытый, требуя ремонта. Вот ключ от дачного домика свояка — всегда можно попроситься там переночевать.
И тут Виталий заметил, что в связке больше нет ключа от лилиной квартиры. Как только они официально развелись и разделили имущество, она сменила замки. А он даже не обратил на это внимания, тогда настолько был уверен, что начинает новую, лучшую жизнь.
Пожилая женщина с собачкой торопливо прошла мимо, стараясь укрыться от дождя под козырьком подъезда. Она бросила на Виталия любопытный взгляд и скрылась в парадной. «Наверное, соседка, — подумал он. — Теперь будет обсуждать с другими бабушками на лавочке, как бывший муж Лилианны Сергеевны приходил с чемоданом, а его выставили за дверь». Сплетни неизбежны.
Виталий вздохнул и решительно двинулся к остановке. Он поедет на съемную квартиру, заплатит за следующий месяц. Завтра с утра закончит отчет и отправит его. Позвонит Сергею Палычу, извинится за молчание. Потом созвонится с Андреем насчет воскресной вечеринки и купит нормальный подарок, а не отделается деньгами в конверте, как обычно. Может, узнает у Кати, что сын действительно хотел бы получить.
А потом что? — спросил он сам себя, шагая под дождем. Что дальше? Возвращаться к прежней холостяцкой жизни или, может быть, начать все заново? Не искать готовых решений, а действительно строить что-то новое?
Виталий остановился на перекрестке, задумавшись. Почему-то вспомнилось, как Лиля в их первую встречу смущенно улыбалась, когда он пригласил ее в театр. Как радовалась, когда Катя сделала первые шаги. Как поддерживала его, когда он боролся за повышение на работе. Как терпеливо ждала его из командировок, никогда не упрекая за задержки. Сколько же он не ценил всего этого... Но время не повернуть вспять. Лиля нашла свое счастье. Теперь его очередь как-то налаживать свою жизнь.
Он достал телефон и написал короткое сообщение сестре: «Тамара, прости, что не поздравил утром. Задержался на работе. Буду у тебя через час с подарком. С днем рождения, сестренка». Ответ пришел мгновенно: «Жду. Пирог с вишней специально для тебя испекла».
Виталий впервые за день улыбнулся. У него еще есть люди, которым он дорог. Есть дети, которые его любят. Есть работа, квартира и даже чертов отчет, который нужно сдать. Жизнь продолжается. Даже если теперь она пойдет совсем по другому пути, чем он планировал еще утром.
Дождь усилился, но Виталий больше не горбился под его струями. Расправив плечи, он зашагал вперед, крепко сжимая ручку чемодана, с которым собирался победоносно вернуться в прошлое, а теперь вынужден был отправиться в неизвестное будущее. Оранжевый фонарь над остановкой отбрасывал теплый свет на мокрый асфальт. Виталий остановился под его защитой и поднял глаза к окнам пятого этажа. В знакомой квартире горел свет. Там, за этими окнами, была его прежняя жизнь, но она больше не принадлежала ему. Подошел автобус, и Виталий решительно шагнул в открывшиеся двери. Пора было двигаться дальше.
Если вам понравилась история просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!