Тайный доклад, который потряс империю
25 февраля 1956 года, в последний день XX съезда КПСС, после того как официальная часть завершилась и иностранные делегации разъехались, зал Кремлёвского дворца снова заполнился. Но теперь — только своими. Двери закрыли. Охрана усилилась. Никита Сергеевич Хрущёв вышел на трибуну и начал читать доклад, который не был напечатан в повестке. «О культе личности и его последствиях». Четыре часа он говорил о том, о чём вчера ещё никто не смел заикнуться публично: Сталин — тиран, палач, параноик, виновник миллионов смертей.
Вопрос, который мучает историков, публицистов и просто думающих людей уже почти семь десятилетий: зачем? Почему именно Хрущёв, человек, который сам по рукам и ногам был в сталинской системе, который лично подписывал расстрельные списки на Украине и в Москве, вдруг решил вынести сор из красного избы на всеобщее обозрение? И почему именно в 1956-м, а не раньше или позже?
Ответов много. Но все они сходятся в одном: это была не внезапная вспышка совести. Это была тщательно просчитанная политическая операция, где моральные соображения играли, в лучшем случае, второстепенную роль.
Борьба за трон после смерти «отца народов»
Сталин умер 5 марта 1953 года. Официально — инсульт. Неофициально — версии от естественной смерти до отравления ходят до сих пор. Но важно другое: он не оставил преемника. Вокруг тела вождя сразу же началась схватка.
Главные игроки:
- Лаврентий Берия — всесильный шеф НКВД–МГБ, контролировал карательный аппарат.
- Георгий Маленков — формальный глава правительства.
- Вячеслав Молотов — старый сталинский кадр, министр иностранных дел.
- Никита Хрущёв — тогда ещё «просто» секретарь ЦК, но уже с огромным опытом аппаратных интриг.
Первым выбыл Берия. В июне 1953 года его арестовали прямо на заседании Президиума ЦК (по одной из версий — по инициативе Хрущёва). В декабре расстреляли. Официально — за «заговор». На самом деле — потому что он был слишком опасен для всех остальных. После его устранения Хрущёв начал планомерно оттеснять Маленкова и Молотова.
К 1955–1956 годам Хрущёв уже фактически контролировал партийный аппарат. Но власть его была шаткой. Старые сталинские кадры — Молотов, Каганович, Ворошилов — всё ещё сидели в Президиуме и смотрели на него косо. Миллионы людей в лагерях и их родственники ждали реабилитации. Армия и органы были полны сталинских назначенцев. Нужно было что-то радикальное, чтобы окончательно закрепиться.
И тут Хрущёв делает ход конём: он бьёт по мертвому Сталину, чтобы живые сталинцы потеряли почву под ногами.
«Сталин виноват во всём — а мы тут ни при чём»
Гениальность (или цинизм — выбирайте сами) хрущёвской стратегии заключалась в том, что он переложил всю вину за репрессии на одного человека и «узкую группу» вокруг него (читай: Берия). При этом сам Хрущёв и большинство членов Президиума ЦК, которые сами подписывали тысячи расстрельных списков, оставались как бы в стороне.
Хрущёв в докладе прямо говорит: репрессии начались «с нарушением ленинских норм» после 1934 года, то есть после убийства Кирова. Всё, что было до — якобы в порядке вещей. А главное — он ни слова не сказал о собственной роли. Между тем именно Хрущёв в 1937–1938 годах, будучи первым секретарём Московского обкома и ЦК КП(б) Украины, требовал увеличить лимиты на расстрелы и лично санкционировал казни десятков тысяч людей.
Это был классический приём: «царь был плохой, а бояре хорошие». Только вместо царя — генсек, а вместо бояр — новые хозяева Кремля.
Личные мотивы: страх и месть
Есть версия, что Хрущёв боялся за себя. Сталин в последние годы жизни был особенно параноидален. Планировалось «дело врачей», за ним могло последовать новое большое дело — против старых членов Политбюро. Хрущёв знал, что он в списке. После смерти Сталина он, по свидетельствам очевидцев, был одним из самых активных в том, чтобы уничтожить все следы возможных компроматов.
Другая версия — месть. Сталин унижал Хрущёва при всех. Называл «дурачком», заставлял плясать гопак на застольях. Хрущёв, человек обидчивый и злопамятный, мог просто сводить личные счёты. Уже после доклада он якобы говорил близким: «Я ему это припомнил».
Геополитический расчёт
Не стоит забывать и внешний фактор. К 1956 году холодная война была в разгаре. Сталинский образ «железного вождя» пугал мир, но и сплачивал врагов СССР. Хрущёв хотел «оттепели» — не из гуманизма, а из прагматизма. Он рассчитывал на разрядку с Западом, на помощь Югославии Тито (с которым Сталин поссорился), на влияние в социалистическом лагере.
Разоблачение Сталина позволяло сказать миру: «Мы другие. Мы исправляем ошибки». Это был сигнал и для Восточной Европы, где антисталинские настроения уже кипели (вспомним восстание в ГДР в 1953-м и польские события 1956-го).
Как готовили бомбу
Доклад не был импровизацией. Ещё в 1954 году создали комиссию под руководством Петра Поспелова (секретаря ЦК). Она изучала архивы НКВД, опрашивала выживших. Материалы были ужасающие: тысячи расстрельных списков с личной подписью Сталина, протоколы допросов, где вождь собственноручно вписывал «расстрелять».
Хрущёв несколько раз редактировал текст. Он убрал всё, что могло задеть живых членов Политбюро. Молотов, Каганович и Ворошилов остались почти неупомянутыми. Зато Берия и Сталин получили по полной.
Доклад зачитали на закрытом заседании. Потом разослали по партийным организациям для «обсуждения» — тоже закрытого. В печать он попал только в 1989 году.
Последствия: революция сверху
Эффект был ошеломляющим. В партии начался тихий шок. В лагерях — надежда. Миллионы людей реабилитировали (хотя далеко не всех). Началась оттепель: вышли Солженицын, Пастернак, вернулись из ссылки многие учёные и художники.
Но и обратная сторона: в Венгрии и Польше разоблачение Сталина стало катализатором восстаний 1956 года. СССР ввёл танки в Будапешт. Хрущёв, начавший с либерализации, закончил репрессиями.
Сама партия так и не сделала выводов. Культ личности осудили, но систему, которая его породила, оставили нетронутой. Через 30 лет она рухнула.
Так зачем всё-таки?
Хрущёв разоблачил Сталина не потому, что вдруг прозрел. Он сделал это, чтобы:
- окончательно взять власть в свои руки,
- обезопасить себя и своих соратников от возможных разоблачений,
- переложить вину за кровь на мёртвого вождя,
- дать системе новый импульс и легитимность.
Это была не моральная революция. Это была аппаратная. Один из самых циничных и одновременно самых эффективных политических манёвров XX века.
И в этом, пожалуй, главный урок: даже самые громкие разоблачения тирании часто служат не правде, а новой власти. Хрущёв не стал исключением. Он просто оказался умнее и смелее своих соперников.