Моё горе - неудобный жилец в мире, где все должны быть «окей». И мне пришлось стать его адвокатом и переводчиком.
Я учу близких не бояться его имени. «Скажи: «Макс». Это не ругательство. Это - имя моего сына». Я вижу, как им страшно - а вдруг меня «прорвёт»? Но мои слезы - не лава, которая их сожжёт. Это просто вода. Она высохнет.
Я учу их новому календарю. «Вот эти даты для меня - как глубокий зимний лес. Я могу быть тихой, абсолютно. Это не против тебя. Это - я в своем лесу».
Я учу детей. Младший спрашивает: «Мама, а если я тоже умру, ты будешь плакать?». И я честно говорю: «Буду. Очень. Поэтому давай ценить каждый день, когда мы оба живы и можем обняться». Это не травма. Это - правда о ценности жизни, которую они не узнают из мультиков.
Я не прошу жалеть меня. Я прошу признать реальность, в которой я живу.
Реальность, где в семейных фото всегда будет на одного человека меньше, но его присутствие будет чувствоваться сильнее, чем у некоторых, кто физически в кадре.
Где за праздничным столом одно место будет священной пустотой, в которую можно мысленно положить его любимый пирог.
Любить моё горе - значит не требовать, чтобы я притворялась, что его нет. Значит - видеть меня целиком: и ту, что смеётся, и ту, что навсегда ранена.
Это трудная любовь. Но только она - настоящая.