Со мной случилось самое страшное, что может случиться с матерью.
И у этого есть один странный, неотменимый побочный эффект: меня больше не пугает почти ничего.
Мелкие жизненные катастрофы - ссора, опоздание, проваленный проект, косой взгляд соседки - отскакивают от меня, как горох от бронированной двери. Моя нервная система прошла пиковую нагрузку. Теперь она просто не регистрирует помехи.
Это не бесчувственность. Это - новая иерархия ужаса.
Вершина занята навсегда. Всё остальное внизу даже не шелохнётся.
И в этой неуязвимости обнаружилась свобода.
Свобода сказать «нет». Свобода уйти с токсичной работы, прекратить тягостное общение, надеть то, что хочется, а не то, что «прилично». Потому что цена за «приличия» и «удобство» для меня теперь измеряется в иной валюте - в драгоценных, отвоеванных у ада, единицах душевного покоя.
Я - как хрустальная ваза, которая уже разбилась и была склеена. Да, я вся в трещинах. Но мои трещины теперь - моя структура. Вы больше не можете меня разбить, лишь потому что я красиво стою на полке. Я уже прошла через падение. И я держусь. Крепче, чем когда-либо.