– Лен, а можно мы с вами? Сэкономим на такси!
Олег улыбался так широко, будто предлагал нам выгодную сделку. Похлопал Андрея по плечу, подмигнул мне.
– Вы же на машине едете. А нам такси туда-обратно — тысяч пятнадцать. Разоримся!
Мы с мужем переглянулись. База отдыха, куда мы собирались на выходные, находилась в трёхстах сорока километрах от города. Олег с Ирой — его коллега и жена коллеги — узнали про нашу поездку случайно, на корпоративе.
– На бензин скинетесь? – спросил Андрей.
– Конечно! Без вопросов! Половину — наша!
Андрей пожал плечами. Я кивнула. Почему нет? Люди попросили, мы не против. Тем более — половина бензина лишней не будет.
Это было в пятницу вечером. А в субботу утром мы уже жалели.
***
С Олегом и Ирой мы знакомы три года. Он работает с Андреем в одном отделе, она — бухгалтер в соседней фирме. Приятные люди, весёлые, общительные. На корпоративах всегда душа компании.
Но есть одна особенность.
Олег постоянно "забывает".
Забывает кошелёк, когда надо платить в кафе. Забывает перевести деньги за общий заказ еды. Забывает, что обещал скинуться на подарок коллеге.
Три года — четыре таких случая. Мелочи, в общем-то. Пятьсот рублей там, восемьсот здесь. Мы не конфликтные, не напоминали. Неудобно как-то — взрослые люди, сами должны помнить.
Но эта поездка стала последней каплей.
***
Выехали в субботу в шесть утра. Олег с Ирой опоздали на двадцать минут — "пробки на подъезде к вам". Ладно, бывает.
Сели, поехали. Олег сразу занял переднее сиденье — Андрей за рулём, он рядом. Я с Ирой — сзади.
Ехали хорошо. Олег травил анекдоты, Ира смеялась, мы с Андреем улыбались. Музыка играла, дорога пустая, погода отличная.
Через два часа остановились на заправке.
Андрей вышел, вставил пистолет в бак. Я пошла за кофе. Олег вылез размяться.
Бак полный. Шестьдесят два рубля за литр, сорок пять литров.
– Две семьсот девяносто, – сказала кассирша.
Я посмотрела на Олега. Он смотрел в телефон.
– Олег, – позвала я. – На бензин.
Он поднял глаза. Похлопал себя по карманам. Лицо вытянулось.
– Ой, Лен. Я кошелёк дома забыл. Представляешь? Вот голова дырявая!
Я молча достала карту. Оплатила.
– Переведу, как приедем! – крикнул он мне в спину. – Честное слово!
Андрей посмотрел на меня, когда я села в машину.
– Забыл?
– Угадай.
Он вздохнул. Мы поехали дальше.
***
База отдыха оказалась хорошей. Домики у озера, лес, тишина. Мы заселились в соседние номера — наш и Олега с Ирой.
День прошёл нормально. Купались, загорали, вечером жарили шашлыки. Олег опять был душой компании — шутил, подливал вино, рассказывал истории.
Про бензин — ни слова.
Я решила не напоминать. Сами должны понимать. Взрослые же люди.
Утром в воскресенье мы договорились: выезжаем в два часа дня. Это важно — триста сорок километров обратно, хотелось засветло добраться.
– В два так в два! – сказал Олег. – Мы как штык!
К двум часам мы с Андреем уже сидели в машине. Вещи погружены, номер сдан, всё готово.
Олега с Ирой не было.
Я позвонила.
– Алло? – голос Иры, сонный какой-то.
– Ир, вы где? Два часа уже.
– Ой, Лен! Мы тут немного задержимся. Мы на пляже, так хорошо! Ещё полчасика, ладно?
Полчасика.
– Хорошо, – сказала я.
Полчаса прошло. Их нет.
Я позвонила снова. Занято.
Ещё через пятнадцать минут — недоступен.
Андрей постукивал пальцами по рулю.
– Может, сходить за ними?
– Куда? Они на пляже. Это полтора километра отсюда.
– Позвони ещё раз.
Позвонила. Абонент недоступен.
В пятнадцать тридцать я пошла к администратору.
– Простите, тут пара из двенадцатого домика — не видели, куда они пошли?
– На пляж вроде ушли, – сказала женщина. – Часа два назад.
Я вернулась к машине.
– Андрей. Они ушли на пляж два часа назад. Телефон выключен.
Муж молчал.
– Уже почти четыре, – сказала я. – Триста сорок километров. Если выедем сейчас — приедем к девяти. Если будем ждать — приедем за полночь. А тебе завтра на работу.
Он смотрел на дорогу.
– Ты предлагаешь уехать без них?
– Я предлагаю позвонить ещё раз.
Позвонила. Абонент недоступен.
***
Мы ждали до шестнадцати сорока.
Два часа сорок минут. Почти три часа.
Я позвонила восемь раз. Семь — недоступен. Один — сбросили.
– Лен, – сказал Андрей. – Мне завтра в восемь на совещание. Если мы сейчас не выедем — я не высплюсь.
– Я знаю.
– Они выключили телефон. Они знали, что мы ждём.
Я кивнула.
– Они не скинулись на бензин. Они опоздали на три часа. Они выключили телефон, чтобы не отвечать.
Я снова кивнула.
– Едем, – сказал Андрей.
И мы уехали.
Триста сорок километров до города. Три с половиной часа дороги. Молча. Я смотрела в окно, Андрей крутил руль. Музыку не включали.
На заправке опять залили полный бак. Шестьдесят два рубля за литр, тридцать литров. Тысяча восемьсот шестьдесят рублей. Моих рублей.
Почти четыре тысячи за всю поездку. Их доля — тысяча девятьсот. Которую они "забыли".
***
Олег позвонил в девять вечера. Мы уже подъезжали к городу.
– Вы где?! – голос возмущённый, даже не испуганный.
– Дома почти, – ответил Андрей. – А вы?
– Мы вас ждём на парковке!
– Мы ждали вас три часа, Олег. Три часа. Телефон был выключен. Вы не пришли.
– Мы задержались! На пятнадцать минут!
– На три часа. Мы уехали в шестнадцать сорок. Вас не было.
Пауза.
– И что, вы нас бросили?! Тут триста километров до города!
– Триста сорок. И такси есть. Семь-восемь тысяч. Ты же говорил, что это дорого? Вот теперь знаешь цену.
Андрей нажал отбой.
Я смотрела на него. Он смотрел на дорогу.
– Ты нормально? – спросила я.
– Нормально. Три года терпеть — достаточно.
Мы приехали домой в десять. Разгрузились. Поужинали. Легли спать.
А они добирались на такси. Восемь тысяч триста рублей — мне потом Ира написала. В сообщении с обвинениями.
"Вы нас бросили! За 340 км от дома! Мы потратили на такси больше восьми тысяч! Это вообще нормально?!"
Я прочитала. Подумала. Ответила:
"Вы обещали скинуться на бензин. Забыли. Обещали быть в два. Опоздали на три часа. Выключили телефон. Мы ждали почти три часа. Нам не пять лет — ждать вечно не обязаны."
Она прочитала и не ответила.
***
Андрей молчал два дня. Потом сказал:
– Олег на работе на меня косо смотрит. Всем рассказывает, что мы их "бросили на трассе".
– А про бензин рассказывает?
– Про бензин — нет.
– А про три часа ожидания?
– Тоже нет. Говорит, что опоздали "чуть-чуть", а мы уехали "специально", чтобы "наказать".
Я достала телефон. Открыла калькулятор.
– Давай посчитаем.
– Что?
– Сколько они нам должны.
Андрей сел рядом.
– Бензин туда — две семьсот девяносто. Бензин обратно — тысяча восемьсот шестьдесят. Их половина — примерно тысяча девятьсот.
– Ага.
– Теперь предыдущие случаи. Помнишь, в прошлом году, на шашлыках? Олег "забыл" кошелёк, мы за них заплатили. Восемьсот рублей.
– Помню.
– А ещё раньше — общий заказ еды на корпоратив. Семьсот.
– Было.
– И подарок Сергею на юбилей. Пятьсот скинуться должен был, не скинулся.
– Итого?
– Тысяча девятьсот за эту поездку. Плюс две тысячи за три года. Почти четыре тысячи.
Андрей покачал головой.
– За три года.
– За три года. И каждый раз — "забыл". И каждый раз — мы молчим, потому что неудобно.
– А теперь они обижаются.
– Теперь они обижаются.
Мы посмотрели друг на друга.
– Я не жалею, – сказал Андрей.
– Я тоже.
***
Прошла неделя. Олег с Андреем на работе не разговаривали. Здоровались сквозь зубы, не больше.
Мне написала общая знакомая, Таня:
"Лен, правда, что вы Олега с Ирой на трассе бросили?"
Я ответила:
"Правда, что мы ждали их три часа, а они выключили телефон и не пришли. Правда, что они не скинулись на бензин. Правда, что мы уехали, когда поняли, что нас просто используют."
Таня прислала смайлик с круглыми глазами.
"Ого. Олег рассказывал по-другому."
"Я не сомневаюсь."
Потом позвонила мама. Я рассказала ей историю. Она помолчала, потом сказала:
– Грубовато, конечно.
– Мам, мы три часа ждали!
– Я понимаю. Но всё равно — бросить людей за триста километров от дома...
– Они сами себя бросили. Телефон выключили, опоздали, денег не дали. Мы что — обязаны терпеть?
Мама вздохнула.
– Не обязаны. Но, может, можно было помягче?
Я не ответила.
Может, и можно. Может, надо было подождать ещё час. Или два. Или до темноты. Может, надо было пойти искать их на пляже. Может, надо было молча проглотить и эти тысячу девятьсот, как глотали предыдущие.
Только вот — почему?
Почему я должна терпеть, когда меня используют?
***
В субботу Ира прислала сообщение. Длинное.
"Лена, я всё понимаю, мы виноваты, опоздали, надо было телефон не выключать. Но вы же могли подождать! Мы вас знаем три года, неужели нельзя было войти в положение? Да, Олег иногда забывает про деньги, но он же не со зла! Он такой человек, рассеянный! А вы нас бросили как чужих. Мне до сих пор больно. Я думала, мы друзья."
Я читала это сообщение и чувствовала, как внутри закипает.
"Мы забыли" — их.
"Вы бросили" — нас.
"Мы виноваты" — вскользь.
"Вы должны были" — главное.
Я написала ответ:
"Ира. Вы обещали скинуться на бензин — не скинулись. Это тысяча девятьсот рублей. За три года вы 'забыли' ещё около двух тысяч. Вы опоздали на три часа. Вы выключили телефон, чтобы не отвечать на звонки. Мы ждали почти три часа — и уехали. Потому что у Андрея утром совещание. Потому что ждать бесконечно мы не обязаны. Потому что 'рассеянность' три года подряд — это не рассеянность. Это привычка экономить за чужой счёт. Такси до города — восемь тысяч. Наш бензин, который вы не оплатили — почти четыре тысячи за все поездки. Вы всё ещё думаете, что это мы виноваты?"
Она прочитала. Ответила через час.
"Вот значит как. Деньги важнее дружбы. Теперь понятно."
Деньги важнее дружбы.
Это сказала женщина, чей муж три года "забывает" платить за себя. Которая ни разу не предложила вернуть долг. Которая опоздала на три часа и выключила телефон.
Я заблокировала её номер.
***
Андрей пришёл с работы в пятницу и сказал:
– Олег подошёл сегодня. Говорит — давай забудем, погорячились оба.
– А про деньги?
– Ни слова. Про бензин — ни слова. Говорит — "давай как раньше".
– Как раньше — это когда он "забывает", а мы молчим?
– Видимо, да.
Я покачала головой.
– Три года "как раньше". Хватит.
Андрей кивнул.
– Я так и сказал. Он обиделся. Говорит — мелочные мы.
Мелочные. Мы — мелочные. Не он, который экономит на бензине за чужой счёт. Не он, который "забывает" кошелёк каждый раз. Мы — потому что посмели не дождаться.
– Пусть обижается, – сказала я.
– Угу. Пусть.
***
Прошло три недели.
Олег с Ирой не здороваются. В общих чатах — молчат. На корпоративе, который был на прошлой неделе, сидели в другом конце стола.
Рассказывают всем, что мы их "бросили на трассе". Что мы "жадные" и "мелочные". Что "из-за денег" разрушили "дружбу".
Про бензин — ни слова. Про три часа ожидания — ни слова. Про выключенный телефон — ни слова.
Денег так и не предложили. Ни тысячу девятьсот за эту поездку, ни две тысячи за предыдущие три года.
Таня вчера сказала:
– Лен, я обе стороны выслушала. И знаешь что? Я бы тоже уехала.
– Правда?
– Правда. Три часа ждать, а они телефон выключили? Это не друзья. Это халявщики.
Мама до сих пор качает головой. Говорит — грубовато.
Может, и грубовато. Может, надо было ещё подождать. Ещё полчаса. Ещё час.
Но три часа — это уже не "подождать". Три часа — это "нас за дураков держат".
Тысяча девятьсот рублей — это не "мелочь". За три года — почти четыре тысячи. Это привычка жить за чужой счёт.
Я не жалею. Андрей не жалеет.
Но иногда думаю: а вдруг можно было по-другому? Вдруг хватило бы разговора? Вдруг они бы поняли?
Только вот — три года была возможность понять. Четыре случая "забыл кошелёк". Мы молчали. Они не понимали.
Теперь поняли. По-своему, правда. Думают, что мы виноваты.
А мы думаем — они.
Грубо мы поступили? Или правильно, что не стали ждать?