Я же говорила, что эта Санта-Барбара только начинается! Мы с вами уже обсуждали это дно на федеральном канале, но новости из гарема Соловьева прилетают быстрее, чем он успевает жениться. Вторая супруга актера, Евгения Ахременко, вышла на тропу войны и выдала такое, от чего волосы дыбом. Оказывается, третья жена годами могла выдавать чужого ребенка за дочь Константина! Вы верите в такие совпадения или это просто месть разлучнице? Давайте вместе разбираться.
Это продолжение марлезонского балета, который мы уже наблюдали на федеральных каналах. Казалось бы, предел пошлости достигнут, но позорище не заканчивается, а только набирает обороты. Порой я смотрю на наш шоу-бизнес и искренне поражаюсь: неужели у людей совсем атрофировалось чувство меры? Сценарий этого балагана достоин самого дешевого сериала, где дно пробивается с завидной регулярностью... Итак, на этот раз в игру вступила вторая жена Константина Соловьева — Евгения Ахременко. Сегодня мы разберем эту ситуацию без купюр, потому что масштаб женской наивности и мужской безответственности здесь просто зашкаливает.
Сюжет разворачивается по всем законам жанра: студия «Пусть говорят», софиты, миллионная аудитория. Евгения Ахременко вышла под камеры не ради защиты достоинства, а чтобы эффектно свести счеты с третьей женой, Анастасией Лариной. Классика: когда у разлучницы начинаются проблемы, бывшая супруга оказывается тут как тут, чтобы добавить огня. Вместо того чтобы обсуждать творчество, дамы принялись с упоением копаться в личных делах десятилетней давности. Ахременко с пугающим азартом высчитывала даты встреч и измен, жонглируя цифрами: «Насте было 20, сейчас 36... а моему старшему сыну 15!». Этот скрежет — не что иное, как попытка запоздало восстановить справедливость в чужой постели.
Центральной частью зрелища стало обвинение в подлоге. Ахременко на всю страну провозгласила, что старшая дочь Лариной, Елизавета, которую Соловьев годами называл родной — вообще не его кровь. По версии Евгении, Настя родила от первого мужа, некоего Михаила, а затем ловко представила младенца доверчивому атлету Соловьеву. «Копия папы Михаила!» — торжествовала Евгения в эфире. Уровень цинизма здесь зашкаливает: происхождение ребенка обсуждается так, будто речь идет о породистом щенке на выставке. Делается это лишь с одной целью — выставить Ларину коварной интриганкой, а Костю — простодушным мужчиной, которого обвели вокруг пальца.
Месть, поданная холодной и приправленная лозунгом «я за правду», выглядит специфически. Евгения теперь водит дружбу с четвертой (!) женой Соловьева — Валентиной. Альянс второй и четвертой супруги против третьей — готовое пособие по выживанию в специфических кругах. Зрители в комментариях справедливо замечают: «Ахременко рано радуется, Соловьев просто ищет союзников для дележки имущества». И это похоже на правду. Наш «герой-любовник» сейчас погряз в финансовых трудностях, счета арестованы, ролей нет. Тактический ход с примирением с «бывшей» выглядит как попытка юридически потеснить «теперешнюю».
Анастасия Ларина в этой истории тоже выглядит неоднозначно. Сначала она звонит бывшей сопернице с криками: «Забирай его обратно, он мне не нужен!», а затем бежит на телевидение требовать 200 тысяч алиментов. Сумма в 45 тысяч рублей на такси в этом иске — отдельный вид искусства. Возникает резонный вопрос: она на этом такси совершает межконтинентальные перелеты? Или это такая форма компенсации за то, что избранник оказался не столь состоятельным, как ожидалось? Читатели реагируют жестко: «Найди работу, если денег нет, а не такие суммы требуй». Требования действительно выглядят фантастически на фоне пустых счетов актера.
Сам Соловьев в этой ситуации вызывает лишь недоумение. Представительный мужчина, демонстрирующий отличную физическую форму, позволяет своим женщинам устраивать публичные перепалки из-за него. Самообладание, видимо, осталось за пределами съемочной площадки. За артиста приходят высказываться друзья и коллеги, пока сам он остается в тени. «Костя переживает, что не видится с дочками», — уверяет актер Михаил Дорожкин. Однако вместо реальных юридических действий по защите прав детей мы видим лишь новые романы. Ирония в том, что имя Константин означает «постоянный», но в данном случае постоянство проявляется лишь в поиске новых спутниц и накоплении долгов.
Грустнее всего наблюдать за тем, как в этот конфликт втягивают детей. Ахременко настойчиво возвращает отца сыновьям, с которыми он не общался десять лет. Какую модель поведения переймут мальчики от такого родителя? Как менять семьи и оставлять их в сложной ситуации при первых признаках бури? Дети стали инструментом в спорах взрослых, о чем участники шоу, похоже, совсем забыли. Одна из мудрых подписчиц верно подметила: «Лишать ребенка отца — неправильно, но навязывать детям такого родителя — затея сомнительная». Сложно с этим не согласиться.
Вся эта ситуация напоминает шумный базар, где участники борются за внимание человека, давно утратившего чувство ответственности.
Ахременко кипит от возмущения, Ларина примеряет роль жертвы, а Соловьев продолжает жить в свое удовольствие, меняя адреса и семьи. Телевидение старательно кормит нас этими разборками, пытаясь выдать их за социально значимую повестку. На деле же это наглядная инструкция, как не стоит строить свою жизнь.
Глядя на этот «гарем», пора сделать выводы. Иллюзия, что «со мной он будет другим», разбивается о суровую реальность. Если человек привык бежать от проблем, он оставит за собой лишь обиды и шлейф из бывших жен, спорящих в эфирах. Ахременко считает свою месть победой, но на самом деле она просто вернулась в тот же сценарий, из которого с трудом вырвалась десять лет назад.
Есть ли в этой истории хоть один искренний персонаж — вопрос открытый. Стоят ли они друг друга? Настиг ли Ларину заслуженный «бумеранг» или Ахременко просто слишком увлеклась местью? Главное — зачем нам продают это как зрелище. Пишите свое мнение в комментариях, давайте разберем это «постоянство» Соловьева по косточкам. Возможно, пора уже взглянуть на реальность за красивой картинкой.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали, здесь начало: