— Андрюша, ты что творишь? Нам выезжать через четыре часа, такси уже заказано на утро! — Ольга застыла в дверях спальни, сжимая в руках несессер с косметикой.
Картина, представшая перед ней, не укладывалась в голове. На полу, прямо на светлом ламинате, валялась бесформенная куча из её летних платьев, шорт и туник. Андрей, спокойный и сосредоточенный, стоял над раскрытым чемоданом — тем самым, огромным, пластиковым, цвета фуксии, который они купили специально для этой поездки. Он методично, движение за движением, выгребал из нутра чемодана аккуратно свернутые валики одежды и швырял их на пол. Без злости, без истерики, просто как человек, сортирующий мусор.
— Такси я отменил, — буднично сообщил он, не оборачиваясь. Его рука нырнула в боковой карман чемодана, выудила оттуда новый купальник с биркой и отправила его в полет к ногам жены. — И билеты сдал. Возврат там копеечный, конечно, штрафы конские, но хоть что-то вернулось на карту.
Ольга моргнула. Раз, другой. Смысл слов доходил до неё медленно, словно пробиваясь через толщу воды.
— Как сдал? — её голос сел, превратившись в хриплый шепот. — Андрей, мы три года нигде не были. Мы откладывали с каждой зарплаты. Я премию за квартал всю туда вбухала... Ты шутишь? Это такой дурацкий розыгрыш перед вылетом?
Муж наконец выпрямился и посмотрел на неё. В его взгляде не было вины. Там читалась лишь усталая снисходительность взрослого, вынужденного объяснять элементарные вещи неразумному ребенку. Он отряхнул ладони, словно испачкался о её пляжные вещи, и шагнул к ней, наступая ботинком прямо на белое парео.
— Какой тебе отпуск?! Ты что, не видишь, у мамы забор на даче покосился?! Я заказал бригаду, купил кованые ворота и тротуарную плитку на все наши отпускные! Будешь лето проводить на грядках, помогать маме, воздухом дышать! Это полезнее твоего моря! И не смей мне тут губы дуть! — скомандовал муж, распаковывая чемоданы жены и выкидывая купальники на пол, потому что решил, что комфорт его матери важнее отдыха жены.
Ольга почувствовала, как кровь отливает от лица. Несессер выпал из ослабевших пальцев и глухо стукнул об пол. Баночки внутри жалобно звякнули.
— Ты... потратил двести тысяч на забор? — спросила она, глядя в одну точку на его рубашке. — На даче, где мы бываем два раза в год? Андрей, это были общие деньги. Там была моя половина. Ты даже не спросил меня!
Андрей усмехнулся, пнув носком ботинка валяющуюся шляпу.
— Спросил? Оля, я глава семьи. Я принимаю стратегические решения. А ты мыслишь как стрекоза из басни. Море твое никуда не денется, оно соленое и грязное. А у матери на участке глина поплыла, столбы повело. Соседи уже косятся, стыдоба. Я, как нормальный сын, не могу допустить, чтобы у матери хозяйство разваливалось, пока мы пузо греем.
Он прошел мимо неё на кухню, на ходу бросив:
— Собирай это тряпье. Доставай нормальную одежду. Спортивки, футболки старые, которые не жалко. Завтра в семь утра за нами заедет Газель с цементом, поедем вместе с грузчиками, проконтролируем разгрузку.
Ольга стояла, не шевелясь. Внутри нарастала горячая, удушливая волна. Это было не просто разочарование. Это было предательство, циничное и расчетливое. Он не вчера это решил. Заказ кованых ворот, плитки, бригады — это делается не за пять минут. Он планировал это неделями. Он смотрел, как она выбирает отель, как читает отзывы, как меряет купальники перед зеркалом, спрашивая: «Мне идет?». Он кивал, улыбался и знал, что никуда они не поедут.
Она развернулась и пошла за ним на кухню. Андрей уже открыл холодильник и доставал банку пива, всем своим видом показывая, что вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.
— Я никуда не поеду, — твердо сказала Ольга. Её руки дрожали, но она спрятала их за спину. — Я не поеду на дачу. И я не буду полоть грядки твоей маме. Верни мне мою часть денег. Прямо сейчас. Я куплю себе горящий тур, хоть в Турцию, хоть в Сочи, мне плевать, и улечу одна.
Андрей медленно закрыл дверцу холодильника. Щелчок замка прозвучал в тишине квартиры как выстрел. Он повернулся к ней, и выражение скучающего превосходства на его лице сменилось жесткой, злой маской.
— Денег нет, — отчеканил он. — Я же русским языком сказал: всё ушло в дело. Плитка, ворота, работа мастеров. Предоплата сто процентов. И одна ты никуда не полетишь. Что люди скажут? Муж на хозяйстве горбатится, а жена по курортам хвостом крутит? Не бывать этому.
— Мне плевать, что скажут люди! — сорвалась Ольга на крик. — Ты украл мой отдых! Ты украл мои деньги! Ты... ты просто вор, Андрей!
— Заткнись, — тихо, но страшно произнес он. — Не смей повышать голос. Ты живешь в моей квартире, ешь продукты, которые я покупаю. Твоя зарплата — это так, на булавки. Основной бюджет формирую я, и я решаю, куда его тратить. Забор простоит пятьдесят лет. А твой загар слезет через неделю. Так что хватит истерить. Иди собирай вещи для работы. Лопату в руки — и дурь из головы выветрится.
Ольга смотрела на него и видела чужого человека. Расчетливого, жестокого эгоиста, который прикрывается сыновьим долгом, чтобы тешить свое самолюбие.
— Я сейчас соберу вещи, — сказала она, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Но не на дачу. Я ухожу.
Она резко развернулась, чтобы выбежать в коридор, схватить сумку и уйти к сестре, к подруге, в отель — куда угодно, лишь бы не видеть эту самодовольную ухмылку. Но Андрей оказался быстрее. Он не был атлетом, но злость придала ему скорости. Он рванул за ней, обогнал в узком коридоре и, встав перед входной дверью, широко расставил руки, уперевшись в косяки.
— Никуда ты не пойдешь, — процедил он сквозь зубы.
Ольга дернулась в сторону, пытаясь проскользнуть под его рукой, но Андрей среагировал мгновенно. Он не ударил её, нет. Он просто перехватил её за плечи жестким, почти стальным захватом и с силой оттолкнул назад, вглубь коридора. Ольга не удержала равновесие на скользком ламинате, взмахнула руками и больно ударилась спиной о стену рядом с зеркалом.
— Не дури, — голос Андрея звучал пугающе спокойно, в нем не было ни истерики, ни ярости, только холодная, властная уверенность надзирателя, усмиряющего буйного заключенного. — Ты сейчас на эмоциях, несешь чушь. Тебе надо остыть.
— Остыть?! — Ольга задыхалась от унижения и бессилия. — Ты меня толкнул! Ты что, совсем с катушек слетел из-за своего забора? Выпусти меня! Я не хочу тебя видеть, я не хочу с тобой разговаривать! Дай мне пройти!
Она снова попыталась шагнуть к двери, но Андрей сделал то, чего она никак не ожидала. Он быстрым движением снял с крючка на ключнице связку ключей — её связку, с брелоком в виде маленькой Эйфелевой башни, который они купили в Париже пять лет назад, когда он еще был другим.
— Ключи, — коротко бросил он, сунув связку в глубокий карман своих домашних брюк. — Пока ты не придешь в себя и не перестанешь вести себя как эгоистичная стерва, из дома ты не выйдешь.
— Это мои ключи! Отдай немедленно! — Ольга бросилась к нему, пытаясь залезть в карман, вырвать свою собственность, но Андрей перехватил её запястья.
Его пальцы сомкнулись на её руках как наручники. Он наклонился к её лицу, и Ольга увидела в его глазах что-то совершенно чужое, темное и непробиваемое. Это был взгляд человека, который свято верит в свою правоту, и никакие аргументы, никакие слезы не способны поколебать его уверенность.
— Посидишь, подумаешь, — медленно, разделяя слова, произнес он. — Деньги я заработал, хотя бюджет был общий, мне и решать. Ты в этом доме только тратишь. Твои копейки, которые ты приносишь с работы, уходят на твои же тряпки и косметику. А серьезные вопросы — стройка, машина, дача — это всё на мне. Так что засунь свое мнение куда подальше. Пока не извинишься перед мамой за свое эгоистичное желание жарить задницу на солнце, пока не пообещаешь, что будешь работать на участке молча и с улыбкой, порога этой квартиры ты не переступишь.
Он отпустил её руки с таким пренебрежением, будто держал что-то грязное. Ольга отшатнулась, потирая покрасневшую кожу.
— Это незаконно, Андрей, — прошептала она, чувствуя, как липкий страх начинает заползать в душу. — Ты не имеешь права меня запирать. Это статья.
Андрей рассмеялся. Это был короткий, лающий смешок.
— Статья? Оля, не смеши меня. Какая статья? «Муж не пускает истеричную жену гулять, чтобы она глупостей не натворила»? Да любой участковый мне руку пожмет. Я семью сохраняю, дура. Ты же сейчас побежишь к своей сестре, наплетешь ей с три короба, раздуешь скандал на ровном месте. А завтра приползешь просить прощения, но будет поздно. Я тебя от тебя самой спасаю.
Он повернулся к входной двери и демонстративно, медленно провернул вертушку нижнего замка. Щелк. Щелк. Два оборота. Тяжелый металлический лязг отозвался в голове Ольги похоронным звоном. Этот замок открывался только ключом снаружи или вертушкой изнутри, но Андрей, подумав секунду, достал из кармана свой ключ и запер еще и верхний замок — сувальдный. Тот, который без ключа не открыть с обеих сторон.
— Вот так, — удовлетворенно кивнул он, пряча вторую связку к первой. — Надежно.
Ольга стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на запертую дверь. Она вдруг остро осознала, что находится в ловушке. Пятый этаж. На окнах нет решеток, но прыгать — безумие. Балкон выходит во двор, но кричать оттуда? Андрей выставит её сумасшедшей. Скажет, что у жены нервный срыв. И ему поверят. Он всегда умел производить впечатление надежного, основательного мужика.
Андрей тем временем потерял к ней интерес. Он прошел в комнату, где на полу всё еще валялись её вещи, перешагнул через кучу купальников, как через мусор, и сел за компьютерный стол. Экран монитора загорелся, осветив его сосредоточенное лицо синеватым светом.
— Так, — пробормотал он себе под нос, открывая электронную почту. — Надо проверить накладную на плитку. В прошлый раз эти жулики три квадрата не доложили...
Он вел себя так, словно Ольги в комнате не было. Словно она была мебелью, предметом интерьера, который временно вышел из строя и поставлен в угол до востребования. Это игнорирование ранило сильнее криков. Он полностью аннулировал её как личность, как партнера, как человека, имеющего право голоса.
Ольга сползла по стене на пол. Ноги не держали. В голове билась одна мысль: он украл не только деньги и отпуск. Он украл её свободу. И самое страшное — он искренне считал, что делает это для её же блага.
— Андрей, — тихо позвала она. Голос дрожал, но она старалась держать себя в руках. — У меня завтра рабочий день. Если я не выйду, меня уволят.
Андрей даже не повернул головы, щелкая мышкой.
— Не уволят. У тебя отпуск по графику с завтрашнего дня подписан. Так что время у тебя есть. Неделю на даче отпашешь, дурь выйдет, загоришь, окрепнешь. Мама пирогов напечет. Еще спасибо скажешь, что я тебя от этого бессмысленного валяния на пляже уберег.
Он замолчал на секунду, а потом добавил, не меняя тона:
— И да, карту твою зарплатную я заблокировал через приложение. У меня же есть доступ к твоему кабинету, помнишь? Ты сама пароль давала, когда мы ипотеку гасили. Так что купить билет ты всё равно не сможешь. Сиди ровно.
Ольга закрыла глаза. Это был шах и мат. Он продумал всё. Он обложил её красными флажками, как волка, и теперь загонял в угол, где её ждала только покорность и грядки под палящим солнцем. Но где-то в глубине, под слоем страха и шока, в ней начал разгораться крошечный, злой огонек. Огонек ненависти к этому человеку, сидящему к ней спиной и выбирающему цемент для маминого забора.
За окном сгустились сумерки, окрасив комнату в грязно-серые тона. Ольга сидела на краю дивана, поджав ноги. Она не включала свет, словно надеялась, что в темноте этот кошмар растворится, и она проснется в своей постели за неделю до этого проклятого дня. Но реальность напоминала о себе запахами. С кухни тянуло жареным мясом и луком.
Андрей готовил ужин. Он делал это не спеша, с показательной хозяйственностью, гремел сковородкой, включал воду, шуршал пакетами. Он вел себя так, будто ничего не произошло, будто жена в соседней комнате не сидит под замком, лишенная средств связи и свободы, а просто отдыхает перед телевизором. Этот запах еды вызывал у Ольги тошноту, смешанную с острым, унизительным чувством голода — она не ела с самого утра, готовясь к долгой дороге в аэропорт.
— Иди есть, — донеслось из кухни. Голос мужа звучал ровно, без приглашения, скорее как команда собаке.
Ольга не шелохнулась.
— Я кому сказал? — Андрей появился в дверном проеме. В одной руке он держал вилку, на которую был наколот кусок мяса, в другой — кухонное полотенце. — Не строй из себя мученицу. Завтра тяжелый день, силы понадобятся. Я не собираюсь потом слушать твое нытье, что у тебя голова кружится от голода.
Он подошел ближе и включил верхний свет. Люстра вспыхнула, резанув по глазам. Ольга зажмурилась, отворачиваясь к стене.
— Я не буду с тобой есть, — глухо произнесла она. — Я ничего от тебя не хочу.
Андрей хмыкнул, вытирая руки полотенцем.
— Гордость? Ну-ну. Это проходит, когда желудок к позвоночнику прилипает. Ладно, мое дело предложить. Не хочешь — сиди голодная. Бюджет целее будет.
Он вернулся на кухню, и вскоре оттуда донеслось чавканье и звук работающего телевизора. Он смотрел новости, комментировал что-то вслух, смеялся над шутками ведущего. Эта нормальность происходящего пугала больше всего. Для него насилие стало нормой за один вечер. Он перешагнул черту, отделяющую семью от тюрьмы, и даже не заметил этого, уверенный в своей педагогической правоте.
Через полчаса он вернулся. Сытый, довольный, с зубочисткой в углу рта. В руках он держал какой-то старый, пыльный пакет.
— Вставай, — скомандовал он. — Примерка.
Андрей вытряхнул содержимое пакета прямо на диван, рядом с Ольгой. Это были старые вещи, которые она собиралась выбросить еще года два назад: вытянутые на коленях спортивные штаны с пятном от краски, застиранная футболка, потерявшая форму, и его старая флисовая кофта, прожженная на рукаве. Вещи пахли затхлостью и антресолью.
— Вот, — удовлетворенно кивнул он. — Спецодежда. Твои шортики и топики для работы не годятся. Мама не любит, когда голым телом светят, да и комары сожрут. Одевайся. Завтра выезжаем рано, некогда будет копаться.
Ольга смотрела на эту груду тряпья. В её чемодане лежали новые льняные брюки, легкие платья, красивые босоножки. А ей предлагали облачиться в обноски, чтобы месить грязь и таскать кирпичи ради прихоти свекрови.
— Я это не надену, — сказала она, поднимая глаза на мужа. Внутри неё что-то начало меняться. Страх, который сковывал её последние часы, начал отступать. Его место занимало другое чувство — холодное, прозрачное, острое, как осколок льда. Ненависть. Не истеричная, не крикливая, а тихая и абсолютная.
— Наденешь, никуда не денешься, — Андрей перестал улыбаться. Его лицо снова стало жестким. — И еще одно. Сейчас я наберу маму по громкой связи. Ты поздороваешься и скажешь ей спасибо.
— Что? — Ольге показалось, что она ослышалась.
— Скажешь спасибо, — раздельно повторил Андрей, доставая телефон. — Скажешь: «Мама, спасибо, что пускаете нас к себе. Мы так рады помочь, Андрей такой молодец, всё организовал». И чтобы голос был бодрый. Если попробуешь вякнуть что-то лишнее или пожаловаться — пеняй на себя. Я тебе такую жизнь устрою, что работа на грядках раем покажется. Интернет отключу, телефон вообще разобью. Поняла?
Он навис над ней, подавляя своей массой, своим запахом жареного лука и уверенности. Он действительно верил, что дрессирует её. Что ломает её эгоизм, делая из неё «нормальную жену».
Ольга молчала. Она смотрела на его пальцы, бегающие по экрану смартфона, и вдруг всё поняла. Перед ней был не муж. И даже не человек. Перед ней была функция, программа, настроенная на уничтожение её личности. Спорить с ним было бесполезно. Умолять — унизительно. Бороться физически — невозможно.
Но можно было сделать кое-что другое.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Андрей замер, палец завис над кнопкой вызова. Он подозрительно прищурился.
— Что «хорошо»?
— Хорошо, я надену эти вещи. И поеду, — она опустила голову, чтобы он не видел её глаз. В них не было покорности, там застыло ледяное спокойствие снайпера перед выстрелом. — Ты прав, Андрей. Я вела себя эгоистично. Маме надо помочь. Звонить не надо, поздно уже, разбудим. Я завтра сама ей всё скажу. При встрече.
Андрей внимательно смотрел на неё еще минуту, ища подвох. Но Ольга сидела смирно, перебирая пальцами старую ткань штанов. Напряжение в его плечах спало. Он самодовольно ухмыльнулся — победа. Метод работает. Жесткая рука — вот что нужно бабе, чтобы привести мозги в порядок.
— Ну вот, — он похлопал её по плечу, и от этого прикосновения Ольгу передернуло, но она сдержалась. — Можешь же, когда хочешь. Умница. Ложись спать. Завтра подъем в шесть.
Он развернулся и пошел в спальню, на ходу бросив пакет с вещами на кресло.
— А ключ? — спросила Ольга в спину.
— Ключ у меня под подушкой будет, — зевнул Андрей. — Не дури, Оль. Дверь железная, замки хорошие. Спи.
Дверь спальни закрылась. Ольга осталась одна в полутемной гостиной. Она медленно встала, взяла в руки старую футболку. Ткань была неприятной на ощупь, шершавой.
Она больше не плакала. Слез не было. Была только цель. Он хотел, чтобы она поехала на дачу? Она поедет. Он хотел, чтобы она занялась делом? Она займется. Только результат ему вряд ли понравится.
Ольга прошла на кухню. На столе лежала папка с документами, которую Андрей с такой гордостью перебирал вечером. Договор на установку ворот, чеки на плитку, накладные на цемент и, самое главное, плотный конверт, в котором лежали остатки наличных для расплаты с бригадой — те самые деньги, которые должны были стать их коктейлями на берегу моря.
Она протянула руку к папке. Пальцы не дрожали.
Будильник прозвенел ровно в шесть утра, разорвав тишину квартиры пронзительной трелью. Андрей подскочил первым. Он был бодр, энергичен и полон той деловитой суеты, которая свойственна людям, уверенным в своем абсолютном превосходстве. Он быстро принял душ, напевая что-то себе под нос, и вышел в коридор, застегивая пуговицы на клетчатой рубашке.
Ольга уже не спала. Она сидела на пуфике в прихожей, одетая в те самые вытянутые треники и серую футболку, которые он ей вчера кинул. На ногах — старые кроссовки. Руки сложены на коленях, лицо бледное, без макияжа, выражение глаз — пустое, как у манекена. Андрей удовлетворенно хмыкнул. Вид сломленной, покорной жены действовал на него лучше крепкого кофе.
— Ну вот, другое дело, — бодро сказал он, хлопая её по плечу. — Видишь, не так уж и сложно быть нормальным человеком. Сейчас позавтракаем по-быстрому, и вниз. Газель с бригадой уже выехала, будут через полчаса. Нам еще в магазин заехать надо, воды купить рабочим.
Он достал из кармана заветную связку ключей, позвякивая ими как тюремщик, и с торжествующим видом отпер оба замка. Щелчки механизма прозвучали как разрешение на прогулку. Дверь приоткрылась, впуская в душную квартиру сквозняк из подъезда.
— Иди, грей машину, — скомандовал Андрей, натягивая ботинки. — Ключи от машины на тумбочке. А я пока мусор соберу и документы возьму.
Ольга медленно встала. Она не пошла к выходу. Вместо этого она шагнула вглубь коридора, к дверям санузла.
— Ты куда? — нахмурился Андрей, завязывая шнурок. — Сказал же, времени в обрез.
— Руки помыть, — тихо ответила она.
Андрей махнул рукой — мол, валяй, только быстро. Он прошел на кухню, предвкушая, как сейчас возьмет пухлый конверт с деньгами, папку с договором и почувствует себя настоящим хозяином жизни, который и мать уважил, и жену на место поставил, и дачу обустроил.
Он подошел к столу. Папка лежала на месте. Он открыл её, чтобы проверить наличие налички — сто пятьдесят тысяч пятитысячными купюрами, отложенные специально для расплаты с бригадиром.
Папка была пуста.
Андрей замер. Он моргнул, перевернул папку, потряс её. Ничего. Ни денег, ни договора на ворота, ни чеков на плитку. Холодный пот мгновенно выступил у него на лбу.
— Оля! — рявкнул он, бросаясь в коридор. — Где деньги? Ты куда их переложила?
Из ванной донесся характерный звук — шум воды, набирающейся в бачок унитаза. И какой-то странный, влажный шорох. Дверь в ванную была приоткрыта. Андрей рванул ручку на себя.
Ольга стояла на коленях перед унитазом. В руках у неё была пачка красно-оранжевых купюр. Но это была не пачка. Это была мокрая, раскисшая каша. Рядом, на кафельном полу, валялись обрывки бумаги с печатями — договор, разорванный в мелкие клочья.
— Ты что делаешь?! — взвизгнул Андрей голосом, сорвавшимся на фальцет.
Ольга не обернулась. Она спокойно, методично разжимала пальцы, отправляя последние несколько купюр в водяную воронку. Потом нажала кнопку смыва. Вода с ревом устремилась вниз, унося с собой кованые ворота, работу бригады, тротуарную плитку и его статус «хорошего сына». Бумага закружилась и исчезла в черной дыре канализации.
Андрей застыл в дверях, парализованный ужасом. Он видел, как исчезают деньги, но его мозг отказывался верить в происходящее. Это было настолько иррационально, настолько чудовищно в своей бессмысленности, что он просто не мог пошевелиться.
Ольга медленно поднялась с колен. Она отряхнула руки, словно закончила грязную работу, и повернулась к нему. В её глазах не было ни страха, ни торжества. Только ледяная пустыня.
— Канализация старая, — будничным тоном сообщила она, проходя мимо остолбеневшего мужа. — Может засориться. Но сантехника вызвать дешевле, чем ставить забор.
— Ты... ты... — Андрей хватал ртом воздух, его лицо пошло багровыми пятнами. — Ты уничтожила деньги?! Ты понимаешь, что ты наделала? Бригада приедет! Заказ оплачен частично! Неустойка! Мама ждет!
Он наконец отмер и бросился к унитазу, словно надеялся выловить хоть что-то, но вода в чаше уже успокоилась, оставив на поверхности лишь пару мокрых обрывков договора.
Ольга тем временем вышла в гостиную. Андрей вылетел за ней, сжимая кулаки. В нем клокотала ярость, требующая выхода. Он хотел схватить её, встряхнуть, заставить вернуть всё назад, хотя понимал, что это невозможно.
— Ты больная! — орал он, брызгая слюной. — Я тебя в психушку сдам! Ты мне всё вернешь! До копейки отработаешь!
Ольга стояла у открытой балконной двери. Утренний ветер шевелил грязные занавески. В правой руке она держала ключи от его машины — новенького кроссовера, которым он так гордился и на котором они должны были ехать.
— Стой, — Андрей затормозил, увидев блеск металла в её руке. — Не смей. Оля, не смей. Это уже не шутки.
— А я и не шучу, — спокойно сказала она. — Ты же хотел, чтобы я дышала воздухом? Вот я и дышу. И машине твоей полезно проветриться.
Она размахнулась. Андрей дернулся вперед, споткнулся о брошенный вчера пакет с вещами и рухнул на колени. Он мог только смотреть, как его ключи, описав красивую дугу, вылетают с пятого этажа. Внизу, под окнами, густо разрослись колючие кусты шиповника и высокая, по пояс, крапива, скрывающая открытый люк ливневой канализации.
Легкий звон удара металла об асфальт где-то далеко внизу поставил точку в этом утре. А может, бульканье воды в ливневке. С пятого этажа не разобрать.
Андрей сидел на полу, глядя на пустую руку жены. Его трясло. Не от страха, а от бессилия. Он привык давить логикой, деньгами, силой авторитета. Но против чистого, дистиллированного разрушения у него не было аргументов. Она не спорила, не доказывала. Она просто уничтожила его мир.
Ольга перешагнула через него, направляясь к входной двери. Она даже не переоделась. Ей было плевать, как она выглядит.
— Куда ты пошла? — прохрипел Андрей, не делая попыток встать. — Ты никуда не пойдешь. Дверь...
— Дверь открыта, — напомнила она. — Ты сам её открыл.
Она остановилась на пороге, взяла свою сумку, которая так и стояла в углу со вчерашнего вечера, и достала оттуда свои ключи от квартиры. Андрей видел это, но не мог пошевелиться.
Ольга посмотрела на него сверху вниз. Взгляд её скользнул по его перекошенному лицу, по рукам, которые еще минуту назад собирались рулить процессами стройки, а теперь бессильно лежали на ламинате.
— Бригаду встретишь сам, — сказала она ровным голосом. — Объяснишь им про форс-мажор. Про маму, про забор. Придумаешь что-нибудь. Ты же у нас глава семьи, стратег. Вот и решай.
Она вышла на лестничную площадку.
— И да, Андрей, — добавила она, уже держась за ручку двери снаружи. — Ключи от квартиры я оставляю себе. За вещами приеду, когда тебя не будет. Замки можешь не менять. Я всё равно сюда больше не вернусь.
Дверь захлопнулась.
Андрей остался сидеть в коридоре, в полной тишине, нарушаемой только звуком капающей воды в бачке унитаза. Он слышал, как гудит лифт, увозящий его жену. Потом внизу, во дворе, хлопнула дверь подъезда.
Он медленно перевел взгляд на свои руки. Пустота. Ни денег, ни машины, ни жены, ни отпуска. Только запах освежителя воздуха из туалета, который теперь казался ему самым отвратительным запахом на свете. И где-то далеко, на даче, покосившийся забор его матери продолжал гнить, так и не дождавшись новых кованых ворот…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ