— Амортизация дивана, Ниночка, это тебе не шутки. У нас теперь плановая экономика, — Ирина Васильевна постучала химическим карандашом по столу, словно забивала гвоздь в крышку моего терпения.
На кухне пахло валерьянкой и её фирменным пирогом с капустой, который почему-то стремительно уменьшался со стороны тарелки мужа золовки Гриши. Свекровь разложила перед нами ватман. На нём, расчерченный под линейку, красовался план нашего финансового порабощения. Заголовки «Общий котёл» и «Фонд помощи Лене» были обведены красным маркером.
— Мам, ты серьезно? — Павел, мой муж, перестал жевать. — Мы и так продукты привозим вам каждую субботу.
— Павлик, не перебивай! — Ирина Васильевна поправила очки, сползшие на кончик носа. — Леночке сейчас тяжело. У Гриши в такси не сезон, мальчикам нужны витамины, логопед, айкидо... А вы с Ниной хорошо зарабатываете. Нина вон вообще начальник! В супермаркете!
Я молча мешала чай. Работа руководителем смены в сетевом магазине научила меня двум вещам: не верить ценникам с надписью «Ликвидация товара» и никогда не спорить с безумными покупателями, пока они не выдохнутся.
— Значит так, — продолжила свекровь, водя пальцем по графе «Расходы Нины». — Маникюр можно делать самостоятельно дома. Это экономия три тысячи. Кофе на работе — убрать. Это ещё пять. А освободившиеся средства пойдут в «Фонд поддержки семьи». У нас теперь, так сказать, семейный кооператив.
Тут в разговор вступил Гриша. Он отодвинул пустую тарелку и, вытирая жирные губы рукавом, решил проявить интеллект.
— Правильно, Ирина Васильевна! Семья — это единый организм! Вот я читал у Маркса про перераспределение прибавочной стоимости. Богатые должны делиться с теми, кто ищет свой путь. Это закон сообщающихся сосудов: где пусто, туда и льют, надо, чтобы везде было ровно!
Я медленно подняла глаза.
— Гриша, в законе сообщающихся сосудов жидкость перетекает до равного уровня только если сосуды открыты. А ты, судя по всему, работаешь только на вход, как ниппель. К тому же, Маркс писал про труд, а не про уничтожение запасов чужого холодильника под философские беседы.
Гриша поперхнулся воздухом, попытался изобразить обиду, но вместо этого нелепо икнул и опрокинул солонку. Рассыпанная соль белым веером легла между нами.
— Ты как просроченный йогурт, Гриш: оболочка яркая, а внутри уже брожение, — с улыбкой закончила я.
Ирина Васильевна нахмурилась, но сбить её с курса было сложнее, чем переубедить бабушку в очереди, что акция на гречку закончилась вчера.
— Нина, не язви. С понедельника вводим новую систему. Вы сдаете в кассу тридцать тысяч ежемесячно. Лена с детьми и Гришей будут ужинать у вас по будням, чтобы экономить газ и воду. Это рационализация!
Мой десятилетний сын Ваня, сидевший в углу с планшетом, тихо хмыкнул, не поднимая головы:
— Ба, это не рационализация. Это рейдерский захват.
Неделю мы жили в аду. «Рационализация» выглядела так: в шесть вечера, когда я вползала домой после двенадцатичасовой смены и инвентаризации, на моем диване уже сидели племянники — семилетний Артём и пятилетний Денис. Они методично разбирали квартиру на запчасти. Лена лежала в кресле с телефоном, изучая курсы «Как дышать животом для привлечения миллионов», а Гриша инспектировал кастрюли.
— Нинок, а че борщ постный? — спрашивал он, вылавливая мясо. — Мужикам белок нужен.
— Устройся грузчиком, будет тебе белок, — огрызалась я, спасая остатки ужина.
— Я ищу себя! — парировал Гриша.
Терпение лопнуло в пятницу. Я обнаружила, что моим дорогим французским кремом для лица, который я купила с премии, вымазали кота. А Лена, увидев мою реакцию, лишь махнула рукой:
— Ой, да не кричи. Детям нужно творческое самовыражение. Это сенсорный опыт! Ты же не бедная, ещё купишь. А у меня стресс, мне нужна поддержка, а не твоя мелочность.
Она попыталась встать в позу обиженной добродетели, картинно заломив руки.
— Лена, сенсорный опыт — это лепить из пластилина, а порча имущества на пять тысяч рублей — это статья гражданского кодекса. А твой стресс лечится не моим кремом, а трудотерапией. Кстати, у нас в магазине требуется уборщица, график гибкий.
Лена открыла рот, чтобы возмутиться, но запуталась в лямке собственной сумки и неловко плюхнулась обратно в кресло, издав звук сдувающегося шарика.
— Ты словно бракованная петарда: шипения много, а эффекта ноль, — резюмировала я.
В ту ночь я не спала. Я звонила Свете Плотниковой, моей школьной подруге и гениальному аудитору.
— Светка, мне нужен договор. Такой, чтобы комар носа не подточил, но чтобы у них глаза на лоб полезли. С печатями, сносками и мелким шрифтом.
— Абонемент хочешь ввести? — мгновенно поняла Света. — У меня есть шаблон для фитнес-клубов, переделаем под «Семейный лофт». Диктуй прайс.
В воскресенье мы снова собрались у свекрови. Ирина Васильевна уже потирала руки, готовясь принять первый взнос в «Общий котел». Гриша держал наготове пустые контейнеры для еды. Лена дожевывала бутерброд с икрой (моей, кстати).
— Ну что, дети, подведем итоги недели? — торжественно начала свекровь. — Нина, ты принесла деньги?
— Конечно, Ирина Васильевна. И не только деньги. Я, как руководитель, полностью поддержала вашу идею об учете и контроле. Порядок должен быть во всем.
Я достала из сумки толстую папку. На обложке золотым тиснением (Светка постаралась, сделала на рабочем плоттере) было выведено: «Публичная оферта о предоставлении услуг гостеприимства и кейтеринга в частном домовладении семьи Скворцовых».
— Что это? — насторожилась золовка.
— Это ваш абонемент, Леночка. Смотрите, я всё посчитала, — я открыла папку и начала раздавать отпечатанные листы. — Ирина Васильевна, вы были правы: ресурсы ограничены. Поэтому мы с Пашей вводим тарифную сетку.
В комнате повисла тишина. Гриша взял лист, и его глаза начали округляться, как монеты в пять рублей.
— Тариф «Гость Эконом», — громко зачитала я. — Включает: нахождение в квартире не более 40 минут, чай пакетированный (один раз), использование туалета (своя бумага). Стоимость: 500 рублей за визит.
— Ты с ума сошла? — взвизгнула Лена. — Мы же родня!
— Именно поэтому я сделала вам скидку 15% по промокоду «ЛЮБИМАЯ СВЕКРОВЬ», — мило улыбнулась я. — Смотрим дальше. Тариф «Всё включено». Ужин из трех блюд, использование Wi-Fi, амортизация дивана, просмотр телевизора. Дополнительная опция: «Няня поневоле» — 1200 рублей в час за каждого ребенка. В случае порчи имущества — возмещение в тройном размере плюс моральный ущерб коту.
— Это... это незаконно! — задыхаясь, прохрипела Ирина Васильевна. — Ты коммерциализируешь святое! Семейные узы!
— Ирина Васильевна, — я посмотрела на неё взглядом, которым обычно увольняла кассиров за недостачу. — Вы сами ввели рыночные отношения неделю назад. «Семейный бюджет», «Фонд помощи». Я просто оптимизировала процессы. Кстати, Гриша, с тебя 4500 за прошлую неделю. Амортизация канализации и вывоз пищевых отходов — это отдельная строка в квитанции.
Гриша вскочил, красный как помидор.
— Да я! Да мы к вам с душой! А ты... Ты просто меркантильная... эта...
Он хотел сказать что-то обидное, но, размахивая руками, задел локтем стопку тарелок. Те с грохотом рухнули на пол. Дребезги разлетелись по всей кухне.
— О, — спокойно сказала я, делая пометку в блокноте. — Бой посуды. Статья 4.2 договора. Плюс пятьсот рублей к счету. Ты сегодня просто щедр, Гриша.
Гриша застыл с открытым ртом, напоминая рыбу, выброшенную на лед.
— Ты выглядишь как банкомат, который зажевал карточку и не знает, что делать дальше, — добила я.
Павел, который всё это время молчал и изучал «прайс», вдруг начал трястись. Я испугалась, что у мужа нервный тик, но он просто беззвучно хохотал, уткнувшись в плечо.
— Мам, — сказал он, вытирая слезы. — А ведь всё верно. У Нины даже НДС не включен, так что это по-божески. Платить будете картой или переводом?
Лена вскочила, схватила детей, которые как раз пытались разобрать бабушкин тонометр, и завопила:
— Ноги моей больше не будет в вашем доме! Скряги! Кровопийцы! Пошли, Гриша!
Гриша, тоскливо посмотрев на недоеденный пирог, поплёлся за женой, не забыв, однако, прихватить со стола горсть конфет.
— Конфеты — бонус по акции «Прощание славянки», — бросила я им вслед.
Когда дверь захлопнулась, Ирина Васильевна обессиленно опустилась на стул. Её ватман с планом бюджета сиротливо лежал на полу, придавленный моим договором.
— Как же так, Нина? — тихо спросила она. — Я же хотела порядка...
— Порядок, Ирина Васильевна, это когда каждый живет на то, что заработал, — мягко, но твердо ответила я. — А паразитизм на шее у сына — это не порядок. Это биология, 6 класс. Симбиоз бывает разный. У нас был паразитический. Теперь будет мутуализм — взаимовыгодное сожительство на расстоянии.
Мы собирались домой. На душе было легко и пусто, как в магазине после новогодней распродажи. Воздух казался чище.
Уже в машине, пристегиваясь, Ваня посмотрел на окна бабушкиной квартиры и, вздохнув, выдал:
— Знаешь, мам, бабушка ведь не порядок любит. Она любит власть. А ты просто выставила ей счет за аренду трона.
Я посмотрела на сына и поняла: с этим парнем наш семейный бюджет точно будет в безопасности.