Бабушка, чей брак продлился шестьдесят лет, никогда не стремилась быть образцовой хозяйкой. Она считала, что «идеальная жена — несчастная жена», и жила по принципу: «Не стоит надрываться ради картинки из журнала. Мужчине нужна не стерильность, а живая женщина рядом». В её доме не было безупречного порядка, но всегда пахло домашним уютом — дрожжевым тестом, яблочным пирогом и борщом, сваренным «по настроению». Главным ритуалом была совместная лепка пельменей: дед и бабушка говорили о жизни, мука покрывала стол, а кошка воровала фарш. «Не еда скрепляет семью, а та атмосфера, в которой её едят», — говорила она. Она не боялась отдыхать днём: «Уставшая женщина весь дом заражает усталостью». Её муж ценил, что возвращался домой к улыбке, а не к «глазам, покрасневшим от усталости». Она умела просить, а не приказывать: «Мужчине важно быть полезным. Если его постоянно опережают — он перестаёт стараться». Когда её спросили, почему она не стремится быть лучшей хозяйкой, бабушка ответила: «Мужчина