– В кино сегодня иду с подругой, на новый триллер, – Света откинулась на спинку кресла и потянулась. – Говорят, там сюжет вообще непредсказуемый.
– А у меня свидание, – Наташа мечтательно подперла щеку ладонью. – Познакомились на прошлой неделе, он такой... интересный.
Ольга молча собирала сумку, засовывая туда контейнер с недоеденным обедом. Пальцы немного не слушались от усталости, и крышка никак не хотела защелкиваться.
– Оль, а ты куда? – Света развернулась на кресле, любопытно заглядывая ей в лицо. – Какие планы на вечер?
– Работа.
– В смысле? Мы же уходим через полчаса.
– Вторая работа, – Ольга наконец справилась с контейнером и затолкала его в сумку поглубже. – Сборщиком заказов, в ночную смену.
Наташа и Света переглянулись так, будто Ольга только что призналась в чем-то странном.
– Это как? Ты же до шести тут сидишь, а потом еще куда-то?
– Домой заскочу, перекушу, и на склад.
Ольга старалась не смотреть на коллег, потому что знала, что сейчас увидит. Сочувствие, может быть, легкое превосходство. У них вечер свободный, планы, свидания, кино. А у нее следующие пять лет расписаны по минутам, и в этом расписании нет места ни триллерам, ни интересным мужчинам из интернета.
– Ипотека, – коротко пояснила Ольга, когда молчание затянулось. – Надо как-то платить.
Света понимающе покивала, но в глазах у нее читалось облегчение, что сама она в такой ситуации не оказалась. Наташа что-то пробормотала про «держись», и разговор сам собой иссяк...
Дорога домой заняла сорок минут в душном автобусе. Ольга стояла, вцепившись в поручень, и считала остановки. Ноги гудели еще с обеда, а впереди целая ночь на складе, где надо носиться между стеллажами, собирая чьи-то заказы. Кому-то срочно понадобились кроссовки, кому-то блендер, кому-то детские игрушки. А ей понадобилась квартира, и теперь она платит за это желание каждой ночью...
...Дима ждал ее на кухне. Сидел над кружкой с чаем, уже остывшим, судя по тому, как он обхватывал ее ладонями без всякой осторожности. Когда Ольга вошла, он поднялся и притянул ее к себе, обнял крепко, уткнувшись носом в макушку.
– Как ты? – спросил глухо, не отпуская.
– Нормально. А ты?
– Тоже.
Ольга знала, что это неправда. И про себя знала, и про него. Но сейчас важно было просто постоять так, несколько минут, прижавшись друг к другу посреди кухни, пока разогревается в микроволновке вчерашняя гречка.
– Я тебе бутерброды сделал, – Дима отстранился первым, кивнул на стол. – С собой возьмешь.
– Спасибо.
Она села есть, а муж смотрел на нее и молчал. Ольга чувствовала этот взгляд кожей, но не поднимала головы. Знала, что увидит там вину, которую Дима никак не мог отпустить.
– Справимся, – сказала она между ложками гречки. – Пять лет, и все.
– Пять лет, – эхом отозвался он.
Когда Ольга выходила из подъезда, темнота уже загустела, превратив двор в набор силуэтов. Детская площадка, скамейка, чьи-то машины. Все это она будет видеть каждый вечер, каждую ночь, пока не закроет последний платеж.
По дороге на склад в голове крутилась одна и та же мысль, заезженная, как старая пластинка. Несправедливо. Они с Димой все делали правильно, копили, считали, брали ипотеку с нормальной ставкой, рассчитывали на две зарплаты. А потом его компания решила, что можно сократить штат наполовину. Дима остался, но с зарплатой, которая едва покрывала коммуналку и еду.
Ольга толкнула тяжелую дверь склада и окунулась в гул конвейеров, запах картона и пластика. Ноги сами понесли к раздевалке, пальцы сами застегнули рабочую куртку. Тело уже знало маршрут, знало, где какой стеллаж.
К полуночи усталость навалилась так, что хотелось просто лечь прямо тут, между коробками с чайниками и наборами постельного белья. Проспать неделю, месяц, год. Проснуться, когда все это закончится.
Но Ольга продолжала двигаться, сканировать штрих-коды, складывать товары в тележку. Банк не спрашивает, устала она или нет, болеет или здорова, хочет жить или просто существовать. Банку нужны только цифры на счету каждый месяц. И Ольга будет эти цифры приносить, потому что больше некому.
Смена тянулась бесконечно, и когда Ольга наконец вышла со склада, небо уже начало сереть на востоке. Ноги едва слушались, каждый шаг давался с усилием, будто она не по асфальту шла, а брела по пояс в воде. Год в таком ритме, триста шестьдесят пять дней без нормального сна, без выходных, без возможности просто сесть и ничего не делать. Ольга поймала свое отражение в витрине круглосуточного магазина и не сразу узнала эту женщину с запавшими глазами и торчащими ключицами. Когда-то она весила на двенадцать килограммов больше, носила яркие платья и красила губы по утрам. Теперь на это не осталось ни сил, ни желания.
Дома было тихо. Дима еще спал, до его будильника оставалось минут тридцать. Ольга постояла в коридоре, прислонившись к стене, и поняла, что ложиться бессмысленно. Все равно не уснет, а потом весь день будет ходить как вареная. Лучше уж заняться чем-нибудь полезным.
В ванной скопилась гора грязного белья. Ольга присела на корточки и начала сортировать вещи, выворачивая карманы перед загрузкой в машинку. Привычка, въевшаяся за годы, когда Дима постоянно забывал в джинсах то монеты, то чеки, то флешки. Из его рабочих брюк выпал сложенный вчетверо листок, Ольга машинально отбросила его в сторону и продолжила загружать барабан. Насыпала порошок, выбрала режим, нажала кнопку старта.
И только когда машинка загудела, набирая воду, Ольга вернулась к бумажке на полу. Подняла, развернула, пробежала глазами по строчкам. А потом прочитала еще раз, медленно, вчитываясь в каждую цифру. Расчетный лист. Дмитрий Александрович Морозов. Начислено за месяц. Сто пятьдесят тысяч рублей...
Ольга опустилась на край ванны, потому что ноги вдруг отказались ее держать. Сто пятьдесят. Не шестьдесят, про которые Дима твердил весь этот год. Не жалкие остатки после сокращения, из-за которых ей пришлось искать вторую работу. Сто пятьдесят тысяч рублей, и это только за один месяц.
Она добралась до спальни на негнущихся ногах и включила свет. Дима заворочался под одеялом, прикрывая глаза рукой.
– Оль, ты чего? Который час?
– Вставай.
– Да мне еще полчаса...
– Вставай, я сказала!
Дима сел на кровати, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. Ольга швырнула ему на колени расчетный лист, и бумага спланировала на одеяло.
– Это что такое?
Он взял листок, посмотрел на него мутными со сна глазами, и Ольга увидела, как меняется его лицо. Растерянность, потом понимание, потом что-то похожее на досаду, но никак не на раскаяние.
– Откуда это у тебя?
– Из твоих штанов выпало! Дима, что это? Сто пятьдесят тысяч! Ты же говорил, что шестьдесят еле-еле выходит!
– Ну... – он потер переносицу и отвел глаза. – Ну да, поначалу так и было. А потом подняли.
– Когда подняли? Когда?!
– Месяцев восемь назад.
Восемь месяцев. Две трети того года, который она провела как загнанная лошадь между двумя работами, между вечным недосыпом и хронической усталостью.
– И ты молчал? Ты смотрел, как я убиваюсь на двух работах, как я сплю по четыре часа в сутки, как я похудела на двенадцать килограммов, и ты молчал?!
– Оля, ну послушай...
– Нет, это ты меня послушай! Я год жила как не знаю кто! У меня волосы выпадают клоками, я забыла, когда последний раз нормально отдыхала! А ты получал сто пятьдесят тысяч и молчал?!
Дима поднялся с кровати и попытался взять ее за руки, но Ольга отшатнулась.
– Мне нужны были деньги на себя, – сказал он, и в этот момент что-то внутри Ольги оборвалось окончательно. – Ты же понимаешь, у мужика должны быть свои деньги. Должна быть заначка. А ипотека, ну, это же общее дело, ты тоже должна вкладываться.
– Я тоже должна?! Дима, я вкладывалась всем, что у меня есть! Своим здоровьем, своим временем, своей жизнью! А ты в это время тратил деньги на себя?!
Ольга развернулась и пошла в коридор. Руки тряслись, пока она доставала с антресолей дорожную сумку. Дима плелся следом, пытался что-то объяснить, но Ольга уже не слышала его. В ушах стоял гул, и сквозь этот гул пробивалась только одна мысль: уйти, уйти немедленно, сейчас же.
Она кидала в сумку вещи не глядя, хватая из шкафа первое, что попадалось под руку. Дима стоял в дверях спальни и смотрел на нее с выражением человека, который никак не может понять, что происходит.
– Оля, ну куда ты пойдешь? Давай поговорим нормально.
– Нормально? – Ольга застегнула сумку и повернулась к нему. – Нормально было бы сказать мне правду. Нормально было бы не смотреть, как твоя жена превращается в тень, пока ты складываешь деньги себе в карман. А сейчас разговаривать уже поздно.
Она вызвала такси к родителям и вышла из квартиры, не оглядываясь. На работу позвонила из машины, взяла отгул за свой счет, и голос у нее был такой, что менеджер не стала задавать лишних вопросов.
...Развод оформили через три месяца. Квартиру, с согласия банка, продали, поделили деньги пополам. На свою долю Ольга взяла однушку, с ипотечным платежом вдвое меньше прежнего, который она спокойно тянула с одной зарплаты.
В первый вечер в новой квартире, пустой и гулкой, с голыми стенами и матрасом вместо кровати, Ольга легла спать в девять часов. И проспала до самого утра, без будильников, без тревоги, без необходимости куда-то бежать. А когда проснулась, за окном светило солнце, и впервые за долгое время жить стало немного легче...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!