Есть знание, которое переворачивает всё с ног на голову. А есть знание, которое вырывает из-под ног землю, оставляя висеть в ледяном вакууме ужаса. Я испытал и то, и другое. Но то, что случилось в тот обычный вторник, превзошло всё. Мы с Алисой завтракали в маленькой кофейне недалеко от «Фолианта». Она рассказывала о новой партии книг, которые должны были привезти из Питера, жестикулируя руками, а я смотрел на неё и пытался просто быть счастливым. Пытался отогнать Шёпот, который за последние дни стал чуть тише, но никуда не делся, затаившись на задворках сознания. И в этот момент, глядя на её улыбку, я автоматически обратил взгляд туда, куда смотрел всегда, — на пространство над её головой.
И мир рухнул. Над Алисой всегда горели ровные, спокойные цифры глубокого синего цвета — долгие десятилетия, подаренные ей, как я надеялся, её здравомыслием, любовью к зелёному чаю и отсутствию вредных привычек. Но сейчас эти цифры — «52:08:14» — вели себя так, как я не видел никогда. Они не просто мигали. Они дёргались, скакали, как сломанный цифровой дисплей. «52:08:14» сменялось на «00:06:03», потом на «12:01:25», потом снова возвращалось к исходному, но уже другому — «51:11:30». Это был не сбой моего дара. Со всеми остальными людьми в заведении всё было в порядке. Это был сигнал. Сигнал такой чудовищной силы, что у меня перехватило дыхание, и чашка с кофе выскользнула из пальцев, разбившись о каменный пол с оглушительным треском.
Алиса вздрогнула, обернулась. «Лев? Что с тобой?» Её голос донёсся до меня как сквозь толщу воды. Я не мог оторвать взгляд от этой пляски цифр. Они стабилизировались на «00:17:42». Сорок две минуты. И начали неумолимо тикать вниз. «00:17:41». «00:17:40». Охотник. Тот, кто устраивал «медицинские ошибки», тот, чьим вестником был человек в плаще. Он изменил тактику. Он понял, что я расследую, и решил ударить не по случайному донору, а по тому, кто для меня важен. По моему якорю. По Алисе. Цель была не просто убить. Цель была выманить меня, сломать, заставить совершить ошибку. Или наблюдать, как умирает самое дорогое, зная, что ты, со всем своим даром, ничего не можешь сделать.
«Алиса, — голос мой был хриплым, чужим. — Ты… ты принимала сегодня какие-нибудь таблетки? Что-нибудь новое? Уколы?» Она смотрела на меня с растущим недоумением и тревогой. «Нет, Лев, конечно нет. Что случилось? Ты белый как полотно». «00:16:55». Времени не было. Объяснять — значило потерять драгоценные секунды. Мне нужно было найти источник угрозы. Сейчас. Я вскочил, схватил её за руку. «Идём. Сейчас же. Не спрашивай». Она не сопротивлялась — она увидела в моих глазах не панику сумасшедшего, а холодную, отточенную ярость и страх человека, который видит конкретную, измеримую угрозу. Мы выбежали из кофейни, оставив ошарашенного бармена и разбитую чашку.
На улице я остановился, бешено оглядываясь. «00:15:20». Угроза была близко. Не отравление, не лекарство. Что-то быстрое. Что-то прямое. Я сжал её руку. «Ты была сегодня в магазине?» «Да, открывала, разбирала коробки…» «Показывай, что делала, прямо перед тем как выйти!» Мы почти бежали по знакомым улочкам к «Фолианту». По пути я смотрел на её цифры. Они тикали, но скорость была неравномерной. То замедлялись, когда мы бежали, то ускорялись, когда она, запыхавшись, замедляла шаг. Значит, угроза была привязана к месту или к действию. Не к ней лично.
Мы ворвались в магазин. Запах старых книг, обычно успокаивающий, сейчас казался тяжёлым, гнетущим. «00:08:11». «Что ты делала? Показывай!» Алиса, дыша прерывисто, повела меня к дальнему стеллажу, где стояли тяжёлые фолианты — энциклопедии, атласы, собрания сочинений в кожаном переплёте. «Я… хотела достать тот старый атлас звёздного неба для заказа, он на верхней полке. Но стремянка показалась шаткой, я отложила, решила позвать тебя или Геннадия (соседа-сантехника)…» Она не договорила. Мои глаза уже были прикованы к той самой стремянке — старой, деревянной, с расшатанными ещё с прошлого века соединениями. И к полке над ней. Полка была перегружена, её средняя часть едва заметно, но провисала под тяжестью томов. Один массивный том в зелёном переплёте, «Энциклопедия Брокгауза и Ефрона», уже наполовину съехал с края, зацепившись уголком за соседнюю книгу.
«00:02:47». «Отойди! — рявкнул я так, что она отпрыгнула. — Не подходи ближе!» Я подбежал к стремянке, оценивая ситуацию. Если она встанет на ту ступеньку, шаткость конструкции заставит её схватиться за полку. Любое движение — и тот зелёный том, а за ним, по принципу домино, ещё двадцать килограммов старинной бумаги в твёрдых обложках обрушатся ей прямо на голову. Смерть от «несчастного случая» в собственном магазине. Идеально. Без следов, без ядов, без посторонних. Я осторожно, чтобы не создать вибрацию, упёрся руками в полку над опасным местом, сняв часть нагрузки. «Алиса, — сказал я сквозь зубы, — возьми ту палку с крюком, аккуратно поддень и сними книги с этой полки, начиная с левого края. Самые тяжёлые. Медленно».
Мы работали в гробовой тишине, нарушаемой только моим тяжёлым дыханием и тихим шорохом бумаги. «00:01:15». «00:00:58». Каждая секунда была мукой. Я чувствовал, как под моими ладонями древесина полки тихо поскрипывает. Алиса, бледная, но собранная, делала всё с ювелирной точностью. Когда с полки были сняты самые массивные тома, напряжение ослабло. Зелёная энциклопедия беспомошно съехала на бок, но уже ни на кого не могла упасть. Я отступил от полки, вытер лоб. «00:00:03». «00:00:02». «00:00:01». Цифры над Алисой замерли на одной секунде. А затем… произошло то же самое, что и с Машей. Они сбросились. Замигали. И установились на новых значениях. Уже без скачков. «51:10:05». Глубокий, спокойный синий. Угроза миновала. Несчастный случай предотвращён.
Я обернулся к Алисе. Она стояла, обняв себя руками, и смотрела на ту самую полку, потом на стремянку, потом на меня. И в её глазах не было облегчения. Там было холодное, бездонное понимание. Понимание того, что её жизнь только что висела на волоске. И того, что тот, кто за этим стоит, знает о ней. Знает о нас. И игра только начинается. «Вот как это работает, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от зелёного тома, лежащего на боку. — Он не стреляет и не колет. Он создаёт условия. Подталкивает мир к тому, чтобы он сам тебя убил». Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Отлив ужаса обнажил новую, более страшную реальность: я только что подтвердил охотнику, что Алиса — моё слабое место. И что я буду её защищать. А значит, в следующий раз ловушка будет сложнее. А после следующей — ещё сложнее. Спасение обернулось новой уязвимостью. И теперь нам двоим предстояло жить с этой мыслью каждый день.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e