Все думали, что «Кавказская пленница» – это просто весёлая комедия, рождённая в атмосфере радости. Но за экранным смехом и звонкими тостами скрывалась настоящая буря эмоций, горьких ссор и задетых амбиций, которые едва не разрушили фильм ещё до его выхода на большие экраны.
Сейчас трудно поверить, что одна из самых солнечных, по-настоящему летних и лёгких картин советского кино далась Леониду Гайдаю с таким колоссальным трудом. За внешней комедийной лёгкостью скрывался изматывающий кошмар, который едва не стоил режиссёру не только сорванных нервов, но и многолетней дружбы с ведущими актёрами. Он искренне мечтал снять ленту, где юмор идеально сочетался бы с авантюрным приключением, а величественные горные пейзажи – с безумной, почти эксцентричной энергией героев. Гайдай до мелочей продумывал каждый кадр, буквально «высиживал» трюки, которые тогда казались технически невозможными. Но чем смелее и ярче были его идеи, тем сложнее шли дела на площадке.
Огромной головной болью для режиссёра стал поиск главной героини. На роль Нины претендовало более пятисот признанных красавиц советского кино, включая Наталью Кустинскую и Марианну Вертинскую. Гайдай был в отчаянии: кто-то выглядел слишком изнеженно, кто-то не справлялся с каскадёрскими задачами. Когда на пробы пришла юная цирковая акробатка Наталья Варлей, съёмочная группа замерла.
Она была совершенно не из актёрской среды, зато обладала той самой естественной смелостью. На вопрос режиссёра, сможет ли она остаться только в купальнике перед камерой (что для того времени было почти дерзостью), Наталья спокойно ответила: «Конечно». Для неё, привыкшей к цирковому трико, это не было проблемой. Именно эта непосредственность покорила Гайдая, хотя позже ему пришлось потратить немало сил, чтобы обучить непрофессиональную актрису азам мастерства и даже пригласить Надежду Румянцеву для озвучки её роли.
Но если с Ниной вопрос решился, то с остальным составом всё только начиналось. Режиссёр был уверен: без легендарной тройки Никулина, Моргунова и Вицина этот фильм просто не получится. Но именно на них всё и застопорилось. Юрий Никулин, будучи уже звездой всесоюзного масштаба, наотрез отказался участвовать в проекте. Сценарий показался ему слабым и вторичным, простым повторением старых шуток. «Это спекуляция на троице», – раздражённо бросил он Гайдаю в лицо. Тот выслушал критику и твёрдо, даже немного жёстко ответил: «Хорошо, Юра, это будет последний фильм вашей тройки, но он будет снят, хочешь ты этого или нет». Позже режиссёр признавался, что именно в тот тяжёлый момент отчётливо почувствовал: пора прощаться с любимыми персонажами.
Если Никулин хотя бы ограничился резкими словами, то Евгений Моргунов решил показать свой непростой характер на деле. Казалось, актёр буквально ослеп от собственной славы. На съёмках с ним стало невозможно не то что работать, но и просто находиться рядом.
Начались постоянные ссоры, беспочвенные упрёки и откровенное хамство. Моргунов мог позволить себе нагрубить оператору, сорвать важный дубль из-за пустяка, а потом с абсолютно каменным лицом делать вид, будто ничего не произошло.
Развязка наступила внезапно. Однажды он пришёл на технический просмотр отснятого материала и, не смущаясь ни присутствия режиссёра, ни коллег по цеху, начал громко и едко комментировать всё, что происходило на экране. Когда Гайдай попытался его успокоить и вразумить, последовал резкий взрыв: «Гайдай, ты вообще не Феллини, мышей не ловишь!»
После этого выпада режиссёр просто не выдержал. Он фактически выгнал Моргунова со съёмок, а во всех оставшихся общих планах актёра заменял загримированный дублёр.
Так, в атмосфере обид и напряжения, распалась легендарная троица Труса, Балбеса и Бывалого. Так появилась «Кавказская пленница» – весёлая снаружи, но созданная ценой железных нервов и разбитых связей.
И, может быть, именно поэтому она получилась такой живой и настоящей. Ведь в каждом её кадре до сих пор чувствуется эта невидимая борьба между гением и хаосом, чистым вдохновением и простыми человеческими слабостями.