Подводя итоги 2025 года, авторитетный журнал «Мир фантастики» назвал «книгой года» сборник рассказов «Все мои птицы» К. А. Терины (псевдоним писательницы, переводчицы и художника-иллюстратора Катерины Бачило). Причем авторы «итогов» подчеркивают, что книга «непростая» и «вряд ли обретёт массовую популярность». Рассказы К. А. Терины, действительно, выходят за рамки жанра, об этом говорит уже тот факт, что сборник издала престижная Редакция Елены Шубиной, которая работает с актуальной современной прозой, титулованными и перспективными авторами. К. А. Терина смотрится среди «избранных» РЕШ органично: «Все мои птицы» – не просто «коллекция» миров, а сильная, зрелая, талантливая проза. Автор умело соединяет фантастику и классику, так что в каждом произведении, помимо жанровой «темы» (космическая фантастика, киберпанк, стимпанк и пр.), читатель слышит и знакомые интонации «вечных» сюжетов.
Например, историю взросления – в рассказе «Эррата». Дело происходит на космическом корабле, который летит куда-то очень далеко, очень долго («тысячи лет»). «Пассажиры» спят. Управляют кораблем и обслуживают его специально нанятые люди. Они никогда не увидят Новую Землю, вся их жизнь пройдет в тесных коридорах Эрраты. Принять такое будущее мальчику Алику непросто: хочется рискнуть, угнать шаттл, вырваться на свободу из душного «ковчега»… Но есть и другой путь: понять масштабы этого «величественного», «летающего города» и – присоединиться к его «строителям».
Какие еще «вечные» темы затрагивает К. А. Терина? Тему любовного треугольника, показанную в декорациях мрачного подземного мира, среди зомби («Элегия Канта»). Тему утраченных иллюзий, к которым пытается вернуться герой из «картонного» серого мира реальности. («Фарбрика»). А в антиутопическом рассказе «Симаргл» читатели неожиданно слышат чеховскую интонацию.
«Он любил, придя с мороза, обнять жену, обменивая свой временный холод на ее вечное округлое тепло. Но женщина, на которую он сейчас смотрел, не была его женой. Раздевая ребенка, она привычно, на уровне автоматизма, пересказывала какие-то новости, а Чагин думал, до чего же она неинтересна и, кажется, неумна; а еще он думал, что вчера слушал бы эту трескотню с удовольствием и нежностью, и задавал бы вопросы, и хмыкал бы где надо; а еще – что вот-вот женщина выйдет из этого автоматического режима и заметит, что человек, с которым она так привычно делится ерундой, – вовсе не ее муж».
Это не совсем рассказ про кризис среднего возраста: тема разочарования, внезапного прозрения сливается с темой уязвимости в тоталитарном обществе (и это «двойное» давление на «обывателя» звучит, кстати, весьма актуально). У Чагина «слетела» матрица, с помощью которой он существует в системе «Симаргл» вместе с другими, подобными ему генно-модифицированными созданиями. Теперь у героя два выхода: пойти на «коррекцию» (и лишиться сознания, индивидуальности) или попытаться тайно переустановить матрицу. В последнем случае ему придется принести в жертву собственного ребенка. Дочку, которую он разлюбил.
Миры К. А. Терины – фантастические, а персонажи – вполне прозаичные: «люди как люди», «напоминают прежних». Их поступками управляют эмоции, и неизвестно еще, что тяжелее: спрятать свою боль в волшебную шкатулку, как герой рассказа «Бес названия», или потеряться в го́ре, как это произошло с женщиной из рассказа «Все мои птицы». Она заболела редкой болезнью – из нее стали вылетать птицы, самые разные (смотря по настроению): воробьи, вороны, зяблик, сойки, овсянки, чайки… В местной поликлинике женщину отправили к орнитологу, от которого она получила советы по уходу за «пернатыми». Пройдет время, прежде чем героиня поймет, что со своими «птицами» можно жить в ладу.
«Тут я заметила, что птицы были везде и птицы эти – не мои. Птицы были у них на плечах, на коленях, выглядывали из неряшливых карманов пальто. Деловито расхаживали по скамейке рядом с ними. Взлетали куда-то, кружились фигурной стаей, чтобы снова вернуться и рассесться вокруг. <…> Они жили в мире со своими птицами. До этого самого момента я не представляла, что можно и так».
Самое драгоценное в прозе К. А. Терины даже не красота, выразительность, аллегоричность образов и продуманность сюжетов, а глубокое чувство, которое слышится за ними. Её истории не выдуманы, а прожиты (как бы парадоксально это ни звучало применительно к фантастике). Стиль К. А. Терины нельзя назвать «слезовыжимательным» или даже трогательным, и все же при чтении некоторых рассказов к горлу подступает теплый, пернатый комок. Птицы?
Автор: Анна Кузьмина, канал «Очень книжные дела»