Нейропсихологическая байка с эстетикой внутренней улыбки
Есть люди, которым специалисты помогают не сразу. Не потому что специалисты плохие. А потому что разговор уходит куда-то не туда, где заранее приготовлены техники, шкалы и аккуратные формулировки.
Я пришла к психологу с самым обычным лицом. Без надрыва. Без жалоб. Почти с улыбкой. Он расслабился. Зря.
Я сказала тихо, почти между делом:
— А если я понимаю причину реакции ещё до того, как она возникла, мне радоваться или срочно заземляться?
Он кивнул. Потом перестал кивать. Посмотрел в блокнот. Потом в окно.
Я добавила, уже совсем спокойно:
— И ещё. Почему, когда всё хорошо, появляется ощущение, что «что-то не так», а когда плохо, наоборот, становится понятнее?
Тут он окончательно ушёл взглядом куда-то за стекло. Как будто там, между деревьями, была подсказка. Потом сказал, что мне нужно время. Ему, кажется, тоже.
С психиатром всё было быстрее. Он человек конкретный.
— Если я слышу не голоса, а собственное мышление, это считается? — спросила я, стараясь не выглядеть подозрительно.
Он уточнил пару деталей, прищурился.
— А если я вижу закономерности там, где другие видят случайность, это симптом или навык?
Он вздохнул и предложил таблеточки.
Я решила добить аккуратно, пока он не передумал:
— И если таблетки мешают думать, но помогают спать, это успех лечения или компромисс?
Он меня понял. Честно. Выписал таблетки. И очень вежливо попросил больше не приходить. Сказал, что в следующий раз ему придётся быть формальнее, а он этого не любит. Я тоже.
А потом в моей жизни появился нарколог. Совершенно случайно. Мы просто разговорились в кафе за чашечкой кофе. Я попросила сделать мне кофе на миндальном молоке с сиропом «Тирамису», а он уточнил, откуда такой аромат. И как-то так получилось, что вместо ароматов мы заговорили про людей.
Я, как водится, задала вопрос. Потом ещё один.
— А зависимость это всегда про удовольствие? Или иногда про тишину?
Он замер.
— А если человек не убегает от боли, а просто хочет перестать всё время думать, это тоже зависимость?
Он сел поудобнее.
— И почему одним нужна стимуляция, а другим, наоборот, возможность хоть ненадолго затихнуть?
Он посмотрел на меня с каким-то новым выражением лица. Не профессиональным. Человеческим.
Сказал, что теперь начинает понимать некоторых своих пациентов. И, если честно, немного себя.
С тех пор мы иногда разговариваем. Без диагнозов. Без карт. Просто как люди, у которых внутри слишком много звука, и они всю жизнь ищут, где бы стало тише, не исчезая из жизни.
Я заметила одну вещь.
Есть вопросы, которые не лечат, но проясняют.
Есть состояния, которые не болезнь, а особая форма чувствительности.
И есть люди, которые не «сложные», а просто слышат дальше обычного диапазона.
Иногда психологи уходят лечиться.
Психиатры предлагают таблеточки и просят больше не приходить.
А наркологи вдруг находят собеседника.
И в этот момент становится ясно:
со мной, возможно, не всегда просто.
Но, к счастью, и не всё плохо.
© Ольга Кобелева, 2026