Камера была за мишкой. Крохотная, чёрная, с красной точкой. Я просто хотела достать игрушку с полки — Лёва уронил соску за шкаф, орал благим матом. Потянула мишку, а там — линза. Смотрит прямо в кроватку.
Я замерла с игрушкой в руках. Лёва продолжал реветь. Соска валялась под шкафом. А я пялилась на эту чёрную точку и соображала.
Света, свекровь, привезла мишку вчера. Вместе с сумкой шмоток, подгузниками и двумя банками каши.
— Танечка, ты уж присмотри хорошенько, — она целовала Лёвку, прижимала к себе. — Мальчик мой золотой, мамочка скоро вернётся.
Её сын — мой муж Антон — уехал в командировку на неделю. Света должна была сидеть с внуком, но утром позвонила:
— Танюш, выручай. У меня срочное дело. Заберёшь Лёвку на выходные? Я в понедельник приеду.
Я работаю на удалёнке. Выходные свободны. Согласилась.
Теперь стояла с камерой в детской и чувствовала, как злость поднимается горлом.
Достала телефон. Нашла модель устройства по фото — обычная няня-камера с трансляцией онлайн. Света смотрела за мной. За тем, как я укладываю её внука.
Я выдернула камеру. Швырнула на стол. Лёва заходился плачем — я подняла его, прижала. Качала, шептала что-то успокаивающее, а сама думала одно: она проверяла меня.
Вечером, когда Лёва уснул, я позвонила Антону.
— Привет, солнце. Как дела?
— Твоя мать поставила камеру в детской. Следила за мной.
Пауза.
— Тань, ну… это же нормально. Она волнуется за ребёнка.
— Нормально?! Она меня проверяла!
— Не проверяла. Просто хотела видеть внука. Она скучает.
— Антон, она не предупредила! Я случайно нашла!
— Ну и что страшного? Ты же ничего такого не делаешь. Чего психуешь?
Не могла вдохнуть.
— То есть, это я виновата?
— Я не это сказал. Просто мама переживает. Лёва ж маленький, всякое бывает. Она хочет знать, что с ним всё в порядке.
— Она могла спросить!
— Господи, Тань, опять? Я на работе. Не раздувай. Поговорим, когда вернусь, ладно?
Он сбросил.
Я сидела на диване, сжимая телефон. Злость осела — осталась обида. Тупая, ноющая. Света не доверяла мне. Год я была женой её сына. Родила ребёнка. А она всё равно считала меня… кем? Чужой?
Утром позвонила сама Света.
— Танюша, как Лёвонок? Хорошо спал?
Я молчала три секунды. Потом:
— Отлично. Ты сама видела.
— Что?
— Камеру. За мишкой. Ты же всё видела, зачем спрашиваешь?
Тишина. Потом вздох.
— Танюш, ну я же не со зла. Просто волнуюсь. Ты не обижайся.
— Света, вы следили за мной!
— Ой, какие мы нежные. Я за внуком следила, не за тобой. Хотела убедиться, что всё нормально.
— Вы мне не доверяете.
— Доверяю, доверяю. Просто мало ли. Ребёнок — дело серьёзное. Ты молодая, неопытная.
Неопытная. Я родила этого ребёнка. Вставала к нему по ночам четыре месяца подряд. Меняла подгузники, лечила колики, качала до одури. А она — неопытная.
— Света, камеру я выкинула.
— Что?! Таня, ты чего?! Она дорогая!
— Выкинула. И больше не ставьте камеры в моём доме без спроса.
— В твоём доме? — голос стал ледяным. — Танечка, квартира-то на Антона оформлена. Не забывай.
Она сбросила.
Я стояла на кухне. Руки ходили ходуном. Лёва сопел в коляске. За окном шёл дождь.
Квартира на Антона. Я не работала год — декрет. Вкладывала материнский капитал, но основное — его деньги. Его квартира.
Вечером Света прислала СМС:
«Танюша, я подумала. Может, тебе тяжеловато с Лёвой? Давай я заберу его к себе до конца недели. Отдохнёшь».
Я перечитала три раза.
Она хотела забрать ребёнка. Потому что я выкинула камеру. Потому что посмела возмутиться.
Ответила:
«Света, мне не тяжело. Лёва со мной».
Через минуту — звонок. Антон.
— Тань, мама сказала, ты устала. Давай она заберёт Лёвку, а ты отдохнёшь?
— Я не устала.
— Ну мама волнуется. Говорит, ты на неё наорала.
— Я не орала!
— Тань, ну чего ты? Мама добра желает. Отдай ей Лёву на пару дней, выспишься нормально.
— Антон, я справляюсь.
— Я знаю. Просто мама хочет помочь.
— Не надо её помощи.
Пауза.
— Слушай, я устал от ваших драм. Мама предлагает помочь, ты устраиваешь скандал. Может, правда устала?
Руки сжались в кулаки.
— Твоя мать поставила камеру! Следила! А когда я возмутилась, сказала, что квартира не моя!
— Ну она же не со зла сказала.
— Антон!
— Что? Формально квартира на мне, это факт. Ты чего обижаешься на факты?
Я сбросила.
Ночью не спала. Лёва проснулся в три, я покормила, уложила. Лежала в темноте и думала.
Света проверяла меня. Антон её поддерживал. Квартира не моя. Я мать, но… какая-то неправильная. Неопытная. Ненадёжная.
Утром приехала Света. Без звонка. Просто позвонила в домофон.
— Танюш, открывай. Я за Лёвой.
Я открыла. Она вошла — с сумкой, в плаще, деловая.
— Ну что, собрала вещички?
— Какие вещички?
— Лёвины. Я же сказала, заберу его.
— Света, я не собираюсь отдавать вам ребёнка.
Она остановилась. Посмотрела.
— Танюша, не упрямься. Тебе тяжело, это видно. Дай мне внука, отдохни.
— Мне не тяжело!
— Ну конечно, — она прошла в комнату, где спал Лёва. — Ты молодец, но мальчику нужен нормальный уход.
— Нормальный?
Света уже наклонялась над коляской.
— Света, не трогайте его!
Она выпрямилась. Медленно.
— Ты что, мне запрещаешь брать внука?
— Я… я прошу не будить. Он только уснул.
— Таня. Я его бабушка. Я имею право.
— Но я его мать!
— Мать, — она усмехнулась. — Которая камеры выкидывает. Которая на свекровь орёт. Знаешь, какая ты мать? Нервная.
Руки тряслись.
— Уходите.
— Что?
— Уходите из моей квартиры.
Света шагнула ближе.
— Из твоей? Танюша, очнись. Квартира Антона. Ребёнок Антона. Ты тут — гостья.
— Я его жена!
— Пока жена. — Она взяла сумку. — Я позвоню Антону. Скажу, что ты неадекватная. Пусть сам решает, кому доверить сына.
Она ушла.
Я стояла посреди комнаты. Лёва сопел в коляске. Телефон завибрировал — Антон.
— Тань, мама сказала, ты её выгнала?
— Она хотела забрать Лёву!
— Ну и что? На пару дней. Тань, я устал разбираться. Мама права — ты странно себя ведёшь.
— Я странно?!
— Ты на неё кричишь, камеры выкидываешь. Может, тебе правда к врачу?
Голос сел.
— К какому врачу?
— Ну… послеродовая депрессия бывает. Мама говорит, ты нервная.
— Антон. Твоя мать следила за мной. Сказала, что я гостья в этой квартире. Назвала плохой матерью.
— Она не это имела в виду.
— Что она имела в виду?!
— Тань, ну хватит. Работаю тут как конь, а вы скандалите. Отдай Лёву маме на пару дней, остынь. Приеду — разберёмся.
Он сбросил.
Я села на пол. Лёва проснулся, заплакал. Я взяла его на руки, качала, а слёзы размазывались по лицу.
Вечером написала Свете:
«Приезжайте. Заберите Лёву».
Через полчаса она была на пороге. С той же сумкой. Губы растянулись. Глаза холодные.
— Ну вот, умница. Я знала, что ты поймёшь.
Я молча отдала сумку с вещами. Света взяла Лёву — он заворочался, но не проснулся.
— Танюша, ты не переживай. Я о нём позабочусь. Как о родном.
Она ушла.
Я закрыла дверь. Села на диван. Тишина. Пустая квартира.
Через два часа приехала Катя — моя сестра. Я позвонила ей, ревела в трубку. Она бросила всё, примчалась.
— Рассказывай.
Я рассказала. Всё. Про камеру, про Свету, про Антона.
Катя слушала. Потом спросила:
— А ты чего хочешь?
— Не знаю.
— Вернуть ребёнка?
— Да. Но… Антон на её стороне. Квартира его. Если я начну скандал, он… он может забрать Лёву совсем.
— Может. А может, нет. Таня, ты мать. У тебя есть права.
— Какие права? Я год не работала. Денег нет. Жить негде.
— Живи у меня.
Я посмотрела на неё.
— Катюш…
— Серьёзно. Живи, работай. Бейся за ребёнка. Или сдавайся. Решай.
Ночью я не спала. Думала. О Лёве. О том, как Света качала его вчера, как он тянул к ней ручки. Как Антон говорил «мама права».
Утром поехала к Свете.
Она открыла — брови вверх. Изобразила радость.
— Танюша? Что-то случилось?
— Я за Лёвой.
— За Лёвой? Но мы договорились…
— Нет. Вы решили. Я хочу сына обратно.
Света скрестила руки.
— Таня, не смеши. Ты сама его отдала.
— Потому что вы меня припёрли к стенке! Вы и Антон!
— Никто тебя не припирал. Ты просто поняла, что не справляешься.
— Я справляюсь!
— Нервная мать — плохая мать, Танюша.
Я шагнула вперёд.
— Света. Отдайте мне ребёнка. Сейчас.
— Или что? — она усмехнулась. — Позовёшь полицию? Скажешь, что бабушка украла внука?
Я молчала.
Света продолжала:
— Танюш, одумайся. Антон на моей стороне. Квартира его. Ты без работы, без денег. Как ты будешь растить ребёнка?
— Найду работу.
— Ага. И кто будет сидеть с Лёвой? Няня на твою зарплату? Смешно.
— Это мой ребёнок!
— Наш, — она поправила. — Антона и мой.
Я вцепилась в дверной косяк.
— Что?
— Ты родила, молодец. Но растить его будем мы. — Света шагнула ближе. — Лёве нужна стабильность. Не истеричка-мать.
Я посмотрела ей в глаза.
— Света. Я рожала его одна. Антон курил в коридоре, вы — пили кофе в буфете. Где вы были, когда у него была температура 39? Когда он орал три ночи подряд от коликов? Где?
Она молчала.
— Вы хотите внука. Я хочу сына. Это разные вещи. И теперь я знаю — какая из них важнее.
Я развернулась. Ушла. Села в машину, достала телефон. Позвонила Антону.
— Тань, я на совещании.
— Твоя мать сказала, что будет растить Лёву вместо меня.
— Что? Тань, она не это…
— Именно это! Она сказала: ты родила, а растить будем мы!
Пауза.
— Слушай, я сейчас не могу. Вечером созвонимся, я с мамой поговорю.
— Антон!
— Тань, я правда занят. Вечером.
Он сбросил.
Я сидела за рулём. Вытерла лицо, завела машину. Поехала к адвокату.
Адвокат — женщина лет сорока, усталые глаза, гора папок на столе.
— Рассказывайте.
Я рассказала. Про камеру. Про слова Светы. Про Антона.
Она слушала, записывала.
— Дело сложное. Но шансы есть. Вы мать, ребёнок маленький, суд обычно на стороне матери. Главное — доказать, что вы адекватны и способны обеспечить ребёнка.
— Но я без работы.
— Найдёте. Устроитесь хоть завтра. Главное — факт трудоустройства.
— А если он скажет, что я… ненормальная?
— Справки от психиатра принесёте? Пройдёте обследование — докажете, что вы не псих.
Я кивнула.
Устроилась на удалёнку — копирайтером. Зарплата копеечная, но хоть что-то. Прошла психиатра — справка чистая.
Неделю собирала документы. Справки о доходах Антона. Выписки. Переписку. Записи звонков.
В МФЦ очередь на два часа. Лёва орал — пора кормить. Я качала его, шикала. Женщина сзади:
— Зачем ребёнка с собой таскаете?
Я обернулась:
— За справкой. Чтобы забрать его у свекрови через суд.
Она поджала губы. Отвернулась.
Я получила справку. Руки тряслись от усталости. Но я получила.
Через две недели подала иск. Антон позвонил — орал:
— Ты подала в суд?! На меня?!
— На возврат ребёнка.
— Таня, ты рехнулась! Мы семья!
— Нет. Твоя мать сказала: я гостья. Ты согласился. Так что я — не семья.
— Я не это имел в виду!
— А что?
Молчание.
— Антон, я хочу сына. Просто отдай его. Без суда.
— Не отдам. Мама права — ты неадекватная. Больная. Суд тебе ребёнка не отдаст.
Он сбросил.
Суд назначили через полгода. Света наняла адвоката — женщину лет пятидесяти, в костюме от Шанель.
Первое заседание. Адвокат встала:
— Скажите, вы употребляли антидепрессанты после родов?
— Да, но…
— Достаточно. — Она повернулась к судье. — Женщина психически нестабильна. Документы прилагаю.
Света сидела в первом ряду. Улыбалась.
Я встала:
— Я принимала их две недели. По назначению врача. От послеродовой тревожности. Это нормально.
— Нормально бросать ребёнка бабушке?
— Я не бросала. Меня заставили. Запугали. Сказали, что я плохая мать. А я… — голос сел. — А я поверила.
Судья смотрела.
— Почему поверили?
— Потому что боялась. Что они правы. Что я и правда плохая.
— А сейчас?
— Сейчас я знаю: я не идеальная. Но я люблю сына. И я — его мать.
Антон давал показания — говорил, что я нервная, неуравновешенная, бросила ребёнка.
Последнее слово — за мной.
Я встала. Посмотрела на Свету.
— Я не идеальная мать. Я ору, когда устала. Плачу, когда не справляюсь. Иногда кормлю Лёву кашей из банки, потому что нет сил готовить. Но я — его мать. Я рожала его. Я вставала к нему ночами. Я люблю его. И никто — никто — не отнимет его у меня.
Судья смотрела. Кивнула.
Света побледнела.
Суд вынес решение: ребёнок остаётся с матерью. Отец — алименты и встречи по выходным.
Позвонил Антон. Голос тихий.
— Тань, мама хотела обжаловать. Я запретил.
— Почему?
Молчание.
— Потому что она зашла слишком далеко. И я… я дал ей. Прости.
Я сбросила.
Прощать не собиралась.
Я забрала Лёву из дома Светы. Она открыла дверь, молча отдала сумку.
— Пожалеешь, — сказала она.
— Может быть, — ответила я. — Но это будет моё решение.
Лёва спал в автокресле всю дорогу. Я везла его к Кате — туда, где нас ждала комната, работа и жизнь без камер.
Катя встретила на пороге:
— Ну что, выиграла?
— Да.
— А Антона простишь?
Я помолчала.
— Не знаю. Он… он дал матери зайти так далеко. Но он же отец Лёвы.
— Плохой отец.
— Слабый. Но не плохой.
Катя покачала головой:
— Ты слишком добрая. Он предал тебя.
— Может быть. Но Лёве нужен отец.
На светофоре Лёва проснулся. Посмотрел на меня. Улыбнулся.
Я улыбнулась в ответ.
Телефон завибрировал — СМС от Антона:
«Мама сказала, ты выиграла. Но мы будем видеться каждые выходные. И я буду смотреть. Как ты с ним. Внимательно».
Я удалила сообщение.
Мы ехали домой. Теперь — по-настоящему.