Андрей вытирал руки промасленной тряпкой, когда к воротам фермерского хозяйства подъехали два блестящих автобуса. Директор хозяйства, Иван Петрович, хлопнул его по плечу: «Давай, Андрюха, ты у нас передовик. Покажи китайцам, как мы тут работаем. Только не забудь про переводчицу — она всё объяснит».
Переводчицей оказалась Кристина. Высокая, стройная, в белом пальто, которое совершенно не подходило для фермерского двора. Когда она улыбнулась, Андрей забыл, что хотел сказать. А когда она перевела его объяснение про новый комбайн, добавив что-то от себя, и китайцы закивали с уважением, он понял — эта девушка особенная.
— Вы так увлечённо рассказываете о технике, — сказала она по-русски, когда группа ушла осматривать коровник. — Будто влюблены в эти машины.
— Они меня кормят, — усмехнулся Андрей. — И не только меня. Всю деревню.
Он был высок, широкоплеч, с крепкими скулами и русыми волосами, выгоревшими на солнце. Руки сильные, рабочие, но движения удивительно точные. Кристина смотрела на него и думала, что такие мужчины встречаются только в кино — а вот он, настоящий, стоит рядом и смущённо улыбается.
— Папа развивает сельский туризм, — сказала она. — Он руководит крупной турфирмой. Привозит иностранцев показать настоящую Россию. А я... я помогаю ему.
— Значит, ещё увидимся? — спросил Андрей, и сердце забилось сильнее.
Три месяца переписок, звонков, поездок. Кристина приезжала в деревню снова — с другими группами, одна, под любым предлогом. Андрей встречал её у ворот, и каждый раз казалось, что мир становится ярче.
Светлана видела всё это со стороны. Они дружили со школы — она и Андрей. Вместе ловили рыбу на речке, вместе сдавали экзамены, вместе мечтали о будущем. Только мечты у них были разные: он хотел остаться здесь, а она уехала в столицу учиться на ветеринара.
Вернулась через пять лет — дипломированным специалистом с горящими глазами. Устроилась ветеринаром на то же фермерское хозяйство, где работал Андрей. Завела небольшое стадо овец редкой породы — романовских, с шерстью, которую ценили мастерицы со всей области. Работала с утра до вечера, но всегда находила время, чтобы зайти в мастерскую, где Андрей чинил трактор.
— Светка, ты опять с ягнятами возишься? — спрашивал он, не поднимая головы от двигателя.
— Ага. Хочу расширяться. Заказов всё больше, — отвечала она, стараясь говорить ровно, хотя сердце колотилось, когда он поднимал на неё свои светлые глаза.
Вера, мать Андрея, души не чаяла в Светлане. «Вот девушка-то какая, — говорила она сыну. — И умная, и работящая, и наша, деревенская. Не то что эти городские штучки». Андрей только отмахивался — он не понимал намёков. Ни материнских, ни Светланиных долгих взглядов, ни того, как она краснела, когда он случайно касался её руки.
А потом появилась Кристина, и Светлана поняла — поздно.
Свадьба была пышной. Отец Кристины не поскупился — ресторан, живая музыка, гости в костюмах и платьях. Андрей чувствовал себя неуютно в арендованном смокинге, но когда Кристина вошла в зал в белоснежном платье, он забыл обо всём.
Светлана пришла с букетом полевых цветов, поздравила, улыбнулась — и ушла рано. Мама Андрея смотрела ей вслед с грустью.
На третий день после свадьбы Кристина объявила:
— Андрюша, я в деревне жить не буду. Папа подарил нам квартиру в городе — трёшку в новом доме. Там карьера, перспективы, нормальная жизнь. Ты же не хочешь, чтобы я здесь загнивала?
Андрей молчал. Потом кивнул. Любовь, думал он, — это когда идёшь навстречу.
Городская квартира была просторной и современной, но душила, как тесная клетка. Андрей устроился в автосервис — платили хорошо, работы хватало. Но каждый вечер, засыпая под гул машин за окном, он видел во сне бескрайние поля и слышал мычание коров.
Кристина строила карьеру в отцовской фирме, организовывала туры, встречалась с клиентами. Домой приходила поздно, уставшая, но довольная. В деревню к матери мужа ездила редко и неохотно.
— У меня маникюр, я не привыкла копаться в грядках, — говорила она, когда Вера просила помочь в огороде.
Зато банки с вареньем и солёными огурцами увозила охотно: «Вам же некуда девать, у вас подвал забит». Андрей сжимал зубы и молчал. Вера не упрекала — только взгляд стал грустнее, а улыбки реже.
Однажды Андрей поймал себя на мысли, что звонит матери всё реже. Стыдно было слышать её голос — тихий, терпеливый, любящий.
Когда родился Петя, Кристина ушла в декрет, но материнство у неё было особенным: модные коляски за полмиллиона, развивающие центры, английский с двух лет. Андрей смотрел на сына и думал — а что, если мальчик никогда не узнает, как пахнет свежескошенное сено?
Он стал ездить в деревню чаще — один, по выходным. Помогал матери, чинил забор, косил траву. И заезжал к Светлане.
Она встречала его у ворот своей фермы — загорелая, в рабочем комбинезоне, с волосами, собранными в простой хвост. За пять лет она построила настоящее хозяйство: три десятка овец, небольшая прядильная мастерская, два наёмных работника, новый трактор. Дело шло в гору.
— Светка, ты молодец, — говорил Андрей, оглядывая новый загон. — Всё сама, без мужика.
— А зачем мне мужик? — усмехалась она, пряча глаза. — Сама справляюсь.
Они пили чай на кухне, говорили о хозяйстве, о деревне, о жизни. Андрей чувствовал, как с души спадает тяжесть. Здесь он был собой — не неуместным мужиком в городской квартире, а просто Андреем.
Когда у Пети началась аллергия на обычное молоко, врачи посоветовали попробовать овечье. Андрей вспомнил про Светлану.
— Конечно, бери сколько нужно, — сказала она. — Я рада помочь.
Поездки стали регулярными. Раз в неделю Андрей приезжал за молоком, оставался на пару часов — помочь с ремонтом техники, поговорить, просто побыть рядом. Между ними не было ничего, кроме старой дружбы, но когда он уезжал, Светлана долго смотрела вслед его машине.
Кристина устраивала сцены ревности:
— Ты каждую неделю к этой своей Светке! Что там такого интересного? Или тебе овцы важнее семьи?
— Пете нужно молоко. А Светлана — моя подруга. С детства, — отвечал Андрей устало.
— Подруга! Я видела, как она на тебя смотрит!
Но Андрей не видел. Как не видел многие годы.
Разрыв случился внезапно, хотя трещины появились давно. Кристина призналась в романе с коллегой — Денисом, руководителем новых туристических программ. Успешным, амбициозным, из её мира.
— Ты вечно в своей деревне, Андрей! А я здесь одна, с ребёнком, с работой! Денис понимает меня, мы на одной волне!
— Ты же мать, — тихо сказал Андрей. — У нас сын.
— Именно поэтому я хочу нормальной жизни и настоящих перспектив!
Развод прошёл быстро. Петя остался с матерью, Андрей забирал его каждые выходные. Собрал вещи, вернулся в деревню, устроился на прежнее место. Мать встретила молча — обняла крепко и долго не отпускала.
Кристина вышла замуж за Дениса, открыла своё туристическое агентство, забеременела вторым ребёнком. Петю всё чаще оставляла городским бабушке и дедушке — не до него было.
Первое лето после развода Петя провёл в деревне. Шестилетний мальчик робко ходил за отцом, но через неделю уже носился по двору с местной детворой, загорел, окреп.
Андрей привёз его к Светлане — показать ферму. Мальчик застыл, увидев овец:
— Папа, они такие пушистые!
— Это романовская порода, — объяснила Светлана, присев рядом. — Самая лучшая для нашего климата. Хочешь покормить ягнят?
Петя кивнул, глаза горели. Светлана дала ему бутылочку с молоком, показала, как держать. Ягнёнок жадно присосался к соске, и мальчик рассмеялся — звонко, счастливо.
— А это что? — спросил он, показывая на прядильную мастерскую.
— Там из шерсти делают нитки. Пойдём, покажу.
Андрей смотрел, как сын слушает Светлану, задаёт вопросы, трогает мягкую пряжу. Как она терпеливо объясняет, улыбается, гладит его по голове. И что-то тёплое шевельнулось в груди — что-то давно забытое.
Петя стал приезжать к Светлане каждый день. Помогал кормить овец, учился вычёсывать шерсть, смотрел, как работает прялка. Светлана шила ему из остатков шерсти маленького ягнёнка — игрушку. Мальчик не расставался с ней.
Вера смотрела на всё это и тихо говорила сыну:
— Видишь, Андрюша? Светлана — золото. И мальчик к ней тянется.
Андрей видел. И впервые за много лет по-настоящему смотрел на Светлану — не как на подругу детства, а как на женщину. Сильную, умную, красивую в своей простоте. Родную.
Осенью он пришёл к ней с букетом рябины.
— Света, я дурак, — сказал он, комкая шапку в руках. — Столько лет рядом был, а не видел. Ты... ты хочешь попробовать? С нами? С Петей и со мной?
Она молчала так долго, что он решил — отказ. Но потом она улыбнулась — широко, сквозь слёзы:
— Андрей, я ждала этого пятнадцать лет.
Свадьба была тихой, без пафоса. Петя держал кольца, важно кивал гостям, а потом тихо спросил:
— Света теперь моя мама?
— Если ты не против, — ответила она.
— Я за! — выдохнул мальчик и обнял её крепко.
Кристина не возражала против того, чтобы Петя остался в деревне. У неё родилась дочка Маша от Дениса, агентство требовало внимания. «Пусть у папы живёт, если ему там нравится», — сказала она.
Петя пошёл в деревенскую школу, где его учила бабушка Вера. После уроков бежал на ферму — помогать отцу и Светлане. Когда у них родилась дочка, он впервые почувствовал себя настоящим старшим братом.
Светлана расширила хозяйство — наняла ещё троих работников, закупила новое оборудование для прядильной мастерской. Заказы шли со всей области и даже из столицы. Андрей полностью перешёл работать на семейную ферму — руки были нужны везде.
Вера качала внучку на крыльце и смотрела на счастливую семью:
— Всё встало на свои места. Светлана — своего поля ягода. Я всегда знала.
Закатное солнце заливало двор тёплым светом. Петя кормил ягнят из бутылочки, Андрей чинил ограду, Светлана развешивала свежую пряжу. Где-то мычали коровы, блеяли овцы, пахло сеном и домом.
Андрей выпрямился, вытер пот со лба и посмотрел на всё это — на свой мир, свою землю, свою семью. Счастье оказалось не там, где блестит и шумит, а здесь, где корни уходят глубоко в землю, где каждый день наполнен смыслом, где тебя любят просто за то, что ты есть.
Он вернулся домой. И дом принял его обратно.
