– Я продал твою шубу, нам срочно нужны были деньги на бизнес друга! Лёха такой проект замутил, Ларис, через месяц в шоколаде будем, я тебе три таких куплю! – Олег стоял в дверях, покачиваясь и распространяя по прихожей густой, сивушный запах дешевого перегара.
Я в этот момент как раз наносила крем на лицо перед сном. Рука не дрогнула, но я начала втирать субстанцию в щеку с такой неистовой силой, что кожа мгновенно покраснела и зажгла. Ну, Олежка. Ну, бизнесмен липовый. Офигеть новости в час ночи.
– На бизнес друга, значит? – я медленно отложила баночку и повернулась к нему, стараясь дышать через раз, чтобы не чувствовать этот амбре. – Послушай, Олег, это была не просто шуба. Это была норка, которую я купила на свои декретные, плюс мама добавляла на юбилей. Ты продал мою вещь, чтобы вложиться в очередной "проект" Лёхи, который за три года ничего, кроме долгов, не произвел?
– Да ты не понимаешь, Маш! Слушай, ну ты че такая узколобая? – он нагло прошел в комнату, не снимая грязных ботинок, и плюхнулся на светлое покрывало нашей кровати. – Там майнинг-ферма, короче. Нам чуть-чуть не хватало на видеокарты. Лёха сказал, это верняк. А шуба твоя в шкафу моль кормила. Зима кончилась, на фига она тебе сейчас? К следующей зиме мы на "Мерседесе" ездить будем, а ты мне тут сцены из-за шкуры дохлого зверя устраиваешь.
В комнате пахло не только перегаром, но и застарелым табаком. За стенкой надрывно гудел старый холодильник, а из открытого окна доносился визг тормозов и крики какой-то подвыпившей компании. Бытовуха во всей своей красе. Я смотрела на Олега – волосы всклокочены, рубашка пятнистая, взгляд мутный, но самоуверенный до тошноты.
– И за сколько ты её продал? – я подошла к шкафу и увидела пустые плечики. Внутри всё заледенело, но я продолжала методично поправлять оставшиеся вешалки. – Там ценник был под сто пятьдесят тысяч, Игорек.
– Ну, за сорокет отдал перекупам знакомым, – буркнул он, уже начиная стягивать штаны. – Срочно горело, Лёха ждал. Че ты на меня так смотришь? Я для семьи стараюсь! Ты сидишь в своей бухгалтерии за три копейки, а я хочу, чтобы мой сын в частную школу пошел! Офигеть, благодарность.
– Для семьи? – я горько усмехнулась. – Игорь, ты за последние полгода принес в дом только квитанции из ломбарда и запах водки. Эту квартиру оплачиваю я. Садика для Тёмки – я. Твои сигареты, блин, и те на моей карте висят.
– Ты меня деньгами не попрекай! – он внезапно вскочил, едва не завалившись на тумбочку. – Мужик должен рисковать! А ты только и можешь, что копейки считать. Всё, я спать. И не смей мне завтра мозг выносить.
Он завалился прямо поверх одеяла и через минуту захрапел – громко, со свистом, как старый неисправный паровоз. Я вышла на кухню, налила себе холодной воды. В голове стоял гул. Офигеть. Продал. Просто взял и унес.
Конфликт зрел давно. Игорек всегда был "непризнанным гением". То он криптовалюту скупал на деньги, отложенные на ремонт, то какие-то фильтры для воды втюхивал соседям, за что мне потом было стыдно в лифт заходить. Я всё терпела. Думала – ну, ищет человек себя. Жалела. Пахала на двух ставках, брала отчетность на дом, засыпала за ноутбуком под этот самый храп.
Точка кипения наступила утром. Я искала в его куртке ключи от машины – свои он где-то посеял – и наткнулась на сложенный вчетверо листок. Чек из ювелирного. Вчерашнее число. Время – через час после того, как он якобы "отдал деньги Лёхе". Золотая цепочка. Мужская. И подпись внизу – имя какой-то Кристины в графе "получатель".
Слушай, ну это уже за гранью. Моя шуба ушла не на "ферму", а на шею какой-то девицы, пока я Тёмке сандалии в дисконт-центре выбирала.
Я не стала орать. Не стала будить его водой или пощечинами. Я просто достала из кладовки огромные сумки для переезда и начала методично скидывать туда его шмотки. Не глядя. Джинсы, приставку, его дурацкие журналы про успех.
– Ты че делаешь? – Олег проснулся от шума застегиваемой молнии. – Маш, ты че, с ума сошла?
– Собираю тебя в новую жизнь, Олег. К Кристине. Или к Лёхе. Мне плевать. Квартира оформлена на мою мать, ты тут никто. Регистрация у тебя временная, и я её сегодня же аннулирую.
– Да ты че! – он вскочил, потирая заспанную рожу. – Из-за какой-то бумажки? Да я тебе верну за шубу! Лёха отдаст!
– Уходи, Игорек. Ключи на стол. Иначе я вызываю полицию и пишу заявление о краже. Шуба стоит больше ста тысяч, это крупный размер, дорогой. Пятерка светит минимум. Хочешь рискнуть? Это же мужской поступок, риск – дело благородное.
Он посмотрел на меня и, видимо, что-то увидел в моих глазах. Такое, чего раньше не было. Я стояла и спокойно держала в руке телефон с уже набранным номером участкового.
– Ты стерва, Лариса, – выплюнул он, хватая сумки. – Ты всегда меня душила своей правильностью. Сгниешь тут одна со своей ипотекой!
– Проваливай, – коротко бросила я.
Когда дверь за ним захлопнулась, я не бросилась рыдать. Я вызвала мастера. Через час в моей двери стоял новый замок. Личинка сменилась, и старый мир Олега остался за порогом.
Финал. Сижу на кухне. Тишина. Холодильник больше не кажется врагом, он просто тихонько мурчит. В голове – калькулятор. Ипотека – сорок тысяч в месяц. Моя зарплата – восемьдесят. Раньше я кормила Олега, оплачивала его пиво, его "бизнесы", его бензин. Офигеть, если прикинуть, то теперь у меня даже лишние деньги останутся! На Тёмку, на кружки, на нормальную еду.
Как объясню сыну? Ну, скажу, что папа уехал в командировку. Дальнюю. Тёмка маленький, он привык, что Олега вечно нет дома – то он "на встречах", то в гараже.
Жизнь не стала прекрасной в один миг. Шубы нет, денег в обрез, впереди суды по разводу. Но, блин, мне так легко дышится! Я открыла окно, впустила весенний воздух. Завтра встану пораньше, отведу мелкого в сад и зайду за кофе. Настоящим, вкусным кофе, который я раньше себе запрещала, потому что "надо экономить".
Цирк уехал. Клоун забрал свою цепочку для Кристины. А я... я наконец-то дома. Одна. И мне это чертовски нравится.
А вы бы простили мужу продажу вашей вещи ради его "великих целей"?