Три часа ночи. Город за окном был черным и холодным. Ветер гонял по улицам обрывки мусора, фонари светили тускло и безнадежно. В теплой, уютной спальне Полины было тихо, только мерно гудел увлажнитель воздуха.
Резкий звук рингтона разорвал тишину, как нож консервную банку.
Полина не подскочила. Она даже не открыла глаза. Она просто протянула руку, нащупала телефон и провела пальцем по экрану, принимая вызов. Сразу на громкую связь.
– Ну ты где?! – заорал динамик голосом дяди Вани. На фоне слышался шум вокзала, лязг колес и объявления диктора. – Я уже на перроне! Вышел! Тут дубак, зуб на зуб не попадает!
Полина поправила одеяло, укрываясь по самый подбородок.
– Дядя Ваня... – пробормотала она сонно, специально растягивая слова.
– Чего телишься?! – не унимался родственник. – Подгоняй машину к самому входу, я сказал! У меня три сумки с картошкой и соленьями, тебе привез, тащить тяжело! Руки отрываются!
Картошка. Соленья. Господи, опять эти банки, которые он навязывает, чтобы чувствовать себя благодетелем, а потом попрекает ими полгода.
– И багажник освободи! – продолжал командовать дядя, перекрикивая шум толпы. – Я там еще у проводницы коробку забрал, передачку для кума. Здоровая, зараза. Давай резче, я замерз!
Он был абсолютно уверен, что она стоит где-то там, за морозным стеклом вокзала, прогревая мотор и вглядываясь в толпу. Ему даже в голову не приходило, что его приказ могли проигнорировать.
Полина, наконец, приоткрыла один глаз.
– Дядя Ваня, – сказала она спокойно, но твердо. Сонливость из голоса исчезла, осталась только ледяная вежливость. – Я решила вас порадовать.
– Чего? – опешил дядя. – Чем порадовать? Бутерброды с икрой, что ли?
– Нет. Негоже вам на моей колымаге трястись. Жесткая она, сами говорили. Я вам заказала сервис. Элитный индивидуальный трансфер.
На том конце провода повисла пауза. Слово «элитный» подействовало на дядю Ваню как валерьянка на кота. Он даже, кажется, перестал стучать зубами.
– Трансфер? – переспросил он уже мягче. – Это такси, что ли? Черное?
– Именно. Прямо к выходу. Черная машина, шашечки, кожаный салон, климат-контроль. Водитель профи, поможет с вашими мешками. Скажете ему адрес, он довезет с ветерком. Комфорт-класс, специально для вас.
Дядя Ваня шмыгнул носом. Гордость боролась в нем с природной подозрительностью.
– Ишь ты... Заботишься, значит. Ну ладно, ладно. А то я думал, ты опять на своей табуретке приедешь. А... это... – в его голосе прорезалась главная нота его жизни – жадность. – А заплатила уже? Безналом?
Полина сладко зевнула, прикрыв рот ладонью.
– Дядя Ваня, это премиальный сервис. Там оплата строго по факту подачи, лично в руки водителю. Чтобы всё честно было. Счетчик включится, как только сядете. Всё для вас, дорогие гости.
Тишина в трубке стала плотной, осязаемой. До дяди Вани начало доходить. Три часа ночи. Вокзал. Ночной тариф. Комфорт-класс. Счетчик крутится бешено.
– Ты... ты что... – засипел он. – Ты не заплатила?! Ты меня на бабки выставить хочешь?! Тут же цены... Тут же половина пенсии уйдет!
– Ну так комфорт стоит денег, – парировала Полина. – Вы же сами хотели побыстрее и с удобствами. И картошку вашу в багажник надо грузить. Это, кстати, отдельная опция, «помощь водителя».
– Да ты... Да я... – дядя Ваня задыхался от возмущения. – А ну быстро приезжай! Сама! Я ждать буду! Я не поеду на этом... трансфере! Это грабеж!
– Не могу, дядя Ваня, – Полина перевернулась на другой бок, удобнее устраивая голову на подушке. – Я сплю. Мне завтра на работу, на пенсию я еще не вышла. А машина уже подъехала, я в приложении вижу. Садитесь, не мерзните. Водитель ждать не любит, у него простой платный.
– Полина! Стерва! Я тебе это припомню! Я матери твоей позвоню! Я картошку эту...
– Доброй ночи, дядя Ваня. Приятной поездки.
Она нажала отбой. Затем уверенным движением пальца перевела телефон в авиарежим.
Экран погас. Комната снова погрузилась в блаженную темноту.
Где-то там, на другом конце города, на продуваемом всеми ветрами перроне, стоял дядя Ваня. Рядом с ним громоздились три грязных мешка с картошкой, которую никто не просил, и коробка для кума. К нему, шурша шинами, уже подкатывал черный автомобиль с шашечками, готовый отвезти его по адресу за сумму, от которой у дяди Вани надолго пропадет аппетит.
Экономия на билетах накрылась медным тазом. Ночной тариф был беспощаден.
Полина улыбнулась в темноту. Угрызений совести не было. Был только покой и теплое одеяло.
Завтра будет скандал. Будут звонки маме, крики про неблагодарность и «городскую зажратость». Но это будет завтра. А сейчас у неё было еще четыре часа законного, сладкого сна.
Она закрыла глаза и мгновенно уснула.