Ключи лежали на комоде. Я видела их вчера вечером, когда вешала куртку. Утром — пусто. Зато Лена сидела на моём диване, в моём халате, пила кофе из моей любимой кружки.
— Лен, ты ключи не брала? От квартиры, с совой.
— Не видела.
Я обыскала всю прихожую. Карманы курток. Сумку. Лена продолжала листать телефон, болтая ногой. На ноге — мои тапки. Розовые, с ушками.
Мы дружили с университета. Десять лет. Лена звонила три раза за полгода — рыдала про Серёгу, про то, что он козёл. Я сбрасывала. Устала от её драм. В четвёртый раз ответила — из чувства вины.
— Серёга выгнал, переночевать негде.
Я даже не раздумывала. Бросила постель на диван, освободила полку в ванной.
— Пару дней, — пообещала она. — Разберусь и съеду.
Первый день прошёл нормально. Второй тоже. На третий я проснулась от звука открывающейся двери — Лена вернулась из магазина. С пакетами. С моим кошельком в руке.
— Ты чего?!
Она вздрогнула.
— А, Тань, ты не спишь. Я сбегала за продуктами. У тебя ж холодильник пустой был.
— Ты взяла мой кошелёк?!
— Ну я думала, раз я у тебя живу… Я ж готовить буду, для нас обеих. Ты не против?
Кошелёк лежал на тумбочке у кровати. Я легла спать — он был там. Проснулась — нет.
— Лена, ты зашла ко мне в спальню? Пока я спала?
Пауза. Потом смех.
— Танюх, ты чего? Кошелёк на столе валялся. Ты же сама его туда кинула вчера, забыла?
Я не кидала.
Вечером пропал браслет. Серебряный, с гравировкой — подарок мамы на двадцатилетие. Я носила его каждый день. Сняла перед душем, положила на полку. Вышла — нет.
— Лена!
Она выглянула из кухни, с моей сковородкой в руках.
— М?
— Браслет видела?
— Какой?
— Серебряный! Я его на полку клала!
Она пожала плечами.
— Может, в слив уронила?
Я разобрала сифон. Ничего. Перерыла весь санузел. Лена стояла в дверях и вздыхала.
— Расстроилась небось? Понимаю. Но ты же помнишь, какая ты рассеянная. Вечно всё теряешь.
Я не рассеянная.
Но она говорила так уверенно. И правда — в универе я пару раз забывала конспекты. Лена всегда подкалывала за это.
На четвёртый день я вернулась с работы — в квартире сидела незнакомая женщина. Лет сорока, с жёстким лицом.
— Простите, а вы…
— Я мать Лены. Она попросила присмотреть за квартирой, пока вас нет.
Молчала секунд десять.
— За какой квартирой? Это моя квартира!
Лена вышла из кухни. В моей новой блузке. Той, что я ещё даже не успела надеть.
— Тань, не кричи. Мама приехала помочь.
— Помочь с чем? Лена, ты чего вообще?!
Мать Лены поднялась.
— Потише. Моя дочь тут не чужая. Вы же сами пустили.
— Лена. Ты обещала два дня.
— Ну и что? — голос стал холодным. — Я разве мешаю? Убираю, готовлю. Или ты жадная, да?
— Это моя квартира!
— Ага. А подруги, значит, на улице ночевать должны.
Мать кивнула.
— Вот молодёжь пошла. Всё себе, себе.
Не могла вдохнуть.
— Вы… вы обе уйдёте. Сейчас.
Лена фыркнула.
— Танюш, остынь. Мы никуда не пойдём.
Я рванула к телефону — вызвать полицию. Лена шагнула вперёд.
— Только попробуй. Я всем расскажу, какая ты. Сначала подругу приютила, а потом выгнала. Знаешь, как это выглядит?
— Ты рехнулась?
— Это ты рехнулась, — она говорила спокойно, почти ласково. — Напридумывала про ключи, браслеты. Может, тебе к врачу?
Мать хмыкнула в поддержку.
Я выскочила на лестницу. Позвонила маме. Потом — другой подруге, Кате. Рассказала. Кричала, плакала, тараторила.
— Таня, стоп, — Катя перебила. — А документы где?
Замерла.
Документы. Паспорт, права, свидетельство о собственности. Всё в ящике стола. В спальне.
Метнулась обратно. Рванула дверь — заперто. Изнутри. На цепочку.
— Лена! Открывай!
Тишина.
— Лена, я полицию вызову!
Дверь приоткрылась на ширину цепочки. В щели — лицо матери.
— Девушка, вы чего орёте? Мы тут отдыхаем. У нас ключи есть, дверь закрыли — нам так спокойней. Приходите завтра, поговорим культурно.
Хлоп.
Я сползла по стене. Села на грязный пол подъезда. Вытащила телефон — полиция. Дозвонилась.
— Говорите.
— Меня… меня выгнали из моей квартиры. Подруга. Я её пустила, а она…
— Документы на квартиру есть?
— Там. Внутри.
— Понятно. Приезжайте в отделение, напишете заявление.
Я провела ночь у Кати. Утром позвонила в управляющую компанию.
— Вскроем, но нужны документы и заявление от собственника.
Документы — внутри. Круг замкнулся.
Я получила дубликат через неделю. Семь дней жила у Кати на диване, ездила на работу в её одежде.
На пятый день листала соцсети — отвлечься. Зашла на страницу Лены.
Стоп.
Новое фото: она на моей кухне. В моей блузке. Жарит на моей сковородке.
Подпись: «Уют — это когда дома».
23 лайка. Комменты: «Какая хозяюшка!», «Завидую твоему гнёздышку».
Я написала под фото: «Это моя квартира».
Через минуту — удалили. Лена заблокировала меня.
С дубликатом паспорта я вернулась вдвоём с Катей. Катя — метр восемьдесят, занимается боксом.
Дверь открыла Лена. Расплаканная, с синяком под глазом.
— Ой, Танюша… — всхлипнула. — Прости меня. Серёга нашёл, избил. Мама легла в больницу от стресса. Я… я сейчас съеду. Честно. Только неделю дай, найду жильё.
Катя смотрела на меня. Ждала.
Я вспоминала, как Лена давала мне конспекты на экзаменах. Как сидели ночами, когда я с парнем рассталась. Десять лет дружбы.
— Неделя, — выдавила я. — Одна неделя.
Лена кинулась обниматься. Я отстранилась.
Катя схватила меня за плечо на лестнице:
— Ты идиотка?
— Она избитая. Ей правда некуда.
— Танюх. Очнись. Она тебя использует.
— Может, я ошибаюсь насчёт неё.
— Нет. Ошибаешься насчёт себя.
Лена закрыла дверь — синяк как рукой сняло. Я видела сквозь глазок: она улыбнулась, потёрла щёку влажной салфеткой. Тональный крем размазался.
Тональный крем.
Я развернулась и ушла.
Ночью вернулась одна. С отмычкой — Катин брат научил вскрывать за пять минут. Руки тряслись, но защёлка поддалась.
Проскользнула в темноте. Лена спала в моей постели, в моей пижаме. Мать — на диване.
Нашла ящик с документами. Схватила паспорт, свидетельство — и тут скрипнула дверь.
— Танюх? — сонный голос. — Ты чего тут делаешь?
Я стояла посреди своей квартиры. С документами в руках.
— Ухожу, — сказала я.
— Стой! — Лена вскочила. — Ты чего, как воровка по ночам?!
— Я? Воровка?
Мать зашевелилась на диване.
Я выскочила. Хлопнула дверью.
Утром пришла СМС с моего номера телефона. Я не отправляла.
«Привет, это Таня. Телефон потеряла, это новый. Скинь 5000 до зарплаты?»
Разослано всем контактам.
Лена взломала мой аккаунт.
Через неделю я приехала с Катей, её братом и слесарем. Вскрыли замок. Квартира пуста. Мебель на месте. Вещей Лены — ноль. Моих вещей — половина. Украшения, техника, одежда — самое ценное исчезло.
На столе — ключи. С брелком-совой.
И записка.
Открыла.
«Спасибо за гостеприимство. Ты настоящая подруга».
Ниже — постскриптум, другим почерком:
«P.S. У тебя было всё. У меня — ничего. Я просто выровняла».
Браслет нашла через месяц. В интернете. На Авито.
Объявление: «Серебряный браслет с гравировкой. 300 рублей».
Фото — мой. Гравировка мамина: «Танюше. Люблю. Мама».
Продавец — аккаунт Лены.
Я купила свой браслет обратно.
Встретились на вокзале. Лена протянула пакет, улыбнулась.
— Знала, что поймёшь, — сказала она.
— Я поняла, — ответила я. — Что дружбы за десять лет не было. Был расчёт.
Она пожала плечами.
— Танюш, не драматизируй. Тебе не жалко было. А мне пригодилось.
Развернулась и ушла.
Я стояла с пакетом в руках. Внутри — браслет и чек из ломбарда.
Оценка: триста рублей.
